Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Было и посвящение в подводники: пили забортную воду, но мы пили не из плафона, как это принято ныне, а из кружки типа пивной и с якорем. При демобилизации нам эти кружки дарили. А за свинчивание плафонов боцман наказывал на "вечную приборку": где встретится ему нарушитель запрета, там тому и "шуршать приборку", а то и "Катьку ублажать". Последнее куда хуже. "Катька" весила килограммов под 150 и была отструганным чурбаном, оббитым старыми суконными одеялами. Конструкция имела 2-х метровую ручку. "Катькой" следовало делать движения "туда-сюда" по паркету и растирать мастику. И, если боцман говорил: "Что, по "Катьке" соскучился?!", то нарушитель превращался в "агнца божьего". Ибо амурные дела с "катькой" требовали энергозатрат куда больше, нежели акт с её тёзкой по жизни. Так что палуба в казарме блестела всегда. А вот кувалду при первом погружении, в отличии от нашего бывшего Президента Путина, не целовали. Не усматривали в эдаких неписанных традициях идеологическую подоплеку строителей коммунизма, коими нас видело начальство.
Неужели: "С заходом в загранпорты?"
До прихода изрядного пополнения в наше соединение АПЛ за счёт субмарин с Северного флота, в автономные плавания ходили в основном дизельные ПЛ. Наша служба начала принимать разумные каноны. Хотя, скорее нам так казалось после муштры в учебном отряде. Где-то происходили "Тонкинские события", то бишь война во Вьетнаме, где "в результате атаки патриотов", "прошедших тропой Хошимина" взрывались прибрежные базы и хранилища сайгонских "приспешников империализма". Кто были эти "патриоты" и какой такой тропой они проникали в по сути американские базы, мало известно как тогда, так и поныне. Но позже и мы пошли по "Тропе Хо– Ши-Мина". Узнали мы, что буквально у устья бухты Авача стоят американские корабли. А ещё, уже без приукрас, СТАЛИ понимать, что "холодная война" может в любой момент "погорячть" и даже очень. А подводники всегда были "целью № 1" для противника. Говорили о вредоносных действиях теперь уже бывшего Главы Правительства Никиты Хрущёва. Кольцо баз НАТО быстренько замкнулось вокруг СССР. Всё длительней становились автономные плавания, всё больше атомных субмарин пополнения приходило к нашим пирсам.
Прошёл слух, что будут набирать перегонную команду на какую-то новую плавбазу. И что эта плавбаза при кругосветке будет заходить в загранпорты. Слухи множились, наезжая друг на друга, а то и вовсе опровергались. Конечно же, хотелось попасть в эту самую перегонную команду. Ведь кругосветка не каждый день случается…Сколько вечеров проводили на сопке у костра, обсуждая возможности оказаться в загранплаваний. Замполита ловили для "откровенной беседы" везде и всюду. В итоге только при упоминании о злополучной плавбазе, он буквально вопил: "Не знаю и знать не хочу ни о какой плавбазе! Кого надо, вызовут в Особый отдел КГБ!" Эта фраза чуть было не стоила бедолаге его должности. Оказалось, что весь наш трёп был предметом военной тайны! А нас чёрт понёс в КГБ: "А вот нам замполит сказал, что через вас можно попасть…" Ни меня, ни Валерки Зайцева и Сани Вахнина среди "ходоков" не было, возможно это и решило нашу участь: нас зачислили в теперь уже не в виртуальный, а самый, что ни на есть реальный экипаж. Так что теперь мы сами стали носителями той самой тайны, которой так и подмывало с кем– либо поделиться. У всех троих уже был первый класс овладения специальностью. Из экипажей лодок на приём и перегонку супернового корабля отбирали лучших: для себя же, в конце концов. Об остальных кандидатах из надводников вряд ли можно отозваться аналогично. Их, как показалось, спроваживали с кораблей по принципу: "На тебе, боже, что нам не гоже". Так что чуть ли не треть из "варягов" отправили восвояси, а то и на гарнизонную гауптвахту-"кичу".
Последняя автономка
Когда начали грузить провизионки и прочие цистерны горючки и питьевой воды, нам было ясно даже на сколько суток идём. По банке сгущёнки на сутки на брата, либо бутылка вина на бачок– вот и вся арифметика. 10–12 бутылок на сутки. 15 ящиков – месяц похода. Вот и спрашивали у вахтенного: "Сколько пузырей сегодня загрузили?" 50 ящиков– автономка по полной программе. Ракеты в шахты грузили всей командой и ночью. Торпеды-днём, без маскировки. Дифферент на корму (лодка "присядает" на корму) и получай носовой отсек в аппараты и на стеллажи! Весь БЗ (боезапас) шёл с серьёзной маркировкой, без скидок на "авось".
"Неужто дерябнется наша кучерявая мечта пройтись по морям-океанам воочию?! Так и закруглится наша служба между шпангоутом № А и № С в отсеке № Е? Хотя нас никто и не спрашивал: попал служить-не скули!
Добавили и регенерацию, видно часть пустили свои же матросы на стирку: очень уж хорошо отстирывает любую робу!
Хотя по военному времени такие "шутки" жестоко наказуемы. Ведь регенерация – это воздух в отсеке. Вот и выбирай: стирать или дышать. И единожды в предрассветную мглу мы неслись с сопки к пирсу на нашу К-45. Бежали без разбора, кучей. Кто– то спотыкался. Падал, матерился. Старпом подбадривал, командир к.1 ранга Вереникин бежал посмеиваясь неуклюжести некоторых матросов. Неизменно впереди мчался со своей машинкой секретчик. Суета в раздевалке СРБ (служба радиационной безопасности) и снова бегом уже на лодку через КДП (пост дозконтроля).
По трапу вниз со свистом, едва касаясь поручней. Но, чуть коснувшись подошвами палубы центрального отсека, все пулей рекошетируют вправо – в кормовые отсеки. И лишь торпедисты, аккумуляторщики скачут к люку 2-го отсека. Занимают посты в 3-м, центральном отсеке.
Проститься с Камчаткой
Собрали нас, как бы будущий экипаж плавбазы, на борту корабля царской ещё постройки – плавбазе "Нева". Стоявшей у стенки так долго, что попытка сдёрнуть её с подводного "Арарата" консервных банок чуть было не закончилась для старика потоплением аккурат посреди бухты Крашенинникова. Сотни глаз с берега затаив дыхание следили за попыткой команды "Невы" и трёх буксиров хотя бы водрузить посудину обратно. В конце концов это им удалось. Нашу же таборообразную братию препроводили на буксире в морпорт. Там у стенки стоял уже знакомый нам белоснежный лайнер "Советский Союз", как нам сказали в первом рейсе на нём, это бывший репатриированный у фашистской Германии грузопассажирский корабль "Великая Германия". Хотя сами члены команды корабля утверждали, что первое название корабля всё-таки было "Адольф Гитлер" и его водоизмещение превышало 33 тыс. тонн. Так или иначе, но корабль был поистине величавым и впечатление производил неизменно поразительное. Тем более, что больше в нашей жизни его видеть не пришлось. Говорят, что в последующие годы его сняли с трассы и приспособили под гостиницу во Владивостоке. Хорошо, хоть так, а то ведь вообще могли пустить "на гвозди", то есть на металлолом.
Не зря моряки считают, что у кораблей есть живая душа. Приняли нас на борт по широченному трапу и тут же разместили по каютам 3 класса: по 4 человека в каждую. Офицеры, разумеется, поселились в более комфортных условиях и совершенно не интересовались нашим благоустройством: "Не маленькие, чтобы сопельки утирать." Ну мы и "утёрлись" от души в ближайшем ресторанчике. Деньги у нас, не ахти какие, но водились. Тут будет вполне кстати вспомнить анекдот про увольнение на берег. Старшина построил претендентов и командует: "У кого с собой больше трёх рублей, выйти из строя!" Вышли около трети строя. Старшина вновь командует: "У кого меньше трёшки, выйти из строя!" Вышли оставшиеся. "Вышедшим разойтись к себе по кубрикам!" Разойтись, конечно все, но спросили: "А почему?"
"У кого больше трёх рублей – напьётся. (Водка стоила 3 рубля бутылка). А с мелочью на берегу делать нечего!", – пояснил старшина.
В нашей же ситуации у каждого было куда больше трёх рублей. Офицеры, а прежде всего замполит капитан– лейтенант Кляцкий, убедились в этом лишь к концу первого дня плавания. Замполит же наш очень даже напоминал знаменитого артиста Ролана Быкова: небольшой ростом и с изрядной залысиной.
Узнав, что во вверенной ему команде ой какое ЧП (почти все поголовно захмелились "под жвак", сиречь – под завязку), каплей ринулся (а что толку!) усмирять пьянку. И сходу влетел в нашу каюту, где уже почивал на верхней кровати Федя Смыков, двухметровый гигант из боцкоманды. Цепи коечки надёжно удерживали мощный торс пассажира от падения даже при шторме. У Феди был "дых", как от полудесятка. "Встать!!", – истошно заорал на него Кляцкий. Но матрос храпел едва не за десятерых, периодически издавая тревожные звуки: "Э-ык! Бу-ык!" Жаль, но борец с алкоголизмом сигнал тревоги не распознал и после очередного "Бу-ык-а-а" был с головы до пят облит содержимым желудка подопечного. Рьиа и матерясь пострадавший ринулся вон из каюты за помощью. Мы же принялись спасать перепившего бедолагу. Это было очень тяжело. Даже Корней Чуковский обмолвился по этому случаю, дескать "тяжело из болота тащить бегемота!". Но "бегемота" оперативно утащили в самую глухую каюту, а на его место уложили непьющего Серёгу Сазонова "метр с кепкой" ростом. И, только прибрались, как каюта наполнилась офицерами, умеренно трезвыми. Замполит, жаждая сатисфакции в полном объёме, сорвал с мальца одеяло. Но команда "Вста-а-а" застряла в его горле: предполагаемый гигант превратился едва не в лилипута. Далее последовали нервные конвульсии каплея, с надрывными вскриками: "Где?! Где он, вашу в душу!!" Но все матросы в каюте молчали. Офицеры хохотали с надрывом. С тем и ушли. А Федя благополучно дослужил до ДМБ без единой (!) гауптвахты.