Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
4. А вся защита – тропфома
Трёп на корабле – дело привычное, каждодневное и почти ритуальное. На удочку попадает любой хвастун или любитель приукрасить свою биографию. В ход так же шли мелкие недостатки, к примеру – та же брезгрезгливость, пугливость, легковерие, неграмотность… Брезгливому демонстрировали длинную макаронину за завтраком, имитируя того же солитёра, покачивая на вилке. А потом смачно заглатывали "глистопёра" на глазах у испытуемого. Но после трёх– пяти сеансов у "нежно воспитанного" матроса оное качество снималось напрочь. Пугливых засонь тоже "пользовали" домашними способами. К примеру спит, зараза на вьюшке пенькового троса, что по корме. И обязанность у засони не шутейная: бдеть, чтобы кто не попал по ротозейству за борт, как бы – смайнался. Тут тебе ютовый и заорал бы: "Человек за бортом!!" Но тот дрыхнет в обнимку с карабином и штык – ножом на поясе в такт покачиванию судна. Такого охмуряли втроём: два дозорных и дежурный. Карабин с ножом изымали, водружали наволочку или вещмешок на голову: изображали диверсантов. При сём как бы спорили втихаря: "Утопим сразу или вначале зарежем?!"… Жертва извивалась и скулила. Потом отпускали, конечно, отдав оружие. До конца службы матрос даже на посту дневального уже не спал. Такое вот самолечение.
Мне же и моим парням доводилось спать лишь в базе. А походе, в преддверии работы около полутора часа – это время витка станции по орбите. Получасовая готовность. Столько же на "разбор полётов" и расшифровку записи, передача в ЦУП (Центр управления полётами). Если здорово надо – беги в гальюн(туалет). Пока корабль на связи, то не забалуешь. Разве что с утречка в бассейн и бегом по шкафуту. А там уж как целеуказания по орбитам из того же ЦУПа. Даже обедали по очереди. Слушали, аки глас божий рёв и грохот волн поднебесной стихии, побрякивая цепями и карабинами страховочных поясов. Иногда корабль кренило так, что можно было зачерпнуть ладошкой пену с гребешка волны. От посвиста нижнего ветра невольно дыбились волосы. На надстройках, ГКП (главный командный пост) и мачтах его не слышно. Говорят, что есть в Аравийской пустыне ураганный ветер "самум", издающий некий звук на едва слышимых человеческим ухом частотах. Караванщиков это явление нередко сводит с ума. Образуется же эта чертовщина при срыве песка с вершин дюн. То же, якобы, происходит и на волнах. Многие моряки, изведавшие дьявольский посвист "нижнего ветра", утверждают примерно то же самое. Как бы там ни было, но душонку нашу инда выворачивало. Завораживает картина шторма в солнечную погоду. В северных широтах такое в редкость. А тут, вон– даже рыбки летают. Будто вышвырнет их Нептун своей мощной дланью на потеху солнцу и летят они, сверкая серебром, да изумрудами. Красота!!
Да не про нас она. По целеуказаниям худо работать днём: цель не видно. Любо-дорого в звёздную ночь: зацепил изначальную координату, а далее бумагу за пазуху и на прямую видимость – знай, крути рукоятки! А то и вообще на слух, коли облачность. В крутую волну корабль подрабатывает винтом: это чтобы с курса не сбиться, ну а нам – с координат.
И пузыримся мы сутками на всех ветрах. Мало кто и наблюдал за работой "Дона", либо "Ангары". Да и не знали мы тогда, что положено нам работать в неких защищающих от излучения костюмах. Пожалуй, что их и не было вовсе. Нет, в инструкциях защита предусматривалась, а вот на нас самих её не было. И все мы, особенно БЧ-4, сиречь связисты СВЧ (сверхвысоких частот) навещали медсанчасть на предмет состояния нашей кровушки. Прямо скажем, что сей фактор нас особо не интересовал. Разве что был один анекдотичный случай: послали годки (четвёртый год службы) некоего Рашидова, не то Мамедова на 4-ю площадку (выше Ангары СВЧ) "почистить горизонт" на предмет косяка макрели. Он и слазил при работающей станции Ангара. Ну и ляпнули ему сдуру, что писать он сможет, а вот спать с "кызымкой" – нет. Парняга чуть не повесился. Нахлобучку от зама получил весь экипаж. Но и после этого нам так ничего защитного и не дали.
Чудеса расчудесные
Про Луну в деревне талдычили все. Гадать – в полнолуние, садить огород– сплошной лунный календарь, ведьмы – те наоборот в безлуние. А бабушка ещё говорила, что там "два мужика с вилами друг на дружку кидаются… А уж как чутко слушали пикание первого спутника, то почище речи самого Сталина в войну. Так ведь и радиодинамики, почитай, – в 57-м году в каждом дому уже были. А раньше-то лишь на столбу у сельсовета. Я перетаскал почти с полведра бражки фронтовику Цедилёнкову за половинку полевого бинокля. И тогда мне полюбилась оптика: экая даль, а видно… Ну а потом… Я вначале давал велосипед напрокат за увеличилку. Мне бабушка купила взрослый "ГАЗ" и я катался "под раму". Из пацанов в деревне велик был только у меня. Пока не променял его и вовсе за очень большую линзу от киноаппарата или ещё чего. Из берёзовой коры сварганил тубусы, затем соединял их изолентой и дратвой для подшивки валенок. Тогда и узнал, что такое фокусное расстояние. Что это вовсе не расстояние до цирка, где показывают фокусы. Труба получилась что надо, только часто разваливалась: было мало изоленты и дратвы для скрепления коры. Да и смотрела в неё, почитай вся детвора из деревни. И даже дядя Егор, сторож правления, на крышу которого мы лазали по ночам для наблюдений.
Конечно же, я прочёл роман Жюля Верна "Полёт с Земли на Луну" ещё где-то в 5-м классе. С тех пор я ни о чём другом думать не мог. И решил бежать в город учиться на ракетные двигатели. Замысел почти удался: после вечерней школы уже в городе мне удалось поступить в Куйбышевский авиационный институт на факультет № 2 "Ракетные двигатели". Ко всему меня приняли работать на секретный завод по специальности… столяра сколачивать на морозе ящички под детали. И минуло "мечтателю" тогда 17 лет. Шёл 1961 год. Выходило, что Луну освоят без меня. Через пять лет я стану лишь инженером, а требуются космонавты. Вон он, уже слетал в Космос: Юрий Гагарин. А тут, как назло, надо учить Общую химию и матанализ, да плюс философию – уж её-то мне удалось постичь ещё в деревенской библиотеке. А физику я просто боготворил и зачастую было стыдно за физичку и её ошибки по оптике. Хотя очень непонятной мне казалась Теория поля. Но её в школе не изучали, хотя в институте толком– тоже. Не хватало времени. В нынешней ситуации голова для розмыслов была свободна.
Всё, что накопили о Луне
Наука требует жареных жертв
Обо всех планетах Солнечной системы учёные, а заодно и не шибко преуспевшие в астронауках, дяди гнули мироустройство аки попадя. Не забывая обожествлять наиболее приглянувшиеся планеты. Путали ролями Солнце и Землю. Тот же Марс из-за кроваво-красного цвета у них олицетворял Бога войны. А его спутники нарекли Фобос и Деймос (Страх и Ужас). Споры носили чаще религиозный характер. Фанатам от конфессий земная твердь предсталялась в виде эдакой лепёшки, водружённой на спины слонов. Несогласных с этим постулатом и просто спорщиков нередко банально сжигали. И те в знак протеста нехотя корчились в подсветке пламени святейшего костра. В связи со сложившейся в Европе традицией демография на местах регулировалась почти ежеквартально. Региональную отчётность вёл, скорее всего, сам Папа, он же Римский. А может и доверял кому. Ежели баланс не сходился, то немедля изыскивали ведьм и еретиков повсеместно.
А та же Луна особых споров не вызывала: уж больно наглядная. Да и разобрались с веками, что сие светило – наш спутник, а Земля и подавно – круглая. А любознательный народишко втихаря подался от философствования в астрономы, алхимики, хотя самогоном, вероятно, баловались и тогда. Потрошили во имя науки лягушек и грызунов. До Менделеева в целом наука пока не доросла. Есть мнение, что его изобретение водки – блеф, ведь та же горилка и раньше вытягивала крепостью не менее 40 грд.
А вот оптика буквально ворвалась в мир науки: офтальмология, микробиология, астрономия… Открытия посыпались как из рога изобилия. Да и линзы наловкались точить от сотых долей миллиметра и до метра толщиной, если не более. К 20-му веку точить и шлифовать осточертело и занялись электронными микроскопами и неимоверных размеров зеркалами, справедливо порешив, что здесь толку будет больше.