Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Шло прямое противоборство двух ракетно-ядерных держав, соревнование в средствах доставки ядерного оружия: кто быстрее, дальше и точнее это сделает. Паритет по сути игнорировался: нужно было только первенство. Командир соединения должен был в открытом океане принимать личное, совершенно самостоятельное решение по огромному числу вопросов: от работы механизмов корабля до политического противостояния в море. Но самое главное, что идеально удалось осуществить Юрию Ивановичу Максюте – замкнуть в единую цепь трудносоединяемые и подчас конфликтующие ведомства Министерства Обороны СССР. Такую задачу взвалил на себя Военно-морской флот с его КИКами, так ставил задачу Главком: замкнуть эту цепь, сделать её общей тяговой машиной.
Приказ согласован с Центральным Комитетом КПСС, Правительством СССР, ведомством академика Королёва, с корабелами. Для Ю. И. Максюты это была отмашка для спринта: времени дано столько, что лучше бы и не давали совсем: настолько мало.
А предстояло:
– принять и модернизировать четыре гражданских сухогруза под нужды ракетчиков и военно-морского флота;
– смонтировать и испытать спецтехнику практически неапробированную и даже не приспособленную для работы в море;
– одновременно тщательно отобрать, сплотить, обучить офицеров и матросов срочной службы. Офицеры и даже матросы набирались со всех видов Вооружённых сил: с флотов, с полигонов.
– подготовить экспедицию по переходу каравана судов Северным морским путём на Камчатку;
– за время перехода подготовить команды к немедленному началу боевых работ по приходе в базу.
– обеспечить строительство семейного жилья и береговой базы.
Среди перечисленного уйма того, чего и не перечислишь, а то и вообще не скажешь: в такой ситуации не до формальностей: всё шло почти в военной обстановке. Далее следовала романтика перехода. Было решено проводить экспедицию из четырёх спешно переоборудованных кораблей: "Сибирь", "Сахалин", "Сучан" и "Чукотка". Дорогу во льдах торили ледоколы "Капитан Воронин" и "Капитан Мелехов". Для командиров кораблей хождение Северным морским путём было впервые. При проходе у мысов Челюскина и Прончищева преодолевали многометровые льды, коими был забит пролив Вилькицкого. Всего следовало преодолеть до тысячи миль и около половины пути – во льдах. Было, прямо скажем, – страшновато. Казалось, что в борта постоянно лупят торпеды! Лишь после Берингова пролива стихия чуть поутихла. На переход ушёл месяц. К боевым работам приступили практически сходу. И потянулись годы поистине изнуряющих боевых работ. Моряки писали стихи по этому поводу:
"Уходим летом, возвращаемся зимою.
Но всё же любим мы родные корабли!"
Испытания ракетоносителей шли чередом. Корабли, игнорируя всё и вся практически не выходили из океана. Начало 1961 года конечно же встретили в океанских перипетиях. Очередную работу сделали "на отлично". Кончались все запасы: топлива, воды, продуктов… А главное – кончались душевные запасы: курс 180, значит домой! Почти ни одна живая душа на кораблях не знала о совсекретных четырёх пакетах, хранимых в личном сейфе командира соединения. Конечно же, все и до похода думали, как и сам адмирал Максюта, так и высшее командование соединения, надеялись, предполагали: кому же доверят обеспечение запуска первого в мире Человека в космос?! Ждали…
И вот… Отдан приказ всем кораблям изменить курс на 180 градусов и полным ходом идти в точки рассредоточения. И в ПЕРВОМ пакете были указаны координаты для каждого корабля: "Сибири", "Сучана", "Сахалина" и "Чукотки". Во ВТОРОМ пакете оговаривалась степень готовности кораблей. В ТРЕТЬЕМ – начало выдвижения в точки целеуказаний. И только в ЧЕТВЁРТОМ пакете указывались дата и время запуска ракеты с космонавтом на борту, здесь же сообщалось его имя: Юрий Алексеевич Гагарин!!
Корабли рассредоточились по траектории полёта от "сороковых ревущих" и почти до экватора. А по трансляции передали личное обращение к морякам Сергея Павловича Королёва: "Вы нам хорошо помогаете. Спасибо. Но сейчас предстоит сложная работа. Она более ответственная. Права на ошибку нет. Нужна исключительная точность. Вы понимаете, о чём я говорю?!" Конечно же все понимали. Даже очень. И задачу выполнили опять-таки на отлично. За что и были награждены Правительством.
ПОКА ЕЩЁ НЕ СЕКРЕТНЫЙ ЮРИЙ МАКСЮТА
Ещё в 1965 году, проходя в строю на корпусе АПЛ на приличном удалении от борта "Чумикана" – одного из кораблей соединения адмирала Максюты, автор этих строк и представить не мог, что будет писать об этом человеке-легенде. Тогда его фамилию произносили едва не шёпотом.
К немалому удивлению и в наши дни не нашлось архивных организаций на всех уровнях, способных пролить достаточно света на биографию Юрия Ивановича. Ради любопытства могли бы опубликовать те 10 строчек официоза.
Мы же постараемся сказать об адмирале подробнее, насколько не оскудела наша память. Родился Юра 6 марта в 1918 году. Случилось это в местечке Синявка, что подле церкви Покровской Черниговской губернии, в 35 километрах от уездного города Мена. Отец его присмотрел себе в Корюковке невесту, да на Ивана Купалу и порешили они связать свои судьбы. А ровнёхонько по сроку и родился наследник у потомственного казака. Ещё неокрепшая от родов мамаша через неделю стол овала непрошенных клиентов своего мужа– ветеринара кайзеровцев.
Иван Максюта, известный на всю округу ветврач пользовал кайзеровских лошадей – битюгов. Распряжённые пушки немцев стояли прямо во дворе. Немцы к лекарю были лояльны. Ещё бы: вся тяга на лошадях. С харчами в доме тоже проблем не было. Мясо– конина дармовая, плюс паёк и медикаменты. Ко всему– немецкий "орднунг"-порядок. Соорудили в усадьбе ветеринара просторную брусчатую конюшню, сеновал и домик для конюхов. Во дворе терпко пахло сосновой смолой. Солдаты вели себя сносно. Каверзы не творили.
Так что доводилось Ивану лечить не только скотину, но и хуторян: немцы не препятствовали. Двор Максюты знали далеко окрест по Черниговщине, до Мена и далее. А то и на привозе в самом Чернигове. Но аккурат через год немцы исчезли так же неожиданно, как и появились. Хозяйственный Иван тут же "реквизировал" конюшню. Добротные хвойные брусья уже через месяц красовались срубом на новом кирпичном фундаменте. Так что дом– пятистенок получился на славу. Хватило в нём места и родителям. Не то что в хате– мазанке!
Так и рос Юра, а чуть позже и его новорожденная сестрёнка среди военного люда и лошадей. Отгремели бои между красными и белыми, постепенно забылись петлюровцы и махновцы. Юра научился читать лозунги большевиков: их в селе было много. Потом бегали к попу-батюшке в школу. Многие ругали боженьку, а попа большевики называли "контрой", хотя он был добрый и учил азбуке. Сам-то Иван был как бы атеистом, но справедливо рассуждал: "Колы потрибно дитям, бо и богу угодно!" А в ограде всё меньше квартировали тачанки. Бывшую хату врач жаловал своим пациентам – боевым коням. А Юра коней любил. То ли они были от Петлюры, а то и махновские, а то и вовсе от погибшего Щорса: поди их разбери! А рысаки что надо, на подбор: стройные, тонконогие и широкогрудые. Жалко только-все раненные. Они ласково теребили мягкими губами Юрины волосы: просили свекольного сахара. А, получив кусочек, благодарно прядали головой и громко ржали. Сестрёнка их побаивалась.
Коней на излечении бывало до десятка и более, особенно при появлении Первой конной Армии. Чаще конники косили сено и добывали овёс для раненных животных сами, но отец Юры немало сена косил и для коровы с овцами. Часто брал детей на покос к речке. Более счастливых дней у ребят не было. Разве что Троица, да Иван Купала с Пасхой. Кругом утихла пальба, как-то было раньше: стреляли, кого-то догоняли, кидали гранаты. Теперь за оградой конного двора открылся свой мир. И семья стала жить в нём. Да и коней забрали в какую– то коммуну. А своего любимца Серко он видел на пахоте, где коня били кнутом. Ещё не совсем окрепший от раны Серко долго ржал, узнав Юру. Но за плугом был незнакомый злой дядька. И мальчик помахал бедняге кепкой и заплакал.
Понемногу Юра приноровился читать. Книги зачастую покупала мама на Привозе в Чернигове, куда они ездили с отцом за медикаментами. Дюма, Беляев, Грин, Берн, Дойл, Других не было А по стране катились продналоги, продразвёрстки и, в конце концов-страшная засуха и голод по всей Украине, Белоруссии и в самой России. А Юра пошёл "в люди": он уехал в Киев, где в 16 лет поступил на рабфак Кожевенно-обувного института. Конечно же, – это был не предел его мечтаний и со второго курса в 1935 году он уже становится студентом Индустриального института.
ПО ПРИКАЗУ ГЛАВКОМА
Инициативного и умного парня из черниговщины поприметили в ЦК ВЛКСМ Украины. И направляют Юрия Максюту по спецнабору в Высшее Военно-морское училище им. Фрунзе. Так началась его карьера морского офицера.
С 1937 по 1939 гг. учился в училище им. М. В. Фрунзе. А тут началась война. 22 июня в 3 часа 15 минут немцы бомбили Севастополь. К этому времени и до конца войны уже молодой офицер-штурман находился на ходовом мостике крейсера "Красный Кавказ" под снарядами, бомбами и минами неприятеля. Лишь за одну операцию по высадке десанта в Феодосии в декабре 1941 года в корабль угодили 17 снарядов и 5 мин. Командир к. 2 ранга А. Гущин и штурмана умело выводили судно из-под огня. Пожары тушили, но десант высадили. Таких операций за войну было не счесть.