Алекс Экслер - Свадебное путешествие Лелика стр 24.

Макс стал поспешно натягивать на себя брюки с пиджаком. Лелик выдал филиппинке сто франков, но та стала было объяснять, что это стоит не сто, а все пятьсот франков из-за срочности, причем ей надо обязательно выписать квитанцию, потому что она не может положить эти деньги в карман, но Лелику было не до подобных юридических тонкостей, поэтому он нежно, как при разговоре с гаишником, сказал: "Мамуль, штраф берем на месте. На месте, поняла? Без сберкассы", быстро затолкал купюру ей в карман, а саму филиппинку затолкал в подсобное помещение и закрыл за ней дверь. Филиппинка, утомленная этими напористыми русскими, попытки выползти обратно уже не предпринимала.

- Быстро наверх, - скомандовал Лелик, оглядев Макса, принявшего вполне человеческий вид. - Нам через десять минут надо быть в банкетном зале.

Наверху они обнаружили полностью готового к выходу Славика, благоухающего леликовским одеколоном, которого он вылил на себя полфлакона, и быстро собрались. Правда, Лелику пришлось еще быстро пресечь мелкий бунт Макса, которой по пути наверх где-то в коридоре стащил маленький кактус и пытался вдеть его в петличку смокинга вместо хризантемы… После успешного подавления бунта они закрыли номер и отправились наверх на свадебный ужин.

Когда они ехали в лифте наверх (банкетный зал находился на последнем этаже), Лелик все пытался представить, что именно они сейчас увидят. Дело в том, что Лелик последний раз был в банкетном зале много лет назад, и это был зал при кафе "Орленок" - маленький, узкий, грязный и противный, поэтому у него сохранились довольно негативные впечатления от банкетных залов как таковых. Впрочем, он надеялся, что в "Хилтоне" этот зал несколько получше, чем при кафе "Орленок"…

- Хватит дергаться, - строго сказал Лелик Максу, который почему-то вздрагивал всем телом, как будто пытался только что отглаженный смокинг привести в такое же состояние, в котором он некоторое время назад находился после кратковременного сна с Максом внутри.

- Мне что-то где-то колет, - пожаловался Макс.

- Пить надо меньше, - величественно заметил Славик, который, судя по всему, страшно себе нравился в смокинге и был полон достоинства.

- Нет, не настолько глубоко внутри, - сказал Макс. - Это смокинг колется.

- Я на тебя сто франков истратил, негодяй, - сказал Лелик. - Если ты смокинг еще раз помнешь, то мы тебя бросим здесь, в Брюсселе. Никуда с нами не поедешь.

- А как же свадьба? - удивился Макс.

- Женишься здесь, - небрежно сказал Лелик. - Тем более что денег вернуться домой у тебя все равно нет, так что здесь и осядешь. Найдешь себе какую-нибудь бомжиху посимпатичнее…

- Остроумие так и прет, - спокойно ответил Макс. - Ну, ничего. Сегодняшний вечер покажет, кто из нас бомж.

- Покажет, - многозначительно ответил Лелик, выходя из лифта.

- Кстати, - сказал Славик. - А почему со мной никто ни на что не поспорил? Может быть, я тоже какую-нибудь девушку соблазню.

Макс с Леликом остановились, обернулись и внимательно посмотрели на Славика. Тот гордо выпрямился - мол, теперь вы заметили, что я вылитый Джеймс Бонд? Просто Бонд, мадам.

- Увы, - сокрушенно вздохнул Лелик.

- Не судьба, - подхватил Макс.

- В чем дело? - заволновался Славик.

- У тебя сегодня нет ни одного шанса, - объяснил Лелик.

- Ни единого, - вставил Макс.

- Почему? - расстроился Славик, который считал, что он выглядит просто неотразимо.

- Рожей не вышел, - просто, но деликатно объяснил Лелик. - Здесь же еврейская свадьба. Еврейские девушки. А ты посмотри на себя - рязанская морда. Да еще и в смокинге. Ни одна не клюнет.

- Подумаешь, - возмутился Славик. - Вы тоже не евреи, между прочим.

- С нами все не так просто, - сказал Лелик. - С первого раза ничего не понятно. Евреи, они очень разные бывают. Могут быть и такие. Неопределенные. Вон, Макс, например, в кипе - вообще вылитый еврей. А у меня глаза миндалевидные. Тоже могу за еврея сойти, особенно когда выпью.

- В нас есть какая-то загадка, в отличие от тебя, - поддакнул Макс. - Женщины любят загадки. А в тебе - одни русские березки. Им не нужны русские березки. Им больше по душе бельгийские осинки.

- Так что обломись, Славик. Не судьба тебе, - сказал Лелик.

Славик тяжело задумался.

- Выходит, - сказал он, - на лицо явный бытовой антирусизм? Я теперь получаюсь человек второго сорта?

- Ну почему же второго? - невинным голосом спросил Макс. - Второго - это евреи из России. Ты же - вообще без сорта. Пересортица.

- Не пойду на ужин, - вдруг совсем разобиделся Славик, развернулся и пошел к лифту.

- Переборщили, - сказал Лелик Максу.

- Вот наивняк-то, - сокрушенно ответил он. - Пошли догонять, успокаивать.

Славик, похоже, действительно крепко разобиделся, поэтому Лелику с Максом пришлось ему сначала объяснять, что это была просто шутка, в дверях лифта, потом в самом лифте, а затем и внизу в баре, где Славик заказал двойное виски… А тот все обижался и обижался. Видать, что-то совсем горькое всколыхнули они в его душе, так что Славик все никак не мог успокоиться. Наконец после второй двойной порции Славик признался, что еще в институте у него увел любимую девушку негодяй еврейского происхождения по фамилии Пильман. С тех пор, объяснил Славик, он евреев и не любит. Потому что девушку он так сильно любил, что потом чуть не наложил… "В штаны?" - неделикатно спросил Макс, но Славик, не обращая на него внимания, объяснил, что он чуть не наложил на себя руки. Лелик обиделся за друга и сказал, что надо было на этого Пильмана руки наложить, раз он такой гад, что увел у друга девушку. Девушек уводить - последнее дело, заявил Лелик, кося грозным взглядом на Макса. Друзья одной помадой не мажутся, высказался Лелик твердо и решительно.

Правда, Славик, допив вторую двойную, признался, что девушка о его любви и не подозревала, так что формально Пильман не уводил ее, а просто как бы перешел Славику дорогу, однако это происшествие в любом случае значительно испортило взаимоотношения между Славиком и всей еврейской нацией. А вот теперь еще и друзья устраивают над ним всякие надругательства, утверждая, что он, Славик, который выглядит в этом смокинге, как настоящий Джеймс Бонд в исполнении Далтона, не будет котироваться у местных еврейских девушек. А он, Славик, всю жизнь мечтал соблазнить какую-нибудь еврейскую девушку, чтобы отомстить таким образом всем евреям сразу.

- Как все сложно-то, - сказал Лелик задумчиво, выслушав эту исповедь.

- Вот так живешь с человеком и не знаешь, что у него на душе, - подхватил Макс. - За это надо выпить!

- Обойдешься, - сказал Лелик. - Нас наверху халявная выпивка ждет. Там и пей, сколько твоей печени угодно. Все, мужики, пошли наверх. Хватит тут сидеть, нас же ждут. Славик, ну давай, вставай, борец с мировым сионизмом.

Славик после некоторых уговоров позволил себя поднять, и компания снова отправилась наверх…

Банкетный зал в "Хилтоне" действительно выглядел на порядок лучше зала кафе "Орленок": большой холл с креслами и пепельницами, коридор, который отделял холл от зала, и непосредственно зал, одна стена которого целиком состояла из огромных окон, открывавших прекрасный вид на вечерний Брюссель. В глубине зала располагалась сцена со всякой музыкальной аппаратурой. Что интересно, столы не были составлены друг с другом буквой "П" или "Т", как это было принято в России. Они стояли отдельно друг от друга и были круглой формы. Рядом с каждым прибором стояла визиточка, на котором было написано имя приглашенного гостя.

- Надо поискать, - шепотом сказал Лелик, - свои места. А то потом, когда пьянка начнется, будет неудобно.

- Да подожди ты искать, - прошипел ему Макс, показывая бровями куда-то в сторону входа в зал. - Сначала надо выпить аперитив! Так полагается. А то будем выглядеть деревенщиной неотесанной.

Лелик посмотрел в направлении, указанном Максовыми бровями, и увидел столик с аперитивами, за которым хлопотали два официанта. Макс смотрел на Лелика с надеждой и даже мольбой, и Лелику вдруг захотелось покуражиться.

- Нет, - сказал он. - Аперитив мы пить не будем. Мы докажем, что нам, русским, вовсе ни к чему сразу выпить.

- Вам, русским, ни к чему, а мы, евреи, выпьем, - спокойно сказал Макс, отошел к аперитивному столику, взял стакан для виски и показал официанту, как именно его наполнить. Лелик при этом, что называется, даже чирикнуть не успел.

- И п-правильно, - нетвердым голосом сказал Славик. - Что ты его все время шпыняешь? Подумаешь, у тебя деньги. Макс захочет, у него в сто раз больше будет. Он талантливый.

- Ах, так? - возмутился Лелик. - Бунт на корабле?

- Слышь, Лех, - лениво сказал ему вернувшийся Макс. - Если так и будешь болтать, вискаря тебе не достанется. У них там всего литровка. А тут народу - посмотри сколько…

Лелик осмотрелся вокруг. И действительно, народ все прибывал и прибывал. Да и, судя по столам, за каждым из которых должно было поместиться человек по восемь, ужин был рассчитан человек на сто, не меньше. Поэтому Лелик не стал жестоко подавлять народные волнения, а просто пошел добыть себе виски.

- Как власть портит человека, - сказал Макс Славику, когда Лелик отошел.

- И н-не говори, - согласился Славик. - Я п-прям не узнаю его, чес-с слово.

- Знаешь что, - сказал Макс. - У меня тут появилась одна мыслишка…

Макс склонился к уху Славика и начал что-то нашептывать. Славик сначала слушал с недоверчивым выражением на лице, но затем весьма заинтересовался…

- Вы сейчас выглядите, как два заговорщика против Цезаря, - сказал Лелик, подходя спустя десять минут к друзьям с бокалом виски в руке.