Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Молились, как умели, почти все. Наиболее рьяные сами собой выделились в жрецы. Понимали, что Лес пропусках их, рабов, не просто так, и склонные к Силе, которые появились в основном из бывших лоосских рабов, утверждали, что Сила Леса не совсем разумная, а значит, Бог пока еще не пришел. Или не родился - об этом не утихали споры. Безмозглость Силы, выполняющую пока только одну задачу - спасение бывших рабов, они чувствовали интуитивно, не могли описать "каким органом" и понятия не имели "с какой стороны браться за Силу". На собственной шкуре испытали только две необычные способности: стали живыми Знаками, о которых разбивались структуры из иных Сил, и ранения заживали, пожалуй, лучше, чем при использовании лоосских бальзамов. Другие "склонные", которым "не посчастливилось" испытать на себе лоосское рабство, таких способностей не имели. Так что Бога ждали. И он пришел.
А до Его явления, Аригелий с самыми верными сподвижникам, успел жестко погасить три бунта и пережить пять покушений. Народ прибывал непрерывно, а среди них попадались и целые разбойничьи шайки. Они, отведав вкус чересчур вольной жизни, сталкивались с практически армейской дисциплиной, которую поддерживал во всем городе бывший гвардеец. У них нашлись честолюбивые лидеры, готовые "взять на себя бремя ответственности", и они не воевали в составе "Армии Свободы", не восхищались её командиром и не испытывали к нему пиетет, коим грешили большинство "месхитинцев". Но и они пороптали, когда их кумир закрыл склады, выдавая только самое необходимое; организовал сбор пропитания в надоевшем лесу, отбирал людей - земледельцев. То есть - снова заставлял работать. Бывшие невольники посчитали это "несправедливым".
В общем, Аригелий только укрепил свое положение и сумел обойтись малой кровью. Казнил зачинщиков, и тех, кто замарался в крови. Остальных бунтовщиков "великодушно" прощал, отселял на окраины города (подальше от складов) и назначал наказание в виде добывания особо вкусных "земляных яблок" - что-то наподобие Земного картофеля, который можно было есть сырым, и эти корнеплоды долго не портились. К сожаленью, "яблоки" приходилось искать довольно далеко от города.
Вечером Сергий зашел к Аригелию. Командующий жил в "нижнем" доме и как раз в этот момент обсуждал со Старшими жрецами, выбранными непосредственно Эледриасом, свое венчание и переезд в самый верхний, самый большой дом.
Вообще-то, государство де-факто уже сложилось.
Имелась армия, из которой выделилась Гвардия - самые преданные лично командиру и самые умелые воины. Появилась тайная служба, корпус Следящих за Прядком, выделилось жреческое сословие и, что удивительно, возникли купцы. Они скупали у собирателей, ремесленников, гончаров (брать глину лес позволял, а обжигать пристроились в кузницах), крестьян, работа которых заключалась только в снятии урожая - пахать и сеять не было необходимости, их продукцию и торговали на стихийно возникших рынках. В качестве денег использовались принесенные с собой "общегеянские" монеты. Склонные к Силе организовали орден, назвались Освобождающими и даже выбрали себе Генерала - Феофана, бывшего лоосского раба. Он первый, еще до посвящения, самостоятельно научился входить в транс и пытался управлять Силой. Правда, чуть не погиб при этом, но важен сам факт.
Венчание должно было оформить государство юридически. Аригелий официально огласит название страны - Сильвалифирия и столицы - Эледриаполь. Народ ему присягнет и все станут подданными.
Сергий не вмешивался в беседу будущего царя со жрецами и обратился только после их ухода.
- Отчего такие тайны? - поинтересовался Аригелий, наливая вина себе и гостю, - перекусить не желаешь?
- Спасибо, я сыт, - ответил философ и в который раз посетовал, - Эх, скорей бы жрецы провели обряд "прощения"! Соскучился по мясному и вообще горячему! У костра посидеть…
Как сказал Эледриас, "стоит истинно моим жрецам провести обряд Прощения у Леса моего, то можно будет брать от него и древа, и мясо, и огонь разводить. Но только лишь извинившись словами: "Прости, Великий Лес, но это только для прокормления моего и восхваления Бога моего и твоего". Так должен произносить каждый, кто идет в Лес за дарами, умерщвляя его". А если удастся привести в город борков и иную живность, то это совсем без проблем. И доить, и забивать можно без молитв. А по окрестным полям, да и в самой столице полно места для пастбищ. И топить в городских пекарнях, и во дворах домов разжигать огонь (внутри - проблематично, все же живое дерево) можно будет свободно.
- Завтра проведут, - устало ответил будущий царь, - все соскучились. Так чего хотел?
Сергий сел на живой стул, сразу опустившийся под его невысокий рост, и заговорил издалека:
- Помнишь, я говорил, что хочу побывать в пятне, проверить легенды… - дождался согласного кивка и продолжил. - Наша школа изучала мироздание в целом. Меня, как раба, охотнее других допускали в библиотеки большинства орденов. Словно не замечали… Есть много теорий мироздания. Наша школа выдвинула свою. Не буду объяснять какую, она все равно отлична от моей личной…
- Не тяни, - недовольно проговорил Аригелий, прекрасно выучив привычку своего советника начинать издалека. О его школе из уст Сергия он слышал уже неоднократно.
- Я стараюсь! - честно ответил философ, - Как-то раз у меня консультировался Главный Следящий Месхитии. Он так делал иногда. Я - гораздо покладистее орденов. Они Следящих не очень жалуют. Он поинтересовался, может ли у этруска, склонного к Призыву, быть посвящение Гее. Я ответил, что может и более того, с это началось само просвещение ойкумены. Поговорили еще кое-о-чем и он ушел, - Сергий отпил вина и надолго задумался. Аригелий не перебивал. Он проворачивал в голове завтрашний день и слушал в пол-уха.
- После случилась "Ссора Богов". Сгинули Эребус и Лоос, причем последняя вместе с Силой. Рабы освободились и закрылся "общий астрал". Тем самым ослепла погоня за нами и перестали строиться Звездные пути. Я долго думал над всем этим. Когда уже шел с нашей армией и всё думал. Всё более-менее сложилось, когда вспомнил тот разговор со Следящим… - командир с интересом повернулся к Сергию. - Ты наверняка еще не можешь понять в чем дело. Я тоже долго не понимал, - бывший школьный наставник жадно допил бокал и подставил налить еще. Аригелий наполнил.
- А не кажется ли тебе, - философ перегнулся через стол и почти уперся в своего командира, - что всё это, - он неопределенно обвел вокруг, - как-то по-человечески? Я не о Лесе. Я о "Ссоре Богов" и её последствиях…
- Как это? - не понял Аригелий.
- Смотри сам. Во-первых, "Ссору" ничего не предвещало. Я прочитал много хроник и в предыдущих случаях обязательно были предвестники. Во-вторых, меньше всех пострадали этруски и Хранящие. Я узнал это за те полторы декады, пока вы, лоосские рабы, "пробуждались". Тогда сама собой вспомнилась беседа со Следящим. Но самое главное - результаты той "битвы". Если откинуть малозначительные факты, то в выигрыше остались только мы, рабы. Альганы с каганами исчезли… освободив место нам! О неработающих "ошейниках", об "ослепших" магах, о невозможности создания Звездных троп я уже говорил. Вырисовывается интересная картина, - Аригелий уже не пропускал ни слова, - это очень похоже на месть освободившегося раба и скорей всего лоосского.
Будущий царь захлопал глазами более, чем недоуменно. Сергий, усмехнувшись, продолжил:
- Несуразные результаты для Богов после той "ссоры", они чисто человеческие. Один закрытый "общий астрал" чего стоит! Богам это делать совершенно ни к чему, поверь мне.
- Но лоосское рабство… - заговорил, наконец, будущий царь.
- Необратимо? А твой пример? А на что были способны первые археи, принявшее посвящение Гее? В хрониках самих этрусков об этом написано очень туманно… - личная философия наставника школы "Основ мироздания" отличалась от общепризнанной концепции: "Обращение в лоосское рабство необратимо, как посвящение любому Богу…", он считал, что оно вполне обратимо… если у раба "проснется" задавленная структурой воля. Сергий не соглашался с утверждением, что жрицы "перестраивают душу невольника, разрушая само понятие - воля". Полагал, что только "давят". Но освободиться может далеко не каждый, и даже не просто человек, а…
- Но кто люди, а кто Боги!!! - возмутился Аригелий.
- У этрусков интересный бог, Френом, - воодушевленно пояснил Сергий, - Он, бывало, оставлял на земле своих детей - людей…
- Ты хочешь сказать…
- Нет, сам бывший лоосский раб - не Бог, но сын Бога! Он попросил отца отомстить Лоос и… скажем, прогнать Эребуса. Френом, возможно, заручился поддержкой Геи. Она принимала посвящение у сына Френома, а это не за просто так… Надо найти человека - этруска, который был лоосским рабом! - сказал, как припечатал. Философ, несколько раз проверял свои сомнительные умозаключения и полностью уверился в своей правоте. - Не слышал? Я тоже. Надеялся встретить его здесь… Ты не против, Аригелий, если смышлёный человек отправится в Месхитополь и пороется в документах ордена Родящих?
- Если только это будешь не ты, - пробормотал запутанный Аригелий.
- Не я. Есть молодые - сообразительные. Я подобрал одного.
- Да все пергаменты наверняка по другим орденам растащили! - предположение Сергия не укладывалось в голове - слишком невероятно.
- Возможно. Но ты сам знал лоосский секретариат: в двух, а то и в трех экземплярах все делалось.