Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Первое, что увидел Рус, открыв глаза - фигуру сидящего по-тирски мужчины, играющего кинжалом. Духи окружили "Большого друга" раньше, чем сформировалась "пыльная стена". Потом пришло узнавание по ауре и лишь затем "включилось" ночное зрение.
- Рахмангул! - прошипел Рус, - что ты здесь забыл?
Наследник медленно обратил на него взор. В глазах плясали "дарковы огоньки", а на лицо наползла страшно довольная ухмылка:
- Испугался, зять? - голос буквально сочился медом, казалось, чувствовался его вкус.
- Не дождешься! - зло ответил родственник, с досадой отмечая, что первым делом все-таки да, испугался.
Первой мелькнула мысль "зарекался же себе надолго не отлучаться!", которая, впрочем, именно мелькнула, не задержалась. Мимолетный страх сменился решимостью: "Убью сученка!" и только после этого Рус с удивлением ощутил молчание "чувства опасности".
"Идиот! Я же мог тебя сжечь!!!", - и даже мысленно не добавил - "со страху". Сразу услышал вопрос Духа Огня:
"Его прожарить?"
"Не вздумай! И спасибо, что не спалил его сразу, "друг"!"
"Защита - первоочередное", - пояснил Дух, "полыхнув" непонятной эмоцией.
- Испугался, я видел, - повторил шурин чуть ли не торжественно и ловко убрал кинжал в ножны. - Вот значит, как ты спишь… - добавил очень многозначительно.
- Говори и убирайся из моего шатра, - процедил Рус, сняв защиты и расслабленно садясь по-тирски. До этого тело само приняло положение, удобное к атаке и бегству.
Рахмангул насмешливо хмыкнул и… чудо, Рус не увидел в нем страха!
- Этруски прибыли? - продолжил уже серьезно.
- Вся тысяча, - хмуро ответил зять. - Это всё?
- Почти. Надеюсь, они оставят прибрежное охранение?
- Поступят в точности по третьему варианту плана, утвержденного твоим отцом, - произнес Рус спокойным тоном. - Всё?
- Почти, - нажал Рахмангул, - со мной связался отец и приказал внести в него коррективы. Вот они, - сказал, вытаскивая из-за пояса свиток. - Тебе наместник вряд ли поверит, знаю я его, - соблаговолил пояснить он, - потому и задержался. Ждал, когда писарь все оформит.
- Слушай, шурин, я выжатый, как гошт… давай я гонца "ямой" отправлю? Могу вместе с единорогом.
Рахмангул удивленно поднял бровь, но не высказался.
- Хорошо, - согласился он, - это ты называешь - выжат?
- Я говорю о телесных силах. Поди, Сафара приглашал? (воин-маг Пылающий, охранник Рахмангула) Он наверняка объяснил тебе мое состояние.
"Предки, с единорогом через "тропу"! Скрытен зятек, всегда таится…нет, так не спят. Пускай Сафар хоть тысячу раз подтверждает! - подосадовал княжеский сын. - Но как я его напугал! Приятно вспомнить…", - храбрый воин уже забыл о собственном страхе. Похоже, после детской шутки с кинжалом он полностью излечился от "комплекса Руса".
- Я пришлю тебе гонца, - сказал Рахмангул, поднимаясь.
- Пусть прямо со скакуном ко мне заходит, - устало произнес "таинственный зять", - и предупреждаю заранее: Силы на это уходит - прорва! В следующий раз смогу отправить всадника не раньше завтрашнего вечера, и я в принципе не собираюсь рассылать гонцов по любому поводу. Уяснил?
Шурин, не отвечая, направился к выходу. Вдруг обернулся:
- Скажи, Рус, почему ты не оставил вызов Великих Шаманов на решающую битву? Под Далором вполне обошелся бы одним големом, а здесь сохранил бы жизнь многим воинам, раз так сожалеешь о "лишних жертвах".
Теперь хмыкнул зять.
- А я не знал о такой особенности древних Предков, мы не обсуждали "частоту вызовов". Оказалось - не чаще раза в месяц. Схитрили они.
- Они? - уточнил командующий, привычно подняв бровь. Теперь его лицо выражало намек: "Они ли?". Не дожидаясь ответа, вышел.
"Ну вот, наконец-то! Со мной по-человечески и я отвечаю тем же, - удовлетворенно подумал Рус, отмечая полное отсутствие раздражения на родственника, - ловко он меня на кинжал подловил, в духе пионерского лагеря розыгрыш. Всё, с Гелькой общаюсь только из бункера! Или при надежной охране. Скорей бы к ней! Интересно, как того бога назовут? Предчувствие, черт бы его побрал, не стихает…", - собственное имя даже мысленно не произнес. С этим ощущением неведомой опасности, он был уже не так уверен, что его присутствие в пятне - обязательное условие "обожествления".
Рус вырвался из Баламбора только через пять дней после победы. Кроме вылазок в Далор, пришлось поучаствовать и в "общеармейских" заботах. Подсчитывал точное количество убитых в каждом десятке (как и предполагал Рус общее число потерь составило половину тирского войска против двух третей у коалиции), следил за выздоровлением раненых, сортировал вверенные ему части, формируя полнокровные полки. Словом - сдавал дела и окончательно убедился, что административная работа не для него. Нет, исполнил все в лучшем виде, но действовал без души. Напоследок, грустно попрощался с выстроившимся войском: шестью сотнями кавалеристов и тремя сотнями тяжелой пехоты - это из двух тысяч всадников и тысячи щитоносцев! Две сотни шаманов стояли отдельно. Кровавая победа. Правда, приятно согрел душу дружный хор воинов его корпуса:
- Русу - Великому Хранящему, любимцу Предков, победителю иноземцев - Слава!!! Сла-а-ва!!! - умилили не значения слов, а искренность восхваления.
При взгляде со стороны, он всегда оставался на вторых ролях. Устройство ловушек в портах само собой приписалось Великим магистрам, способным создать "каменных големов"; в далорской битве Рус сам свалил вызов Великих Шаманов на Избранных Предками, а при Баламборе - его "пулемет" затмили гранитные великаны, решившие исход битвы. А надо же, воины "его" частей все равно разобрались в важнейшем вкладе в общую победу именно их командира. А может, славили как полководца - разбившего галатинцев. Не важно. Проорали от души.
Старший шаман Барангул подошел Русу после построения:
- Скажи, этруск, Великие Шаманы услышат нас через месяц, если… тебя не окажется рядом? - он долго думал о том вызове, выспрашивал Предков и пришел к неутешительному выводу - их "жертвенная кровь" пролилась впустую.
- А не стоит их вызывать, Барангул, - ответил Рус, - как бы беды не вышло. Я читал - они с характером.
- Не считай меня глупцом! Предки подсказали мне, что достучаться до Великих кровью нельзя! До них никак нельзя достучаться, а они приходили! - девяностолетний старик высказывался очень горячо. Разве что не ревел.
Он чувствовал себя обманутым и обижался как ребенок. Детская обида на Великих Предков перемежалась с взрослой досадой и подозрительностью к чужеземцу - этруску, который мало того, что сумел призвать их Великих Шаманов, так и убедил Избранных в причастности к этому действу! Подло обманул.
- Зачем?! - прохрипел-прошептал он в конце, и было понятно, что вопрос адресован Русу, а не Великим.
- Зачем? - удивленно переспросил "любимец Предков" и пристально глядя на крепкого старика (девяносто для склонных к Силе любых её видов - не предел, они вполне здоровыми доживали до ста двадцати, а Целители так и вовсе могли взять ста сорокалетний рубеж), продолжил:
- Мы были знакомы не больше пяти дней, так? Так. Вы бы мне поверили, что я могу призвать Великих Шаманов? Согласен, вы и так мне не поверили, но ради их вызова согласились пожертвовать кровь. Скажи, а ради другой причины вы бы вскрывали себе вены? - старик, не отводя от пиренгуловского зятя горящего взора, честно пытался прислушиваться к аргументам. Кое-что начинало доходить. - А вспомни руну на жертвенной чаше - ничего не напоминает? А теперь обрати внимание на своих младших братьев, сколько их них погибло? А сколько погибло магов, защищаемых ими на "огненных колесницах", сколько погибло наших ратников, которых защищали шаманы? Если ты в гневе не можешь вспомнить, то я подскажу - единицы. А били по ним двести магов объединенных в тройки! Ну, дошло?
"Глупец! - обозвал себя Барангул, - а я думал, что сильная защита - благоволение к нам Предков!..".
- То была руна "призыва"… - заговорил шаман все еще сквозь зубы. Обида на Великих Шаманов утонула в глубинах по-стариковски ранимой души, потянув за собой и досаду на этруска. Зато всплыло иное недовольство, самое неприятное из всех её многочисленных видов - на самого себя. - Странная руна, кривая…
- Ключевая руна в древнем заклинании Силы, - пояснил Рус, - Предки формируют более мощный щит и с рвением выполняют иные мольбы Избранных. Это мне подсказали Великие Шаманы, когда я по приказу Пиренгула заключал с ними договор, - соврал, конечно.
Накануне далорской битвы вспомнил-таки часть эльфийских "рун Изначального Языка". Крови шаманов, людей склонных к определенному виду Силы, должно было хватить на усиление "милости Предков", точнее - структур из их Силы. Хватило и хватит еще на… неизвестно сколько. Пока динамичные колебания Силы Предков над Избранными не стихали, на что и обратил внимание Барангула.
- Пиренгул знает… - задумчиво произнес старик.
- Еще с того времени, когда был вождем сарматов, - подтвердил Рус.
Шаман еще долго стоял перед "любимцем Предков", со скрипом шевеля мозгами. "Любимец", видя затруднение старого Избранного, постеснялся уйти, не дослушав какой-нибудь просьбы или наставления.
- Если не возьмешь меня в пятно - обижусь, - высказался, наконец, Барангул и, не слушая ответа, двинулся к своим "братьям", которые и не думали расходиться.