Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
- Леон, а ты в следующий раз заранее предупреждай, а то я ни сном, ни духом! - и прошептал ему в ухо, - зря вы непривязанный "обтекатель" использовали, а вдруг бы он знал да не пожелал принять структуру? Повезло вам, - ободряюще подмигнул нахмурившемуся диверсанту-Хранящему, который хотел было возразить, что "блокиратор" использовали лишь однажды, а после лупили пленника по голове, но… передумал. Вдруг башку ценному языку стрясли?
А Рус тем временем обращался ко всем:
- А вообще, парни, я страшно рад вас всех видеть! Ужасно рад, что все живы! - с этими словами, улыбаясь открытой улыбкой, хлопнул по плечу Леона, Ермила, Архипа и Саргила. Пришлось встать и обойти каждого, потому как они продолжали сидеть удивленные резкой сменой настроя старого друга и спасителя.
Леон намотал на ус и успокоился. Он просто отдыхал, почему-то с удовольствием отмечая, как роскошный шерстяной ковер марался от их грязных комбинезонов. В конце "прохода" Рус, вытянув ноги, сел рядом с пленником и незаметно для всех, за своей спиной, положил руку на его голову. Вроде как оперся. На несколько мгновений замер и переменил позу на более удобную:
- Ну что, рассказывайте! Мне все интересно! - произнес, улыбаясь одновременно всем и каждому в отдельности.
Диверсанты, переглянувшись, заговорили, перебивая друг друга. Чисто дети! Один Леон блаженно растянулся на мягком ковре. Он собирался поспать.
Рус отправил Гелинию все-таки в Кальварион. Перед этим потренировался с ней в "душевной связи".
- Смотри, Гел, я сейчас замру. Вроде как потеряю сознание или усну, но ты не переживай. Помнишь нашу встречу во время "Ссоры Богов", когда ты меня спасала? - они лежали в кровати. За окном стемнело, на столе горел светильник.
- Конечно! Разве такое забудешь! - жена заинтересованно повернулась к мужу, - это было в твоей душе, меня туда Гея привела, ответила на мои молитвы… или это ты?
- Нет, Солнышко, - соврал Рус, чтобы развеять подозрения и избавиться от лишних объяснений, - тогда это сотворила Гея, но там же она объяснила, как это можно сделать, оставила мне такую способность. - "Прости, Величайшая! - молился, говоря эту ложь, - надеюсь, ты меня понимаешь…"
- А почему раньше молчал?! Я тут переживаю за него!
- Не ври, ты меня чувствуешь! Я тебя тоже… но вдруг подумал: а почему бы не попробовать? Конечно, можно было бы и раньше, - перебил он возмущение Гелинии, - но ты же видишь, как я выматываюсь! Выдалась свободная четверть и вспомнил. Хочешь попробовать?
- Разумеется! Давно пора, - Гелиния не удержалась от ворчания. Так, для порядка.
- Только ты не стремись вернуться, сбежать от меня, а то мне будет тяжело…
- И не надейся, любимый, - прервала его супруга, - начинай. Что мне надо делать?
- Ничего. Просто прислушайся к себе. Когда позову, не препятствуй. Я понятия не имею, что ты почувствуешь! Это первый эксперимент.
- Ух ты! Вроде тех, которые ты в саду проводишь или за Эолгулом, когда всех гонишь?
- Примерно.
- Я согласна, не тяни, - с этим словами выпрямилась и закрыла глаза. Её, кстати, не гнал, у неё просто в это время обычно шли занятия в ордене. Подозревала, что это не случайно, но доказательств не имела и ужасно хотела посмотреть, а лучше поучаствовать в экспериментах мужа. Наконец-то!
В голове Гелинии вдруг возник образ Руса… а может не в голове - совершенно не понятно. Скорее в груди, потому как сердце сжала тоска, словно пропало что-то очень важное. Сразу захотелось избавиться от этого чувства, вернуть потерю и Гелиния четко представляла, что для этого нужно. Надо просто горячо пожелать восстановления целостность своей сущности, точнее души - именно часть её куда-то исчезла. Возмутилась и собралась было "вернуть беглянку", и тогда тоска отпустит, сердце вновь согреет любовь…
"Любовь… - всплыла теплая мысль и стало чуть легче. - Русчик говорил, наверное, об этом - не убегать. Значит я там, у него, - думая это, она всеми силами гнала желание избавиться от щемящей тоски, - но почему так плохо, Величайшая! Тогда было так хорошо! И где он? Зачем тогда нужен этот эксперимент без него… Нет, он просто в очередной раз издевается! Ну, дорогой, ты мне за все ответишь!..", - и упрямица Гелиния терпела. Обещала "не сбегать" и держалась. Мысленно костерила Руса, но старательно отпихивала желание "вернуть себя". Сколько времени длилось это мучение, она не заметила, и кончилось все "на раз".
Вдруг она осознала свою встречу с Русом и воспоминание о тоске померкло, показалось мимолетным. Она была там, в его внутреннем мире. Он все объяснил, показал и даже поцеловал на прощанье. Вот это было правдой. А то, что щемило сердце… а щемило ли?
- Продолжим? - Гелиния довольно повернулась к мужу, - да! Ты как, не сильно устал?
- Гел, - Рус смотрел на жену с тревогой, - что ты чувствовала? Как выглядел я? Не в моей вселенной, а здесь, на кровати?
- Ой, Русчик, прости, - она смутилась и задумалась. С трудом приходили неприятные воспоминания, и Гелиния рассказывала о них со стыдом. Как могла забыть?
- Но и ты тоже хорош! Не предупредил меня последить за тобой! Раздвоил жену, а я теперь мучайся, - сказала и улыбнулась, - нет, в своем отражении мне гораздо больше нравилось!
Рус ненадолго задумался, прислушался к себе и выдал:
- Я почти не устал. Ты молодец, не сбегала. Готова продолжить? Вызывай. Только теперь не своди с меня глаз.
Гелиния легко представила особый образ Руса.
"Звонок", как назвал он его, рисуя свой портрет прямо на ней, на смешном коротком черном платье с голой спиной. "От Шанель, - пояснил он тогда, - Была одна модница, теперь она давно старая и страшная. А может умерла, я не в курсе". Кисти приятно щекотали живот и она прыскала от смеха, стараясь не шевелиться и нисколечко не ревновала к той старухе с таким смешным именем.
Муж глубоко уснул и сразу навалилась ожидаемая тоска. Сколько ни жди неприятностей, а они все равно приходят внезапно. Вот и сейчас снова поднялось желание унять щемящую душу. Только теперь Гелиния всё понимала гораздо отчетливей и терпеть получалось несравнимо легче, чем в первый раз. Сильно досаждало только одно - она не знала, когда кончится это мучение. Можно дернуться, убежать - Воли хватит, но в этом случае пострадает любимый Русчик. Надо ждать.
Гелиния занялась полезным делом. Обследовала и постаралась запомнить потускневшую ауру мужа, подняла и отпустила руку - упала, как тряпичная. Потрогала лоб - холодный. Пощупала пульс - редкий. И снова все кончилось незаметно, и снова неприятности сразу забылись.
- Как ты меня назвал? - Гелиния набросилась на Руса, - кобылка с норовом?!
- Скажи еще, что ты жеребец и что совсем без норова и на тебе можно ездить, - ехидно ответил слегка побледневший муж.
- Ты только и делаешь, что ездишь! Значит, ты считаешь меня необъезженной кобылой единорога? Значит, то и получишь!.. Ой, Русчик, ты бледный…
- Да пошутил я, Гел, знаешь же мои глупые шутки. Прости, Солнышко. А бледность - ерунда, через полчетверти пройдет. Долго мы общались. Хоть ты и не убегала, а смотри-ка, силы потратились. Не ожидал. Вспомнила, как я выглядел? Тебе во второй раз легче было? Я говорю про здесь, про реальный мир.
- О-ох, - Гелиния с досадным выдохом откинулась на подушку, - реальный мир… пусть бы тот был настоящим…
- Это только мое воображение, - с грустью в голосе остудил её Рус. Словно сам испытывал тоску по собственным фантазиям.
- Ну и богатое у тебя воображение! Я бы ни за что не додумалась бы до такой красивой самодвижущейся повозки! Ты еще и объяснял, что у неё внутри. Вот выдумщик! Без божественной Силы… ну тебя. А какая скорость! У меня аж дух захватило! А стеклянные башни? Скребки?
- Небоскребы… - грустно поправил Рус.
- Значит, мы поднимались выше неба! Как здорово, Русчик! И ты мне снова врал, что без Силы, на одних крыльях. Да они даже не махали! Вот где ты силы потратил.
- А не бросилась бы отбирать у меня штурвал, я бы тебя не обозвал…
- Да, я с норовом! - неожиданно легко согласилась Гелиния, - Я - княжеская дочь! - Рус не стал поправлять, что вождя, - и ты меня убедил, я кобыла, а не жеребец. Но единороги знаешь, какие умные, - с этими словами, изобразив умильную рожицу, принялась ластиться, пытаясь прогудеть носом. Получилось ужасно, но ни он, ни она не обратили на это внимания, - с нами без ласки никак нельзя…
- Подожди, Солнышко, - Рус опомнился и нехотя отстранился, - тебе как, полегче было?
- Ну вот, как всегда настроение сбил, - жена, не скрывая досаду, отвернулась, - легче. Гораздо. Я же знала. - Говорила отрывисто, вжавшись лицом в подушку, - Но все равно тоскливо. Как часть себя теряешь, и сердце щемит. А ты без сознания лежал, будто тебя структурой оглушили или по голове дубиной. Аура сильно потускнела. Все, давай спать. Скоро светать начнет.
И Рус только сейчас посмотрел в окно. Звезды показывали четвертую ночную четверть.
"Нифига себе, через четверть вставать! Если опоздаю - Пиренгул меня убьет. Как незаметно время пролетело! Это получается… я почти всю ночь провел в глубинах души? Неудивительно, что силы ушли… а молодец Гелька - страдала, но не дергалась. Черт, зря Землю вспомнил, теперь мне тоскливо… рассказать, что ли правду? Вроде и так неплохо… да пошло оно всё! Представится случай - расскажу! Теперь поверят… - как-то само собой подумал во множественном числе, вспомнив и Леона, и Андрея с Грацией и даже мысленно улыбнулся, представив их удивленные лица: "Как без Силы?!". - Всё, спать. "Друзья", разбудите вначале первой утренней четверти…", - предупредил Духов и неожиданно провалился в сон. А думал, от нахлынувших воспоминаний уснуть не получится и придется заставлять себя.