Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
* * *
На вырубленной вдоль дороги десятишаговой зоне разместились примерно сотня человек, в основном женщины и дети. Мужчин, включая стариков, насчитывалось всего два с половиной десятка, трое из них - шаманы. Они стояли возле самой кромки леса: два относительно молодых - чернобородых и один седой как лунь, с длинной бородой чуть ли не заправленной в пояс. У всех троих - рунные посохи с набалдашниками из черепа большой кошки и недобрые недоверчивые взгляды.
- Народ… - Рус покосился на вождя и дождался подсказки, почему-то с указанием на рисунок кошки на одной из грудных пластин, - Пангирров! Не надоело вам шататься по лесам, голодать и бояться каждой мыши?
Мужские голоса недовольно загомонили. Шаманы молчали.
"Только бы от них хлопот не было, не допусти, Величайшая!", - взмолился Рус. Незнание ими языка отринул сразу. Кто, если не они - самые грамотные?
- Этруски сегодня оказались сильнее, - продолжал "жрец", - вам предстоит выбирать: либо погибнуть всем и тогда Пангирры совсем исчезнут с лица земли (он уже узнал, что их род насчитывал всего одну кочевую стоянку, и что они наследники некогда многолюдного племени, перебитое другими родами задолго до этрусков), либо остаться жить с надеждой на возрождение! Выбирайте, гордый народ Пангирров! - не давая долго рассуждать, продолжил, перекрывая выкрики на непонятном языке, - Выход один - принять посвящение Гее! Тогда этруски вас не тронут и вы снова сможете спокойно кочевать! Конечно, о набегах придется забыть…
- Как забыть и своих Предков! - сильным голосом перебил его старый шаман. Говорил на чистом гелинском, - забыть их заветы, отринуть законы, не взывать к их Душам! - с этим словом стукнул посохом по ярко-зеленой весенней траве и принялся гладить череп зверя, что-то шепча. Этим же занялись и его напарники. На Руса повеяло прибывающей Силой из Мира Предков.
Он вспомнил мощь Озгула и стал лихорадочно соображать, как, не показывая своих Духов и не прибивая шаманов - народ не поймет, одержать убедительную победу.
- Остановитесь! - приказал своим подчиненным Аграник, но они его не слушали. Тарик и Фарик потянулись было к ближайшим воинам за луками, но передумали; решили подождать исхода неизбежного противостояния жрецов и шаманов. "Телохранители" лишь плотнее придвинулись к своему вождю и ловко перехватили шиты со спины, сразу вдев руки в ременные петли. То же самое, досадно плюнув, сделал и сам Аграник, а люди поспешили убраться с пути между жрецами и шаманами.
Жизни последних спас частый цокот копыт. Все замерли, а через десять томительных сердечных ударов, за которые Рус успел наполовину собрать "пулемет", а Гелиния полностью подготовила "пыльную стену", к вождю подскочил всадник - мальчишка лет десяти.
- Вождь! - срывающимся голосом закричал он, - этруски, много этрусков скачут сюда! Оттуда, - и показал направление противоположное Кушинару, - будут здесь через треть четверти, если не меньше! - и только после этих слов с удивлением уставился на "жреца" со "жрицей".
Рус не понял ни слова, кроме "этруск". Однако, дабы избежать лишних вопросов, например, как они миновали этот дальний дозор, напористо обратился к вождю:
- Пора, Аграник, выбирай. На тебе ответственность за весь народ, за жизнь всех женщин, в том числе и Влады - она тебя ни за что не бросит!
- У-у-у… - зарычал вождь, зло глядя на своих шаманов, замерших, услышав сообщение мальчишки. Перевел злой взор на жреца. Влада успокаивающе гладила мужа по руке, и по ней было видно - примет любое решение. А Рус за время его метаний, достроил "пулемет".
- Мы принимает посвящение Гее! - выдал, практически выплюнул Аграник и народ облегченно вздохнул, кроме… понятно кого - шаманов.
Троица с посохами презрительно развернулась и скрылась в лесу. Хвала богам, не прокляли. Может, просто не успели. За ними, немного помешкав, побежали пятеро воинов, а уже вслед за ними четыре женщины и пять-шесть детишек обоего пола.
На ладони Руса возникла тонкостенная медная чашка из походного набора, к счастью, с вычеканенным на ней образом Геи. Он не специально подбирал, просто засовывал в расслоение наиболее добротную небьющуюся посуду. Хотел серебряную, но отказался из-за веса. На рисунки внимания не обращал и вдруг - Гея. Как по заказу!
- Ах! - раздался общий восторженный возглас и Рус счел своим долгом усилить эффект:
- Величайшая сильна, она всегда присылает походный алтарь всем желающим принять посвящение! - а сам мысленно молился:
"Ты прости меня, Величайшая! Да, я нагло присвоил себе звание твоего жреца, да и чаша не золотая и я из неё уже не раз пил, но она чистая, я всегда мою посуду! И профиль на ней твой, видишь, как удачно… О чем это я! Это все тлен, главное - Вера! Я верю в тебя, Величайшая Гея, прошу, прими посвящение этих несчастных душ тебе! Я постараюсь все сделать правильно. Ты слышишь меня, я знаю это и верю - ты на стороне этих людей. Я просто исполню роль твоего проводника. Нет, не сыграю, на полном серьезе. Прости, если что не так, Величайшая!", - Гея не соизволила ответить, но тучи, до этого грозящие вот-вот пролиться неслабым дожем, как-то быстро рассеялись, и на чистом лазурном небе засверкало яркое, по-весеннему ласковое солнце.
Из желающих выстроилась очередь. После явления походного алтаря и быстрого разгона облаков, все сомнения развеялись. Вместо иглы Рус использовал золотую заколку, полученную от Гелинии. Нараспев читал молитву, вспомнив её дословно, колол палец новопосвященному адепту, капля крови бесследно исчезала в медной чашке, и в ауре человека появлялся едва заметный песочно-желтый оттенок в области сердца. Раньше, когда было доступно астральное тело, он, да и большинство других магов, не обратили бы на это пятнышко никакого внимания. Теперь приходится следить только за аурой. Хвала богам, Рус не посвятился Френому, а то шаманы легко бы его вычислили и неизвестно как бы все повернулось. Ауру не скроешь. Впрочем, он еще не пробовал.
Пангирры прятали целый табун единорогов. Умные животные спокойно ждали в лесу сигнала. Рус вскочил на белого в мелкое яблочко и поскакал навстречу этрусскому отряду. Не дело, если кочевники узнают кто он, неудобно получится. Гелинии наказал действовать от имени Эрлана Первого и не стесняться. Она вместе с родом медленно поехала в сторону города, на ходу уча новопосвященных молитвам и другим обрядам, и охраняли её не хуже, чем Аграника. Осталась единственная непосвященная Гее - Влада, но этрусков всех сватают Френому с самого младенчества.
Опасался ли Рус отпускать жену с малознакомыми кочевниками? Несомненно! Но он точно знал, что адепты - неофиты ни за что не тронут свою жрицу, даже если бы ненавидели её лютой ненавистью. Тем более - в первый день посвящения. Волосок с её головы не упадет - к прорицательнице не ходи!
Дозорную пятерку этрусков Рус встретил в кольчуге и с "близнецами". Его узнали практически сразу и, выделив одного воина сопровождения, поскакали дальше, по "совету" Руса Четвертого значительно снизив скорость.
Сухая встреча с недоверчивым командиром, сотником Триголантом, неожиданно разбавилась радостным выкриком откуда-то из центра колонны:
- Принц! - бас почти физически придавил этрусков, - Рус!!! - и вскоре, ломая строй, на оперативный простор вырвался здоровенный воин, даже по сравнению с немаленькими сородичами, и галопом поскакал к месту встречи командования с "божьим сыном".
- Радан! - обрадовался Рус. Сам себе не верил, что эта встреча так приятно заденет сердце.
Простодушный богатырь смял бывшего принца до треска костей.
- Раздавишь, - прохрипел Рус и только тогда великан его отпустил.
Сотник, недовольно вздохнув, объявил неурочный привал, и товарищи присели на травку. На Руса полился поток самых разных сведений. Незаметно появилось легкое вино и незатейливая снедь, а воины, как бы невзначай, норовили пройти по важным "привальным" делам непременно рядом с этой парочкой и поближе глянуть на "сына Френома", а некоторые утверждали, что и "Самого". Выносили заключение: "Мелковат". Кто с грустью, кто восторженно, кто со злорадством, кто с разочарованием - и это еще не полный набор чувств, которые Рус замечал на себе. Но особо прислушиваться к ощущениям было некогда - Радан не давал.
Выслушал приветы от Линды, принял огромную благодарность за сыновей, погоревал о потерях. Погибли Ростичар и невезучий, уже попадавший под пламя мага-Пылающего, Вроцлант.
- Может еще кто пирует в чертогах Френома, но узнал только них, - грустно закончил Радан, - а ты как, принц, ой, прости…
- Ничего, Радан, зови меня Русом, для тебя это просто! - тем самым закончил его неуклюжие метания с обращением к старому товарищу, "с которым на бергата ходил". Кстати, эту историю знала вся сотня и тихо посмеивалась. Теперь убедились - зря.
- Действительно, - согласился майор, - ты уже не царь, а мы давно знакомы (как для этого большого простодушного человека все просто! Немногим более трех месяцев - давно!). Точно, Рус! Не князям же тебя звать? А по божественной части я не разбираюсь, не обессудь…
В беседе с простоватым майором, хитрый "пасынок бога" ушел от разговоров о себе, пообещав только, что в городе познакомит с женой-красавицей.
Слово за слово, время пролетело незаметно, и скоро скомандовали выдвижение. Рус занял место в десятке Радана. Он дослужился до десятника - этим званием похвастался первым делом. Сотник, конечно, предлагал поехать рядом с ним, но "Четвертичный царь" отказался.
Менее чем через две дневные четверти отряд въехал в город Кушинар.