Всего за 176 руб. Купить полную версию
– Я дедушка леши… – Незнакомец быстро исправился: – Дедушка Лёша. В лесу живу. Скажи, деточка, приходил к тебе котик?
– Щас гляну, – бросила девушка и закрыла дверь.
Леший недовольно зарычал и начал нетерпеливо притоптывать в ритме сальсы.
"Ещё одного психа я не выдержу", – закатывая глаза, подумала сестра и прошла в гостиную. Светлана Васильевна даже не оторвала взгляда от телевизора.
– Бабуль, там к тебе какой-то мужик пришёл…
"Все они жулики и шарлатаны, и так понятно!" – провозгласил Зюганов с экрана.
– Баб, извини, конечно, что отвлекаю, но там странный дед. Я так поняла, он где-то на дачах живёт, за городом. Требует кота вернуть. По описанию вроде этого самого.
– Глупости! Мало ли кто на кого похож? – невозмутимо повернула голову заслуженная пенсионерка. – Лично я СВОЕГО кота отдавать не собираюсь. Марксик – мой.
– Понятно, – больше самой себе, чем любимой бабушке, сказала Глаша и вернулась в прихожую. На этот раз она предусмотрительно воспользовалась цепочкой. – Извините, но вашего кота у нас нет. Спросите у соседей или лучше…
Странный дед сунул в образовавшуюся щель крючковатый нос, затем ручищу и резко поймал младшую Красивую за запястье. Егор хорошо видел его грязную, корявую, покрытую длинным волосом пятерню.
– А ну отпусти её! – Мальчик оттолкнул хмурящегося Гаврюшу и рванулся на помощь сестре.
Глаша застыла, бледная, как холодец. Наверняка леший напустил на неё волшебных чар, чтобы парализовать и проникнуть в дом. Егорка с разбегу всем весом врезался в дверь.
– Уй-й, твою же ма…?!! – Злодей мигом отпустил Глашину руку, спасая свою. Дверь захлопнулась, Егор вновь закрыл её на замок, а громкий, противный голос было прекрасно слышно, наверное, на весь квартал: – Уй! Ай! Ой! Чё творится, чё творится! Во люди пошли! Не люди, а ворьё натуральное-ё! Укрывают чужую животную, бесчестно спёртую! Тати! Лиходеи! Жулики столичныя-я!
Шум и вопли отвлекли даже непробиваемую бабушку, она высунулась в прихожую и сердито крикнула:
– Глаша, Егор, вы чего там делаете? Нельзя так со старшими, немедленно извинитесь!
Егорка вытянулся в струну, он единственный заметил, как невидимый для окружающих домовой прошмыгнул в гостиную, а бабушка даже бровью не повела. Гаврюшин план по перемещению кота к узбекам начинал исполняться.
– Бабуля! – Старшая сестра быстро разморозилась и столь же резво перешла в стадию кипения. – Я тут ни при чём! Между прочим, скандал из-за твоего кота, и расхлёбывать его должна ты, а не я и не Егор. Послушай сама, что там творится!
От постоянного стука дверь вздрагивала, будто неисправный двигатель, ручка жалобно дёргалась вверх-вниз, слышались противные звуки поскрёбывания, затем последовал удар ногой, и раздался душераздирающий вой с причитаниями:
– Ночами не спи-и-им, растим их, расти-и-им, кормим, по-о-оим, лелеем, хо-о-олим! Никакого порядка нет, никуда Москва не годи-и-ится!
Бабуля внимательно выслушала потусторонние аргументы и, что-то окончательно решив для себя, сдула седую прядь со лба.
– Ну-ка, мальчики-девочки, р-разойдись! – Шаг её был уверенным и мог смутить даже строй конных рыцарей-крестоносцев.
В комнате сестры зазвонил сотовый телефон, и она с радостью покинула поле брани. Из гостиной заорал Маркс, но для Глаши и Светланы Васильевны его слова были просто раздражённым кошачьим воплем:
– Никуда не пойду! Дай пейедачу досмотйеть, нахал!!!
В дверном проёме показалась Гаврюшина спина, он шёл задом, кряхтел и напоминал рыбака, тянущего из речки тяжёлый улов. Но вместо удочки домовой крепко стискивал чёрный кошачий хвост, а сама "рыбка" ни в какую не хотела молчать:
– Вйедитель! Хулиган! Имею пйаво смотйеть, что, когда и с кем захочу!
"Ой, как хорошо, что бабуля занята!" – подумал Егорка. Страшно представить, как бы это смотрелось глазами человека, не способного видеть Гаврюшу.
А бабушка отпирала замок, искренне горя желанием познакомиться с "дедушкой Лёшей". Светлана Васильевна высунулась в подъезд и поначалу оробела, хотя виду не подала. У дедушки появилось два помощника, точь-в-точь как он – высокие и седые, одетые в лохмотья, как бомжи с Курского вокзала.
– Здрас-с-сте, – сказали они вместе и, принюхиваясь, зашевелили бородавчатыми носами. – Явственно котиком пахнет, хозяйка.
Бабушка презрительно покосилась на нечёсаные бороды незнакомцев, с остатками капусты, мухоморов и даже каких-то тараканов.
– Верни-ка его по-хорошему, а не вернёшь – возлютуем!
– Стены кириллицей разрисуем! Ларец почтовый спалим! Счётчик электрический на сто лет вперёд намотаем! – по очереди начали запугивать лешаки.
– А я здесь не живу, – сухо бросила гордая бабуля, в упор глядя на чужаков. – Рисуйте, жгите, мотайте. Посмотрим, как дворник обрадуется. У него лопата тяжёлая…
Лесная банда переглянулась. В глубине квартиры истошно орал Маркс, но взять и просто отодвинуть уверенную в себе преграду, весьма не худенькую, было проблематично. Легче прорваться через колючую проволоку под током или обогнуть танк.
– Тады плати! За животную учёную неслабая мзда полагается!
Но бабушка у Красивых по совместительству являлась почётным работником Министерства финансов с тридцатилетним стажем. Как известно, сдаваться у этих чиновников не принято ни при каких условиях.
– Погодите, погодите, молодые люди…
Лешие покосились друг на дружку.
– …Во-первых, прекратите плеваться, а во-вторых, у вас прописка-то местная имеется или вы без пяти минут как прибыли в наш прекрасный город?
– Верно, с дороги мы, – брякнул один, но товарищи пихнули его локтями.
Светлана Васильевна забросила за ухо непослушный локон и уставилась на болтуна:
– И давно мы занимаемся нелегальным бизнесом?
Лешие поджали и без того впалые губы.
– А то не твоё дело! – низким, обиженным голосом сказал самый смелый, но взгляд отвёл.
– Конечно, не моё! – охотно согласилась улыбнувшаяся пенсионерка. – Теперь это дело государственных органов, разбойнички. А я ведь ещё не спросила про справки, накладные, сертификацию и прочие документы на товар.
– Какие такие документы?
– О-о-о! – Бывший специалист по налогам расцветала на глазах. – Незаконное предпринимательство! Ну молодцы! Что, пенсии не хватает? Седина в голову, НДС в ребро?
Дедушки занервничали.
Тем временем не без помощи Егора Маркса удалось выволочь из гостиной и перебросить на кухню. Единственный способ успокоить истерящего баюна – это еда! Дверь высокого, двухкамерного холодильника торжественно распахнулась, и он, поражённый, замолчал, вылупив круглые глазищи.
– Бросай, – сказал домовой мальчику, отпустил хвост кота и, тяжело дыша, повалился на спину.
Егор тоже разжал пальцы, повалился рядом с измятым Марксом, посмотреть, что теперь будет.
И вот совершенно свободный, никем не сдерживаемый усатый бунтарь поднялся на задние лапы, а передними упёрся в полку, заваленную банками и свёртками, чтобы внимательно обследовать интересное место.
– Замурчал, прям как трактор. – Мальчик хихикнул. – Точно не убежит?
– Да не, он сейчас должен что-то выбрать. Баюны привереды, никогда наперёд не знаешь, что им понравится. Одни только икру чёрную трескают, а иному шелуху луковую покажи, он за неё всех собак на деревья загонит.
И Маркс выбрал. Его требовательный взгляд упал на прозрачный пакет с горкой плавленых сырков "Дружба". По удачному стечению обстоятельств папа тоже оказался большим любителем не особо полезных изделий.
– Сый, – сказал кот. – "Дйюжба". Одобйяю!
Гаврюша вскочил и увёл пакет прямо из-под кошачьего носа. Отступив на шаг, он вынул из пакета один сырок, содрал фольгу, разломил и протянул Марксу половинку. Кот обиделся.
– Неспйаведливо, – сказал он и отвернулся, – не по-товайищески!
Но папино лакомство всё равно слизнул. Егор впервые видел, как улыбается кот-баюн, но Маркс не просто улыбался, а ещё и раскачивался, словно в голове у него играла весёлая музыка.
– Пйевосходно! Муй! – Черношёрстный свалился и стал переворачиваться с одного бока на другой. – Муй-муй-муй! Кйасота-а-а!
– Что с ним? – У мальчика поднялись брови.
– Млеет, – растолковал домовой, – коммунисты и "Дружба" – любовь навеки. Киса-киса-киса! – Он поманил баюна второй половинкой. – Егорка, хватайся за меня, и чтобы как хвост – куда я, туда и ты, сквозь кирпич пойдём. Эй, стена высокая, кладка широкая, стань прозрачной водой, чтоб прошёл домовой! Идём, малыш! Киса-киса-киса!
А всё это время в комнате у Глаши шёл серьёзный телефонный разговор с мамой. Она по привычке зажала сотовый между плечом и ухом и терпеливо выслушивала рвущиеся наружу требования Александры Александровны:
– Глафира! Посторонних в дом не пускай. Поняла?
– Поняла, – ответила дочь отсутствующим тоном.
– Немедленно передай бабушке трубку!
– Мама, – девушка закатила глаза и шумно выдохнула, – ещё раз говорю, я не собираюсь к ней подходить, из-за её бзиков мне чуть руку не выдернули. Пускай сама разбирается.
– Нет, ты не права! Она твоя бабушка, пожилой человек, ей могут нахамить, обидеть, в конце концов!
– Мам, нашей бабуле очень трудно нахамить, и она сама кого хочешь обидит. Помнишь, как мы ходили с ней загранпаспорт делать?
– Глафира, не надо! Я знаю бабушку и знаю, что она может. Если ей нахамят, она же и… у неё и оплеуху дать не застрянет! Тебе что, не жалко этого несчастного старика, потерявшего своего кота?
– Очень жалко, мама, но опять-таки, зная бабушку, я лучше отсижусь у себя.
– Ты трусиха!
– Ничего подобного! Просто у меня развитый инстинкт самосохранения.