- Пропади они, собаки! - вскрикнул, рассердившись, Тарас. - Что ты мне тычешь своё жидовское племя! Я тебя спрашиваю про наших запорожцев.
Н.В.Гоголь. Тарас Бульба
Столь чёрные вечера бывают только осенью, когда листва уже сброшена, а снег ещё не выбелил землю. Мрачные самодвижущиеся экипажи проносились по Рублёвскому шоссе, как лоснящиеся от жира тюлени, с неестественной скоростью скользящие по водной глади. Одна из чёрных торпед, отмеченная нервной голубой искрой и украшенная серебристыми усиками правительственной связи, свернула с шоссе в сторону "Крылатой башни" - многоэтажного столпа, снизу подсвеченного бледно-бирюзовыми лучами, а наверху нахлобученного рыхлыми тучами.
Внутри лимузина молодой чернявый человек с лицом, непривычно смазливым для высокопоставленного чиновника, и даже с родинкою на щеке, развалившись в кожаной чаше сиденья, молча смотрел в экран телевизора. Снова и снова он видел эти кадры: террорист в страшной маске приставляет пистолет ко лбу смуглого, дерзкого юноши. Дерзкий мальчик красив, его вьющиеся смолистые волосы поблескивают, глаза закрыты чёрной лентой. Что-то почти неземное, пронзительно впечатляющее чувствовалось в этом кадре. Смазливый господин счастливо прикрыл глаза и сглотнул от наслаждения.
Потом показывали, как отважный мальчик срывает повязку с лица - ух, какие огромные глаза! - и уверенно кричит со сцены в толпу, протягивая руки поверх голов, словно покрывая заложников невидимыми крыльями… Вот из дымящегося здания московской школы вываливается толпа людей с обезумевшими от страха лицами. И снова дерзкий юноша, потряхивая кудрями, серьёзно говорит в камеру о том, как сложно ему было ворожить против террористов.
- К счастью, одна из женщин в банде оказалась восприимчивой к моему колдовству, - взволнованно говорил юноша. - Она не выдержала и открыла огонь по своим. Террористы перебили друг друга!
Микрофоны с пёстрыми значками телеканалов лезут мальчику в лицо, он радостно косит на них крупными, выразительными глазами, говорит отчетливо и быстро:
- Когда я вёл переговоры с террористами, я узнал важную информацию. Готов открыть её лично президенту России. Я бы очень просил президента о встрече…
Ах, молоде-е-ец… Чиновник с родинкой сладко потянулся, потом скосил глаза на живот и поправил на галстуке алмазную булавку. Что? Уже приехали? Водитель, раскрывая огромный чёрный зонтик, обежал машину и услужливо распахнул пассажирскую дверь.
Господина с родинкой ждали на двадцатом этаже "Крылатой башни" в новеньком, модерново обустроенном и предивно обставленном пентхаусе детского писателя Эдуарда Мылкина. Здесь проходило первое в России выездное заседание Лиги колдунов. Собрались, в лучших традициях советской диссидентствующей интеллигенции, на кухне. "Кухней" Мылкины называли малый гостиный зал с прозрачной крышей, камином и панорамным видом на Рублёвский лесопарк.
Великие люди, которых простые смертные привыкли наблюдать на фоне министерских и думских интерьеров, в бытовых декорациях смотрелись умильно. Запросто так, без галстука, рыхло темнел в кресле известнейший банкир Миша Лебедзинский - человек, чьё имя неизменно значилось в десятке богатейших москвичей. Положив локти на овальный стол, блестел очками и пошучивал наголо бритый, жутко талантливый министр массовых коммуникаций Вадим Железник, один из лучших пиарщиков обеих столиц. Первый замминистра образования Галина Киселёва-Кессель, иссохшая энергичная старушка с глазками-буравчиками, поглаживала пальцами большую чашку с крепким кофе.
Хозяин квартиры показывал новые свои книжки: "Алфавит для кучерявых", "Азбуку для рыжих" и "Букварь для тупых". Вице-мэр Григорий Снегов, перспективный хозяйственник и одарённый колдун, вежливо листал яркие странички и время от времени похохатывал. На кухне были и другие люди, не столь знаменитые, но тоже, видимо, важные: два иностранца, ещё один сумрачный человек с чемоданчиком и дама лет шестидесяти в розовой подростковой юбочке. А возле самого камина сидел, почему-то в шляпе, некий козлобородый господин. Он с умным видом помалкивал и слегка улыбался.
Ждали высокопоставленного с родинкой, и не только его. С минуты на минуту ожидалось прибытие знаменитого гроссмайстера Колфера Фоста, исполнительного директора Лиги колдунов. Было известно, что личный самолет Фоста уже приземлился в подмосковном аэропорту.
- В семь сорок он приедет, - обсасывая вымоченный в кофе лимон и улыбаясь удачному каламбуру, бархатисто просипел банкир Лебедзинский. - И никак не позже.
Обсуждали, разумеется, освобождение Леонардом Рябиновским двухсот заложников, захваченных бандой Оцтоева в здании английской спецшколы на Таганке. Поскольку каждый из присутствующих привык к восторженному вниманию окружения, теперь разом говорили три-четыре человека, замолкая лишь для того, чтобы с возбуждённым видом затянуться сигаретой или пригубить тепловатого аперитива. В это время ранее молчавшие подхватывали затейливую полифоническую канву беседы - словом, за круглым столом было оживлённо.
Дамы преимущественно восхищались маленьким отважным Лео, его смелостью, очами и кудряшками. Ссылаясь на журнальные рейтинги и астрологические прогнозы, юноше прочили немыслимую популярность в России. Министр коммуникаций Железник остроумно отмечал нюансы в работе телеканалов, сумевших на удивление слаженно раскрутить имидж Рябиновского. "Все девчонки от тринадцати до тридцати в него втрескались, да я же вам точно говорю", - восклицал хозяин, радостно морща писательский лоб. Вице-мэр осторожно интересовался, не остался ли в живых кто-то из террористов, и его заверяли в голос, что не выжил никто.
В прихожей пробил гонг, хозяин взметнулся навстречу высокопоставленному чиновнику.
- А где мистер Фост? - с мягчайшей улыбкой осведомился он у хозяина.
- Ждём-с. Вот прямо сейчас будет, - закивала голая, как колено, писательская голова.
- Что же, расскажу вам одну мульку, - негромко заговорил высокопоставленный с родинкой, привычно оказываясь в фокусе общего внимания. - Только что силовики доложили, кто именно виноват в уничтожении террористов на Таганке. Оказывается, там был сотрудник ФСБ под прикрытием. Прикоол… Представьте, коллеги, этот подполковник по собственному почину пробрался в школу в такой же маске, как у "духов". Они приняли его за своего.
- Что?! Как это?! - зашумели, заудивлялись.
- Сам был дико изумлён, - тонко улыбнулся чиновник, явно наслаждаясь всеобщим ажиотажем. - И вот, когда моджахеды побежали на крышу, чтобы сесть в вертолёт, этот подполковник в одиночку убрал половину банды!
- Как бы… Ну уж нет! - выдохнул банкир, роняя капли кофе на галстук.
- Не бывает такого, - тихо, но убеждённо добавил министр коммуникации.
- Тем не менее, это так! - человек из администрации, упиваясь произведённым эффектом, картинно обернулся к хозяйке дома. - Лиечка, дружочек, а можно мне самую маленькую чашку кофе со сливками?
- А как же Лео? - опомнился кто-то. - Он же говорил, что боевички сами друг друга постреляли.
- Уж не знаю, - чиновник почесал родинку. - Абсолютно точно известно, что именно сотрудник ФСБ нейтрализовал главного взрывника банды, уничтожил пульт подрыва зарядов и подал снайперам сигнал, что можно спокойно работать по "духам".
- И снайперы расшлепали оставшихся… - докончил мрачный широкоплечий человек с депутатским значком и немного лакейским выражением глаз.
- Конечно, - кивнул чиновник из администрации.
- Но послушайте, да какая разница?! - радостно опомнился маэстро казённого пиара Вадим Железник. - Главное, что информация о геройском подполковнике не попала в новостные телепрограммы! Ящики кричат, что заложников освободил Лео. Значит, так оно и есть. В наше время реально только то, что объявили в теленовостях.
- Вот именно. Этого суперподполковника держат в большом секрете, о нём никто никогда не узнает. И хорошо!
- Простите, господа! - пискнул писатель Мылкин и колобком сиганул из кухни. Тут все услышали отдалённое дребезжание гонга в прихожей - должно быть, звонили уже несколько минут, да только никто не прислушался, так как были поражены услышанным. А теперь все, включая и самого чиновника, притихли. Вице-мэр зачем-то пригладил лысину, госпожа Киселёва-Кессель наскоро подправила алой помадкой увядшие губы. Кто-то даже привстал, заслышав приближающиеся шаги главного участника сегодняшнего заседания. Пригибаясь под аркой, в "кухню" вошёл человек, близость с которым воспринималась как соседство крупного хищника или ядерного реактора. Великий практик наступательного волшебства, исполнительный директор Лиги колдунов, а с недавних пор ещё и генеральный секретарь Всемирной ассоциации культурных проблем при ООН - этот самый жестокий и непобедимый волшебник был, как водится, весел, насмешлив и фантастически эффектен.
Был он в джинсах, поношенных, серых. В чёрном свитере с кожаными заплатами на локтях - высокий, развязный и костлявый, с разбухшими венами шеи, с блестящими щеками и тёмными веками, со взглядом неуловимым, будто прыгающим с лица на лицо - никак нельзя было понять этого взгляда, как если бы Фост зашёл в тёмных очках.
Многие приметили, что кожа на его руках была странно тёмная, точно сырой глины. Ходили слухи, что это последствие одного неудавшегося колдовского эксперимента. Двух пальцев правой руки не было - их оторвало ещё в Косово, куда мистер Фост ездил по делам своей докторской диссертации. В отличие от рук, лицо директора было загорелое до красноты - без бровей и ресниц, что часто случается с людьми, которые умеют убивать взглядом.