- Конечно, вам в космосе тоже досталось, - продолжал он с горькой усмешкой. - От этой войны многие чокнулись. Ходят слухи, что ее начали с Земли… Возможно, сплетни распускают сами марсиане, утверждать не берусь, но ведь это вы, космачи, проиграли войну, а потом они зацапали Луну и забросали нас бомбами!
- Я ни в чем не виноват перед тобой, - ответил я. - И спасибо за науку. Теперь я понимаю, что от людей, оказавшихся в вашем положении, нельзя ожидать хладнокровия и логики.
Вскоре мне пришлось превратиться в бандита, и здесь приходилась моя военная подготовка и хорошая физическая форма. Я украл лошадь и фургон - теперь мы могли передвигаться и на колесах. Корова давала молоко, цыплята и овощи служили едой - я просто приходил и брал их, обещая через мушку пистолета заплатить за все, когда появятся деньги.
Закон бездействовал, и у нас не возникало проблем с полицией, которая и без того разрывалась на части; хотя пару раз пули свистели над нашими головами. Крис держалась молодцом. После того что она успела повидать, смерть для нее почти ничего не значила. Она понемногу набирала вес, на лице появился румянец, и я начинал все чаще заглядываться на нее.
Мы колесили по дорогам, трясясь на ухабах, проезжали зеленые поля и холмы. Воспоминания пронзали мое сердце острой болью. Я помнил, узнавал все это - и деревушку у моста, и этот памятник, и речку, которая сверкала среди длинных холмов извилистой лентой. Время от времени меня одолевала молчаливая грусть, и тогда Крис с улыбкой касалась моей руки.
Прошло почти две недели, а потом наступил день, когда мы свернули с шоссе и поехали по разбитой, усыпанной гравием дороге. Сердце громко стучало в груди, я вскочил на ноги, обвел рукой горизонт и закричал:
- Это наша земля!
Зеленые глаза Крис расширились от восторга.
- Вот это все?
- Четыреста акров. - Мой голос звенел от гордости.
Я тогда еще не знал, какой бесприютной станет моя жизнь - жизнь беглеца, по следу которого будут гнаться два мира.
Возделанные поля зеленели молодой пшеницей. Видимо, на них работали соседи. "Ничего, - подумалось мне, - пусть так. Я пока обустроюсь и кое-что приобрету, чтобы начать сев со следующей весны. А если они не захотят поделиться со мной по-хорошему…" Моя рука потянулась к оружию. Но я знал, что до этого не дойдет. Все эти Смиты, Рекхемы и Челенджеры были старыми друзьями моей семьи. Я вернулся домой.
Небольшая роща по-прежнему тянулась до самых ворот, за ней виднелись два ряда буков, посаженных вдоль длинной аллеи. А еще дальше возвышался большой белый дом, построенный в колониальном стиле. Но внезапно с моих губ слетело проклятие, я передернул затвор, а Крис, вскричав, прижала малышку к груди.
Марсианин у ворот поднял автомат и прицелился в меня.
- А ну, стоять!
Глава 3
Ну что тут скажешь! Враги решили разместить в этом доме своего офицера, и мои протесты здесь ничего не значили.
Охранники провели нас по аллее. На широкое крыльцо, украшенное колоннами, вышел офицер. Солнечный свет, проникая сквозь листву земных деревьев, покрывал лицо пришельца круглыми пятнами. Я стоял и молча рассматривал его.
Некоторые считают марсиан уродливыми, но это не так - даже по человеческим стандартам. Когда смотришь на их длинные прямые ноги, осиную талию, тонкие руки, огромную грудь и широкие плечи, то начинаешь понимать, что они не жалкая карикатура на человека, а в каком-то смысле утонченные существа. И эту голову с лысым коричневым черепом, выпиравшими скулами, куполообразным лбом, узким подбородком и длинными остроконечными ушами могла бы изваять только рука Бранкузи; небольшой плоский нос лишь подчеркивал симметрию, подвижный рот напоминал человеческий, а большие раскосые золотистые глаза под грациозными маленькими антеннами являли собой прекрасное сияющее чудо.
Тем не менее я ненавидел этого типа в безупречной черной форме, с посеребренным воротником и орденом Двойного Полумесяца на груди.
Он бесстрастно ждал объяснений, высокомерно рассматривая мой запылившийся китель. Прозрачные третьи веки предохраняли глаза от ослепительного блеска заходящего солнца; это придавало ему подслеповатый и немного отстраненный вид.
Я собрал все свое достоинство боевого офицера и решительно представился:
- Меня зовут Дэвид Марк Арнфельд. Я бывший командир межпланетных сил Объединенных Наций. Эти земли и дом по закону принадлежат мне. Могу ли узнать причину вашего появления в моем доме, севни?
Он смотрел на меня еще какое-то время. Очевидно, мой средний рост, плотное телосложение и грубоватое, покрытое морщинами лицо не подходили, по его мнению, военному аристократу. И все же он поклонился мне.
- Я признаю ваши права на собственность, сэр, - ответил он. - В гостиной висит ваш портрет; и я иногда задавал себе вопрос, вернетесь вы когда-нибудь сюда или нет.
Он говорил по-английски очень хорошо, но слишком отрывисто и витиевато для жителя Земли. Марсианский ваннзару настолько резок, что половина слов произносится в ультразвуковом диапазоне, поэтому люди не могут говорить на нем.
- Разрешите представиться. Я севни Реджелин дзу Корутан, окружной наблюдатель Архата планеты Марс.
Лицо офицера напоминало деревянную маску, а вопросительный взгляд устремился на Крис, которая с вызовом разглядывала его высокую фигуру.
- Эта юная леди моя гостья, - холодно произнес я. Мне очень хотелось добавить: "В отличие от вас", но он и так понял, что я имел в виду.
- Прошу вас, проходите, - сказал он, и на его лице появилась странная улыбка. - Впрочем, вероятно, мне следует ждать, когда вы пригласите меня в дом.
Резким приказом он отослал охрану, и мы вошли в прохладный полумрак.
Все осталось таким, как прежде, - полированные полы из твердого дерева, золотистые дубовые панели, блеск зеркал и серебра, старые книги, картины и мебель. Все стояло на своих местах. Мне захотелось зарыдать. Но вместо этого я повернулся к Реджелину и потребовал объяснений; слова прозвучали по-детски нагло и задиристо.
Он вежливо ответил на мои вопросы. Большая часть оккупационных войск на Земле располагалась в гарнизонах, но некоторые офицеры выполняли на планете роль наблюдателей и окружных администраторов. В ведении Реджелина находилась вся область Новой Англии. Чтобы не стеснять людей, его вместе с охраной и помощниками (всего десять марсиан) поселили здесь, в этом незанятом доме.
- Боюсь, слишком поздно что-либо менять, - сказал он. - Но мы постараемся не мешать вам и, конечно же, будем хорошо оплачивать занимаемую площадь.
- Ах, как мило с вашей стороны! - не выдержав, закричала Крис. - Она повернулась к марсианину, который был на полтора фута выше; золотистые волосы разметались по худеньким плечам. - Откуда такая учтивость, после того как вы сожгли наши дома, перебили половину человечества и превратили нашу планету в руины? Мне почему-то показалось, что вы посмели считать себя великодушным!
- Крис, - одернул я ее. - Прошу тебя, Крис, не надо.
- Боюсь, леди, вы слишком устали, - бесстрастно произнес Реджелин и повернулся ко мне. - Я хотел бы предупредить рас, мистер Арнфельд, что, хотя в намерения Архона не входит чрезмерное вмешательство в личную жизнь землян, мы будем пресекать любую попытку саботажа или противодействия нашим решениям.
- Сила на вашей стороне, - согласился я. - Можете отшлепать нас мокрыми розгами.
На его темном лице промелькнуло выражение печали.
- Мне хотелось бы стать другом, - сказал он. - Мы оба космонавты. Помимо всего другого, я сражался на Юноне и Второй орбите. Как и вам, мне пришлось пережить потерю многих близких друзей. Но война закончилась! Неужели нельзя забыть старые дрязги?
- Нельзя, - ответил я.
- Как хотите, мистер Арнфельд.
Он поклонился, гордо выпрямился во весь рост и ушел.
Марсиане оказались деликатными жильцами. Они освободили занимаемые помещения и перешли в северное крыло дома, где имелось несколько комнат, которые солдаты оборудовали под кабинеты и общие спальни. За исключением времени, отведенного для еды, они старались не заходить на нашу половину. У ворот и возле северной двери всегда находились часовые, которые медленно шагали взад и вперед. Время от времени на юрких реактивных скутерах прибывали службисты, которые докладывали о чем-то Реджелину. И даже они не создавали большого шума. Марсиане часто сидели в саду или прогуливались в роще, но, завидев нас, с поклоном уходили прочь. Мы никогда не отвечали на их приветствия.
Во многих отношениях они проявили себя довольно заботливыми жильцами. Марсиане договорились об аренде моей земли с теми соседями, которые ее возделывали. Солдаты установили передвижную электростанцию, и мы пользовались электричеством без ограничений. Они нашли людей, которые помогали нам вести хозяйство. Мы разместили эту пожилую пару по фамилии Гус в коттедже для прислуги за особняком. Наши постояльцы щедро оплачивали аренду помещений и оказывали поддержку в финансовых делах. Короче, я ничего против них не имел, за исключением того, что они были марсианами - завоевателями Земли.
Чуть позже возникло несколько неловких ситуаций, связанных с временем для еды. Военный этикет требовал, чтобы Реджелин пользовался столовой, в то время как его подчиненные ели в большой кухне. После двух-трех унылых совместных обедов, проведенных в гробовом молчании с обеих сторон, мы заключили тактичное соглашение: Реджелин ел на час раньше нас. С тех пор мы с ним почти не встречались.