Далее кибернетика сличала их с тем, что имелось по этому вопросу в "Энциклопедии наук", и, найдя гипотезу оригинальной, сравнивала с другими вариантами, полученными к тому времени. Специальные устройства анализировали все, что поступало по той или иной проблеме, систематизировали и обрабатывали наиболее зрелые предположения, сообщая их в Народный Совет.
При голосовании в Совете право решающего голоса имел и Генеральный Проблематор, внимательно анализирующий ход обсуждения…
…К нашему приходу Главный зал полон. Нас встречают восторженными возгласами, и лес рук приветствует жителей Земли.
Члены Совета заняли места в первых рядах амфитеатра, а на круглом возвышении возле торшера сели Ган и мы.
Несмотря на высокий параболический потолок, с которого можно "спрыгнуть на парашюте", как пошутил Шелест, акустика была отличная. Впрочем, и радиоусилители автоматически регулировали силу звука. Основание зала вогнуто - похоже, будто мы вошли в колумбово яйцо.
- Дорогие сопланетники, - стоя произнес Ган, когда общее возбуждение улеглось. - Разрешите представить нашим гостям членов Совета…
Девятьсот девяносто девять Гаянцев поднялись и склонили головы. У каждого на левом плече брошь- отличительный знак (он же миниатюрный кибернетический секретарь!) члена Совета.
- …и тех, кому сегодня посчастливилось быть здесь.
Поднялся весь зал. Ган сделал знак, все уселись, и воцарилась тишина.
- Разрешите представить вам и наших гостей…
…После того как мы были представлены поочередно, Ган продолжал:
- Мы не раз спорили о том, как могут выглядеть жители других планет. Некоторые ученые и их собратья - писатели-фантасты - полагали, что человек неизвестной планеты многорук или многоног, по-своему наделяли его невероятной внешностью. Вам известно мое мнение… Я допускал и допускаю, что на неизвестной планете возможны обитатели совсем неожиданного для нас вида. И все же это будут только разумные существа! Но если где-то во Вселенной есть люди - они обязательно подобны нам. Человек неповторим, сопланетники! Разум - да. Он может принимать различный физический облик, это "его дело". Но Человек - одно из основных разумных творений природы, - сопланетники, будет схожим везде. Теперь, когда гости с Земли находятся в нашем дружеском кругу, в сказанном сомневаться нельзя. Я объявляю открытым самое замечательное заседание Народного Совета и прошу гостей предложить оптимальный вариант нашей встречи.
- Дорогие ани, - встал Шелест. - Мы уже знали, к кому летим, знали вашу историю, немножко - быт, знаем ваш язык… И все же сам факт благополучного прилета на Гаяну и обилие впечатлений грозили захлестнуть нас… Мы благодарны долгожителю Ле, разработавшему своеобразную "психологическую защиту", сумевшему постепенно и просто приобщить нас к вашей жизни… Я волнуюсь, ани, да еще не отличаюсь ораторскими способностями. Я согласен с долгожителем Ганом, могу лишь добавить… Общеизвестно, что по своим размерам человек является средним между атомом и нашей (или вашей, все равно) солнечной системой. Может быть, ани, мы с вами "среднее" возможных форм разумной жизни?..
Слова Шелеста были встречены одобрительно и особенно понравились Гану.
- Вы старше нас, ани, не только астрономически, но и в смысле общественном… Мы это понимали и почему-то побаивались, что высокая техника преобразит вас внутренне, заглушит простое, человеческое… Оказалось не так. Техническая, материальная обеспеченность позволяет человеку именно быть самим собой, развить в себе лучшее, что в нем есть… Наша история пока еще полна трагедий. Есть войны, социальное неравенство, тяжелая жизнь. Мы честно расскажем вам, а кое-что и покажем, правдиво и, так сказать, не преодолевая "барьера скромности"… Вы поймете, почему так дороги землянам имена Маркса, Энгельса, их продолжателя, основателя первого у нас свободного государства - Ленина и многих других. Посмотрите фильм "Земля", снятый специально для вас…
В зале погас свет, на высоком куполе вспыхнули четыре огромных экрана и под звуки Первого концерта для фортепьяно Чайковского в исполнении Вана Клиберна диктор, говоривший на недурном гаянском языке, объявил:
- Земля… Она находится от вас на расстоянии ста световых лет. Мы послали к вам четырех своих сынов, которые доставят вам подарок - нашу энциклопедию, и многое расскажут сами. Вот как выглядит Земля с нашего естественного спутника - Луны… А сейчас - с космической станции… С самолета… И вот мы с вами, ани, приземляемся… Московский аэропорт. Пересядем в автомобиль… Москва! Отсюда мы и начнем ваше знакомство с планетой. Дворец Советов. Статуя Ленина - величайшего человека на Земле. Его Мавзолей. Он сам… Его жизнь и творчество настолько связаны с прошлым и будущим народов нашей планеты, что, рассказывая о нем, мы тем самым расскажем о Земле, какой она была и какой стала.
Фильм длился три часа…
4
Трибуны для выступающих не было. Желающий говорил с места, не вставая, а радио доносило каждое его слово в самые отдаленные ряды.
Сперва разговор шел о судьбе гаянских галактических экспедиций, достигших Земли, и нам задали много вопросов. Дополняя друг друга, мы удовлетворили законный интерес присутствующих. Затем один из долгожителей попросил нас рассказать о себе. Была удовлетворена и эта просьба.
И только после началось обсуждение предложений членов Совета. Их оказалось немного: вся планета знала о нас еще из репортажа Хоутона. Сегодняшняя встреча и фильм "Земля" дали гаянцам представление о вероятном характере и объеме работ по изучению привезенных нами материалов. Существенно облегчило все дело то, что энциклопедия Земли была составлена на гаянском языке.
Совет решил: Построить в Тиунэле здание "Земля" и экспонировать в нем разделы энциклопедии в виде моделей, макетов, картин, снимков и живой флоры и фауны для общедоступного обозрения. В этом же здании разместить Институт Земли; его руководителем назначить Элу, жену Гана.
Покинув Дворец Человека, мы, по просьбе Гана, прошлись по столице. Теперь считалось, что все мы знакомы друг с другом, и к нам подходили, приглашали в гости. Кто-то из сопровождающих корреспондентов запросил счетный центр и получил комичный ответ: чтобы посетить тех, кто уже пригласил нас с разных концов планеты, нам придется затратить ни мало ни много 73 года, если каждый визит "обойдется" нам в один час!
Разумеется, на ходу, да еще на веселой прогулке серьезных вопросов не задают - так поступали и тиунэльцы. Заметный интерес вызвали у всех… наши галстуки. Хоутон воспользовался удобным обстоятельством, снял свой "ошейник", показал его нехитрое устройство и, объяснив, как надо им пользоваться, подарил его первому попавшемуся юноше.
Ужинали мы у Гана и снова улетели во Дворец Человека.
Дворец полон и вечером.
- Вот вам и новая мода, завезенная с Земли! - сказал Боб, когда мы вошли в зал.
В самом деле многие мужчины украсились… галстуками всех цветов и оттенков.
- Славные ребята, - похвалил Боб. - И узлы завязали правильно… Как я учил! - горделиво напомнил он.
Нам забронировали места в первом ряду. Глубокие кресла управлялись шариком в правом подлокотнике и принимали желаемое положение. Если же вдавить шарик - оно бесшумно опускалось под пол, и вы могли выйти, никому не мешая, в фойе под зрительным залом.
Точно так же, если обстоятельства принудили вас опоздать, вы снизу "вызываете" свободное кресло и "выпархиваете" на нем в зрительный зал.
Кресла оборудованы индивидуальным телепатоном: можете поговорить с приятелем или узнать об актере или пьесе и ее авторе.
Сцена - та же круглая площадка, что и днем, - не имела занавесей, ямы для оркестра, кулис. Часть потолка над ней опустилась, и в дальнейшем между "верхом" и "низом" шло такое неуловимое техническое взаимодействие, что не всегда и уследишь, как менялись декорации, как живое действие на сцене переплеталось с телепатическим.
Сегодня нам собирались показать спектакль "Амир", пьесу-сказку. По жанру - это соединение драмы, балета и оперы; по сюжету - близкое земной "Одиссее".
Потолок потемнел, на горизонте розовело заходившее Фело, гаянское солнце, перед нами - плещущий спокойный океан. В зале стихло: началось телепатическое вступление. Каждый видел его прямо перед собой, где бы ни сидел, что выгодно отличало этот способ от экранного телевидения. Изображение и звук излучались непосредственно в мозг.
Где-то вверху зазвучала мелодия, певучая и таинственная, едва уловимая. В глубине океана рождался ее аккомпанемент. Пахнуло свежестью, соленой водой. Мимо нас проносились берега островов и материков. Кое-где задымились костры, и полуголые люди окружили огонь, увлеченные вечерней трапезой. Неподалеку - их шалаши и каменные пещеры.
Сочный баритон заговорил, обращаясь к нам. Голос доносился со стороны заката и гулко бежал по океану:
- Слушайте, гости с Земли, смотрите, размышляйте… Мы любим нашу легенду о мудром, вечноживущем гаянце Амире. Она стара, но не желает увядать, она проста, но ее смотрят и долгожители и молодежь…
Это было давно, когда на небе светило совсем мало звезд… Ведь всем известно, говорится в сказке, что каждая звездочка - это один год, прошедший в истории человечества на Гаяне; время, послужив людям, постепенно переселяется на небо…
Вверху, в искусственном небе, блеснула жалкая горсточка золотистых искр.
- Всякие люди жили и тогда на Гаяне, - продолжал баритон, - каждый по-своему, как умел; но жил для себя, сам искал истину. Мудрейшие из них построили Храм Вечности и складывали в нем людские горести и радости, записанные в книгах, пытаясь разобраться во всем и отыскать истину, общую для всех. Но жизнь их была коротка… Они старели и умирали, не познав ее.