И тут Библ сразу вспомнил все то, что ускользало от него в этом убаюкивающем зеленом мареве. Их последний прыжок к вездеходу. Падение Капитана. Меднокожие в синих плавках, окутанные жирным дымом гранаты. Он волочит Капитана к защитному полю вездехода. Укол. И- конец. Тьма.
- Очевидно, нас перенесли в эту колбочку из воздушной пленки. Если они людоеды, так для откорма. А может, просто для изучения, не знаю.
- Какую колбочку? - не понял Капитан.
- А вы оглянитесь получше.
Капитан оглядел неразличимые стены, зеленое море газона, пощупал ногой пружинящий пол, подошел к тому, что казалось стеной, ткнул в нее кулаком - кулак протиснулся на четверть метра, натянув тончайшую, как от мыльного пузыря, сливающуюся с воздухом пленку, и отскочил назад.
- Не пускает,- сказал Капитан.- А откуда же приток воздуха?
- Может, есть где-нибудь невидимое окошечко или вентилятор? - предположил Библ.
Капитан молча обошел предполагаемое пространство "колбы", всюду пробуя плотность стен, и всюду стена прогибалась и снова натягивалась.
- Крепко заперли, черти.
- Может, рванем излучателем? Кажется, подходящий случай.
- Едва ли. Лучше подождем.- Капитан еще раз оглядел их прозрачную клетку.- Действительно, колба. Интересно, на чем же мы спали? На этих воздушных подушечках?
Постели, ставшие уже креслами, по-прежнему едва просматривались. Отсутствие материальности, вещественности, а главное, цвета раздражало, и Библ не преминул заметить:
- Почему они игнорируют цвет? Если бы кресла, скажем, стали голубыми, а стены - розовыми, потолок побелел, а пол…
Фраза оборвалась. Библ буквально онемел от неожиданности. Стены мгновенно порозовели, висевшие в воздухе кресла словно выкрасили ультрамарином, а облачко, затенявшее потолок, стало молочно-белым. Только "недокрашенный" Библом пол оставался по-прежнему зеленой прозрачной пленкой.
- Н-да,- сказал Капитан.
Библ молча сел в голубое кресло без ножек, подпрыгнул на нем, промял, утонул.
- Неплохо. Любопытно, как это достигается?
- Просто это достигается. Проще простого. По щучьему веленью, по моему хотенью.- Капитан с таким же удобством уселся напротив.- Стола только не хватает.
И мгновенно возник стол.Стеклянно-матовый на вид, прямоугольный по форме, только без ножек, как и кресла.
Просто в воздухе между ними повисла доска.
- Ну, если мы попали в сказку, так и будем вести себя по-сказочному,- сказал Капитан.- Лично я выпил бы что-нибудь горячительное.
- И я.
На столе прямо из воздуха материализовались два странных бокала с вмятинами для пальцев, наполненные густой розоватой жидкостью. Библ попробовал: вкусно. Выпили. И сразу же мысль приобрела особенную ясность, движения - легкость, а зрение - остроту.
- Хорошо! - крякнул Капитан.- Может быть, еще что-нибудь пожелаем?
- Я бы пожелал увидеть волшебника. Никто не появился.
- Может быть, в их лексиконе нет слова "волшебник"?- предположил Капитан.- Тогда скажем так: кого-нибудь из тех, кто поместил нас сюда и выполняет наши желания.
- Я здесь,- откликнулось у обоих в сознании.
Телепатический зов донесся с другой стороны, и, обернувшись, они увидели меднокожего гедонийца в синих плавках и рубашке из тончайшей шнуровки, если это нитяное сооружение можно было назвать рубашкой. Шнурки тесно прилегали к телу на расстоянии нескольких сантиметров один от другого и ничем не скреплялись. Чему они служили? Защите от жары и солнца? Но они не могли защищать ни от температурных колебаний, ни от солнечной радиации.
- Вы ошибаетесь: они создают тончайшую воздушную прослойку желаемой температуры. Сейчас она значительно ниже температуры воздуха.
- Но многие из вас ходят голыми,- проговорил Капитан.
- Только дети.
Говоривший или, точнее, передававший свои мысли гедониец был так же юн, высок, атлетически сложен и красив, как и его соплеменники в одних плавках. Лишь глаза его светились более глубокой и умной мыслью, да и губы, как показалось Библу, складывались в подобие улыбки.
- А сколько тебе лет? - спросил он.
- Три года.
Стараясь даже мысленно не выказать удивления, Библ задал еще вопрос:
- Когда же у вас становятся взрослыми?
- Я уже взрослый.
- Но у вас дети выглядят такими же.
- У нас все дети выглядят одинаково.
- Даже старики?
- У нас нет стариков.
- Не доживают до старости?
- У нас нет старости.
- Все умирают молодыми?
- Никто не умирает.
- Но мы же сами видели мертвых.
- Это не мертвые. Это подлежащие регенерации.
- Но регенерация- это же возрождение. Ты хочешь сказать, что вы победили смерть?
- Мы ничего не победили. Речь идет просто о переходе из одного состояния в другое.
- Из какого?
- Оно похоже на сон. Сознание спит, а потом пробуждается.
- Ты это пережил?
- Нет.
- Но знаешь от того, кто пережил?
- Нет. Никто из переживших не сохраняет старой памяти. Регенерация все начинает снова.
- Туманно объясняешь, братец,- сказал Капитан.
- Не понимаю обращения.
- Нормальное обращение. Друг, товарищ, парень.
- Пробел восприятия. Первых двух понятий не знаю. Последнее - это юноша. Но я уже не юноша. Я закончил полный круг школы.
- А бывает неполный?
- Конечно. "Голубые" - это первое полукружие, "синие" - второе. Стыковка происходит только после сдачи первого теста.
- Так мы запутаемся, Капитан,-прервал вопросы последнего Библ.- Мы уже отклонились от главного… Как называется ваша планета?- обратился он к гедонийцу.
В ответ они "услышали" нечто расплывчатое, неясное, невоспроизводимое.
- Вы что-нибудь разобрали, Капитан?
- Какое-то кваканье. Вероятно, в нашем языке нет ни аналогичных понятий, ни похожих звуков.
- Почему вы жужжите? - спросил гедониец.
- Нас уже спрашивали об этом ваши соотечественники,- сказал Библ и запнулся: дойдет ли до его собеседника понятие "соотечественники", но, не "услышав" вопроса, тотчас же продолжал: - Мы передаем мысли в звуках нашего голоса. Звуки образуют слова, слова складываются в предложения, точно передающие мысль. Эту систему связи мы называем речью.
- Наша система связи доходчивее и проще.
- Согласен. Но речь обладает дополнительными качествами: богатством интонаций, подтекстом, тональностью.
Глаза у гедонийца стали, как показалось Библу, чуточку больше, губы сузились. Должно быть, он что-то не понимал.
- Не ясно,-откликнулся он.- Может быть, мой "ай-кью" ниже вашего.
- Вы слышали, он сказал "ай-кью"? - заинтересованно зашептал Капитан в ухо Библу.- Ведь это чисто американский термин, и притом столетней давности.
Библ улыбнулся:
- Он ничего не сказал, Кэп. "Ай-кыо" - это наш мысленный перевод его мысли. Должно быть, он имел в виду коэффициент умственного развития. Мы по привычке все еще называем его "ай-кью".
- Я именно так и думал,- приняли они мысль гедонийца.
- И тебе понятно все, что мы думаем, не обращаясь к тебе?- не утерпел Библ.
- Не все. Когда ваша мысль не сопровождается желанием скрыть ее от меня, она доходит. То же ведь и у нас. Мысль воспринимается только тем, кому она направлена. Открыть или закрыть ее для другого зависит от думающего.
Гедониец, до сих пор не изменявший своей каменной неподвижности, переступил с ноги на ногу. "А ведь человек, ей-богу, человек, и устал, как человек",- подумал Капитан.
- Почему ты стоишь? - спросил он.- Сесть негде?
Гедониец издал неопределенный звук, что-то вроде смешка или сдержанной попытки расхохотаться, и тотчас же очутился на таком же висячем, прозрачном сиденье, неизвестно каким образом появившемся и мгновенно поголубевшем.
- Как это у вас делается? - полюбопытствовал Капитан и сейчас же "услышал" равнодушный ответ гедонийца.
- Не знаю.
- И не проявляешь любопытства?
- Зачем?
- По-моему, любопытство - это стимул к повышению "ай-кью". До сих пор ты, например, даже не поинтересовался, откуда мы взялись и кто мы такие.
- Для чего? Точное знание - один ответ. А воображение подскажет несколько.
- Какой же смысл подменять точное знание выдумкой?
- Это одна из наук полукружия. Сильнее воображение- больше единиц информации.
Капитан порывался было спросить, о какой информации идет речь, но Библ остановил его, приложив палец к губам:
- Опять запутаемся. Полукружия… Информация… Единицы… Спросим, для чего они держат нас в этой закупоренной прозрачной колбе.
Ответ поступил еще до того, как был задан вопрос: Библ не "закрыл" своей мысли.
- Она не закупорена. Мы входим и выходим, когда захотим.
- А мы?
- И вы. Попробуйте.
Капитан поднялся, но гедониец предупредительно поднял руку.
- Я не ответил на второй ваш вопрос. Вы здесь затем, чтобы узнать, как и чему нас учат. Мы здесь затем, чтобы узнать о ваших реакциях.
- Каких?
- Не всё сразу. Вы уйдете вслед за мной спустя два ина.
- Ина или има? - переспросил Библ Капитана.
- А может быть, уна? - усомнился Капитан.- Опять несовместимость созвучий.
Гедониец улыбнулся и показал на стену:
- Часы.
На розовой, теперь уже непрозрачной стене появился желтый круг, в котором замелькали, сменяя друг друга, черные значки странной формы.
- Цифры,- подсказала мысль гедонийца.
"У нас есть общие понятия: часы и цифры. Но мы не знаем их счета времени и языка счетных символов",- откликнулась мысль Библа.