Вскоре из аппарата раздался очень деловой мужской голос: полотенце, наброшенное на экран, лишило Конгросяна возможности рассмотреть, кто с ним говорит, но, судя по голосу, человек этот был молодым, энергичным и явно высококвалифицированным профессионалом.
- Это станция Б. Говорит Меррилл Джадд. Кто со мной говорит и почему вы заблокировали видеоканал? - в голосе химиопсихотерапевта сквозило раздражение.
- Вы не знакомы со мною, мистер Джадд, - сказал Конгросян, а сам подумал - самая пора перезаразить их всех.
Подойдя как можно ближе к экрану видеофона, он резким движением смахнул с него полотенце.
- Ричард Конгросян, - узнал его химиопсихотерапевт. О, я вас знаю, во всяком случае как артиста.
Он действительно оказался человеком молодым с очень серьезным выражением лица - заниматься какой-либо чепухой в его присутствии было бы совершенно неуместно. Но было заметно и то, что это человек, совершенно отрешенный от мира сего, настоящий психопат.
- Большая для меня честь, сэр, встретиться с вами, - продолжал он.
Что я могу для вас сделать?
- Мне нужно противоядие, - сказал Конгросян, - от отвратительного зловония, которым наградила меня гнусная рекламка Теодоруса Нитца. Вы знаете, та, что начинается вот так: "В мгновенья тесной интимной близости с теми, кого мы любим, особенно тогда и возникает опасность оттолкнуть острым" и так далее…
Ему ненавистно было даже вспоминать об этом; исходящее лот его тела зловоние становилось еще сильнее, когда он это делал, если, конечно, такое было возможно. А он так жаждал подлинных контактов с другими людьми, так остро ощущал свою отчужденность!
Я вас напугал чем-то? - спросил он.
Продолжая рассматривать его своими умными проницательными глазами классного специалиста, служащий "АГ Хемие" произнес:
- Я не испытываю особой тревоги. Естественно, я наслышан о той дискуссии, которая возникла в научных кругах в связи с вашим эндогенного характера, то есть чисто внутреннего происхождения, психосоматическим заболеванием, мистер Конгросян.
- Хорошо, - с трудом выдавил из себя Конгросян, - только позвольте мне обратить ваше внимание на то, что болезнь эта экзогенного характера; ее возбудила рекламка Нитца.
Его очень огорчило, что этот незнакомец, что по сути весь мир не только знает, но и оживленно обсуждает состояние его психики.
- У вас, должно быть, была внутренняя предрасположенность, - сказал Джадд, - к тому, чтобы таким неприятным для вас образом на вас подействовала рекламка Нитца.
- Совсем наоборот, - возразил Конгросян. - И я намерен предъявить иск агентству Нитца стоимостью в несколько миллионов - я полностью готов к тому, чтобы качать тяжбу. Но пока совсем не об этом речь. Что вы в состоянии для меня сделать, Джадд? Вы ведь сейчас ощущаете этот запах, разве не так? Признайтесь в том, что ощущаете, и тогда мы сможем выяснить, какими возможностями лечения вы располагаете. Я много лет регулярно встречался с одним психоаналитиком, доктором Эгоном Сапербом, но теперь, спасибо за это вашему картелю, я лишен такой возможности.
- Гм, - только и произнес в ответ на эту тираду Джадд.
- И это все, что вы в состоянии предпринять? Послушайте, для меня совершенно невозможно покидать эту больничную палату. Инициатива должна исходить от вас. Я взываю к вам. У меня отчаянное положение. Если оно еще больше ухудшится…
- Это необычная просьба, - сказал Джадд, - Мне необходимо поразмыслить над нею. Я не в состоянии ответить вам немедленно, мистер Конгросян. Как давно имело место это заражение от рекламки Нитца?
- Приблизительно месяц тому назад.
- А до этого?
- Смутные навязчивые идеи. Состояние неосознаваемой тревоги. Почти постоянная душевная депрессия. Я задумывался временами над этими отдаленными симптомами чего-то очень серьезного, но до поры до времени мне как-то удавалось выбрасывать такие мысли из головы. Очевидно, я уже давно борюсь с какой-то коварно подкрадывающейся душевной болезнью, которая постепенно разъедает мои способности, притупляет их остроту.
Настроение у него было совершенно подавленное.
- Я, пожалуй, прилечу к вам в госпиталь.
- О, протянул удовлетворенно Конгросян.
Тогда я уж точно смогу заразить вас, отметил про себя он. А вы, в свою очередь, занесете эту инфекцию в свою собственную компанию, перезаразите весь этот свой гнусный картель, который является виновником прекращения деятельности д-ра Саперба в качестве практикующего психоаналитика.
- Пожалуйста, сделайте мне такое одолжение, - вслух произнес он. Мне очень хотелось бы проконсультироваться с вами с глазу на глаз. И чем скорее, тем лучше. Но предупреждаю вас: я не буду нести ответственности за последствия. Сопряженный с посещением риск - это ваше дело.
- Риск? Что ж, попробую рискнуть. Что, если я это сделаю сегодня же, во второй половине дня? У меня есть свободный час. Скажите, в каком невропсихиатрическом госпитале вы сейчас находитесь, и если это неподалеку…
Джадд стал искать ручку и блокнот.
***
Время полета в Дженнер для них пролетело почти незаметно, и во второй половине дня они совершили посадку на вертолетной площадке в окрестностях городка; времени у них было еще хоть отбавляй для того, чтобы проехать по шоссе к дому Конгросяна, расположенному где-то среди окружавших город лесов.
- Значит, - произнесла Молли, - нам трудно рассчитывать на то, что удастся сесть в непосредственной близости от его дома? И поэтому нам придется…
- Мы наймем такси, - сказал Нат Флайджер.
- Понятно, - сказала Молли. - Я читала о них. И водитель его, местный сельский житель познакомит вас со всеми местными сплетнями, которыми не прокормить, пожалуй, и комара. Она закрыла книгу и поднялась.
- Так вот, Нат, может быть, вы сможете разузнать все, что вам нужно, у этого водителя? О тайном подвале ужасов в усадьбе Конгросяна?
Джим Планк произнес хрипло:
- Мисс Дондольдо… - он скорчил при этом недовольную мину. - Я очень высокого мнения о Лео, но, клянусь честью…
- Вы меня не в состоянии выдержать? - спросила она, подняв бровь. Почему, хотелось бы мне знать, почему, мистер Планк?
- Прекратите, - бросил им обоим Нат, вытаскивая свою аппаратуру из вертолета и складывая ее на влажной земле.
В воздухе пахло дождем; он был тягучим, каким-то липким, и это непроизвольно вызвало у Ната чувство отвращения, его раздражала присущая этому воздуху какая-то "нездоровость".
- Для астматиков здесь, должно быть, раздолье, - заметил он, оглядываясь по сторонам.
Конгросян, разумеется, и не подумает их встречать. Это их дело найти место, где он живет, да и его самого тоже. По правде говоря, им еще крупно повезет, если он вообще их примет, а не выгонит взашей. Нат прекрасно это осознавал.
Осторожно выбираясь из кабины вертолета (на ногах у нее были легкие босоножки), Молли произнесла:
- Какой чудной здесь запах. Она вдохнула воздух полной грудью, ее яркая ситцевая блузка заметно вздулась. Ух. Будто здесь повсюду гниет растительность.
- Так оно и есть на самом деле, - произнес Нат, помогая Джиму Планку с его аппаратурой.
- Спасибо, - пробормотал Планк. - Мне теперь понятен план наших дальнейших действий. Сколько времени мы намерены здесь провести?
Он посмотрел на Флайджера так, как если бы ему ничего больше так не хотелось, как снова забраться в кабину вертолета и тут же пуститься в обратный путь, лицо его выражало охватившую его панику.
- Эти места, - сказал Планк, - всегда вызывают у меня в памяти персонажи детских сказок. На ум приходят злобные тролли.
Молли посмотрела на него, а затем отрывисто рассмеялась. Подкатило такси, но за рулем его был вовсе не местный крестьянин. Это была двадцатилетней давности автоматическая модель с, хотяи самонастраивавшейся, но довольно-таки несовершенной системой управления.
Звукооператоры ЭМП быстро загрузили его своей записывающей аппаратурой и личными вещами, и такси-робот выкатился с вертолетной площадки, направляясь к дому Ричарда Конгросяна, адрес которого в системе управления такси действовал в качестве предварительной настройки.
- Хотелось бы мне знать, - произнесла Молли, наблюдая за проносящимися мимо старомодными домами и магазинами городка, - чем местные жители развлекаются в свободное время?
- Может быть, они ходят на вертолетную площадку, - предположил Нат, и глазеют на приезжих, которые от случая к случаю сюда забредают. На таких, как мы, подумал он, глядя на пешеходов, которые с любопытством рассматривали их в кабинет такси.
Мы для них главное развлечение, решил он. Других здесь определенно не бывает; у городка такой же вид, какой должен был быть до катаклизмов 1980 года; фасады магазинов по тогдашней архитектурной моде были слегка наклонными с витринами из стекла и пластиковым обрамлением, которое теперь повсюду растрескалось и было в невероятно плачевном состоянии. А возле огромного давно заброшенного и обветшалого здания супермаркета, он увидел пустую стоянку для автотранспорта - свободное пространство для средств передвижения на поверхности Земли, которых больше уже просто не существовало.
Для человека, еще хоть на что-то способного, жить здесь было равносильно одной из форм самоубийства, к такому заключению пришел Нат.