1
Когда дорога богата все новыми и новыми впечатлениями, время летит незаметно. Так было в эту поездку и у инженер-физика Сергея Саржова и геолога Гурьяна Степанова. Который уже день с самого раннего утра до глубокой ночи они проводят на палубе. Мимо корабля проплывают то непроходимые чащи джунглей, в которые до сих пор не ступала нога человека, то заросшие кудрявыми рощами острова в широком разливе реки, то зеркально спокойные заливы. Путешественники впивались глазами в бесконечно длинные ленты лиан, в невиданные цветы, в птиц с чудовищным размахом крыльев.
Но человек привыкает ко всему. И Сергей с Гурьяном вскоре тоже привыкли и к неожиданным взрывам джунглей тысячами разных голосов, и к нападениям на корабль туч москитов или мохнатых разномастных бабочек. Привычным стал для них и ливень, каждый вечер стеной падающий на корабль, на реку и ее окрестности.
Два месяца длится в здешних местах время дождей. К вечеру небо обычно начинает покрываться коричнево-оранжевой дымкой, потом на солнце со всех сторон набегают свинцовой тяжести и цвета тучи, весь видимый небосвод прорезает ослепительная молния, и вместе с первым же мощным раскатом грома на землю, как из ведра, проливается теплый дождь. Благодаря частым ливням, уровень воды в реке нисколько не убавляется, так что абсолютно нет угрозы, что корабль может сесть на мель или напороться на затонувший когда-то островок.
До наступления ливня матросы успевают завести корабль в один из частых спокойных заливов и поставить его на якорь. После этого в каютах долго слышатся напеваемые вполголоса негритянские мелодии, оживленные разговоры и взрывы веселого смеха. Полюбились неграм и песни их друзей из большой страны Советов.
Вот и сегодня в одной из кают свободные от вахты матросы поют "Подмосковные вечера":
Пэснэ слошэтся и нэ слошэтся
В этэ тэхеэ вэчера…
Слова они, конечно, произносят не ахти четко, но мелодию выводят довольно-таки верно. И эта песня любимого композитора, звучащая в далекой Африке из уст ее гостеприимных хозяев, у Сергея и Гурьяна невольно вызывает теплые воспоминания. Гурьян, сидящий за круглым столом с цветным карандашом в руке, перестает писать, поднимает голову и смотрит на друга.
- Ну, не раскаялся еще, что выехал к Сараматским горам, а?
Сергей отрицательно качает головой:
- Нет, ты же знаешь, как я добивался, чтобы меня включили в экспедицию…
- Но, может, нынешний отпуск тебе все же надо было провести на родине? Не то возьмет твоя чебоксарочка да выйдет замуж, так и не дождавшись суженого! - Гурьян откидывает коротко остриженную голову на спинку сиденья и щурит глаза на Сергея.
- Я же до выезда получил от Ирины письмо, - улыбается тот. - Она только что начала работать в научно-исследовательском институте, не до замужества ей сейчас. Она ведь понимает, как интересуют меня эти горы Сараматы!.. Да и вообще - Ирина есть Ирина! К тому же, если бы я и в этот раз отстал от тебя, вряд ли когда и попал бы к этим горам. Ученые и инженеры Зимбамве уже полностью освоили эксплуатацию атомного реактора, так что меня тут едва ли оставят больше, чем на год.
Гурьян, слушая друга, задумчиво склонился над столом.
- А у меня тут и конца-края не видать работе, - сказал он, то ли довольный этим, то ли заранее предчувствуя, как еще долго ему скучать по родине. - Знаешь ведь, сколько еще неиспользованных богатств в дебрях джунглей Зимбамве! Конечно, я и не мечтаю прошарить все эта дебри, но Сараматские горы должен и хочу проверить сам. Чувствую - такое там кроется!
- До хребта Абуламу мы, конечно, доберемся нормально. А вот дальше как?
- Не волнуйся, Сережа. И до Сараматских гор доберемся.
- Но все же…
- У прошлогодней экспедиции не было цели обследовать Сараматские горы. Но я еще тогда несколько раз наблюдал за ними. Мне кажется, что вершины их - не что иное, как вулканические образования. Геологи Зимбамве тоже так считают.
- Почему?
- К западу от Сараматских гор виднеется целая гряда холмов явно вулканического образования. Видимо, когда зев основного вулкана закрылся, газы, ища выход, взбугрили землю и просочились далеко в стороне. Но напор газов был уже не настолько силен, чтобы выкинуть землю и камни вместе с лавой. Снега на этих холмах нет - видимо, газы из них идут еще до сих пор, тогда как все вершины Сарамат сплошь в белых шапках.
- Гурьян, а что ты думаешь про озеро Сатлэ?
- В прошлом году мы много расспрашивали про Сатлэ у племени, что живет в предгорьях Абуламу. Но никто не смог открыть нам тайну Сатлэ, а многие боятся даже произносить название озера. Сатлэ лежит глубоко в Сараматских горах. В народе ходит молва, что даже самый отчаянный смельчак, поднявшийся к озеру Сатлэ, не сможет спуститься обратно. Его даже называют озером смерти, и уже давным-давно никто не наберется храбрости отправиться к нему на охоту.
- Выходит, Каро обманывает?
- Наш радист?
- Он все старается убедить, что при соответствующей осторожности Сатлэ для людей нисколько не опасно. И многие члены экспедиции верят ему.
- Каро - смелый негр и хороший геолог, Сережа. Родные его живут как раз у хребта Абуламу. К тому же, Каро спит и видит клады Сараматских гор, он прямо бредит ими. По его словам, его дед знает тропу, которая ведет через джунгли к Сараматским горам. Только Каро все еще побаивается своего деда - ведь он ушел из своего племени в город Зликэ тайком. И прошло с тех пор довольно-таки много времени.
- Это я слышал…
Гурьян расстелил на столе широкий лист ватмана и повернулся к другу. Сергей подошел к нему.
- Уже готово? Где же мы теперь проплываем?
- Примерно вот здесь, - ответил Гурьян, ткнув карандашом в один из кружочков на извилистой линии, обозначающей реку. Потом его карандаш скользнул вниз по течению. - Тут предгорья Абуламу. А это - сам хребет. Высадиться же нам придется вот здесь. Пробираться дальше будем пешком через джунгли.
Сергей заметил густую сеть линий на краю карты.
- Ага, цель нашего похода - горы, значит, вот эти. И прямо за ними - Атлантический океан…
- Эх, насколько короче был бы туда путь по океану! - с досадой махнул рукой Гурьян. - Но мешает бурное течение Вольстаф. В старину столько кораблей нашло здесь гибель, напоровшись на рифы! Вот и пролегли все морские пути как можно дальше от страшного течения и рифов…
Сергей, оторвавшись от карты, взглянул на небольшой фотопортрет, стоящий на краю стола. Девушка с короной светлых волос вокруг лица смотрит на парней задумчиво и даже чуточку печально. Так и кажется, что вот-вот разомкнет она свои полные губы и скажет задумчиво и нежно: "Какие вы ни пишите мне утешительные и бодрые письма, я все равно всегда волнуюсь за вас…" Но молчит девушка, молчат и парни, поглядывая на нее. Они все знают о невестах друг друга - разве можно скрыть такое от земляка, с которым кочуешь по бесконечным дебрям Африки в далекой дали от милой Родины!..
На портрете - невеста Гурьяна. Она работает в центральной поликлинике одного из поволжских городов. По настоятельным просьбам Гурьяна, ей, молодому врачу, уже выдали было разрешение на поездку в Зимбамве, но когда геолог узнал, что ему предстоит возглавить длительную экспедицию к Сараматским горам, он срочно послал невесте телеграмму, извещая, что ее приезд придется отложить еще на год. Лиза в ответ прислала ему письмо, в котором не было ни одного слова, но зато в конверте лежали засушенные лепестки первых весенних цветков его родины - лепестки подснежника…
Вдруг каюту, как огненным ножом, прорезала ослепительная молния. Потом загрохотало так, словно кони галопом провезли по палубе тяжелые орудия, и гром, ударившись о ближнюю стену джунглей, умолк так же внезапно, как и грянул. И тучи уже не выдержали собственной тяжести: на корабль, тихо покачивающийся на якорях, на широколистые прибрежные деревья грузно ударил частый и крупный дождь.
- Началось, - недовольно сказал Сергей.
Он растянулся на кровати и стал задумчиво наблюдать за жучком, старательно ползущим по стене к потолку. Гурьян, давно привыкший к здешним внезапным переменам погоды, спокойно продолжал наносить на свою каргу новые кружки и квадратики. Но вот он что-то вспомнил, поднял голову и взглянул на друга, уставившегося в потолок.
- Сергей, - сказал тихо, словно извиняясь за то, что прерывает его мысли.
Тот не ответил.
- Сережа!
- А? Что?
- Ты, я вижу, опять думаешь про ту же Голубую радугу. Я угадал?
- Да.
- Ну и что? Пришел к чему-нибудь?
Сергей присел. В каюте было душно, и он скинул с себя тонкую сорочку.
Нет пока… Ничего определенного… Загадка-то такая, что не очень быстро подступишься. Но вот вернусь на родину - начну проводить кое-какие опыты. Сдается мне, что разгадка тайны этой радуги будет целым переворотом в науке. По крайней мере, в некоторых ее областях.
- Возможно. Каро познакомил меня с воспоминаниями Маккойла лишь в общих чертах. Трудно даже поверить, что такое можно было сотворить еще в сороковых годах. Жаль, очень жаль, что не сохранились расчеты ученого. И как англичане могли додуматься сжечь такие бумаги!
- И Маккойл умер так неожиданно… Конечно же, он знал про этот проект гораздо больше, чем написал в воспоминаниях. Вероятно, ничего не известно и про автора проекта Голубой радуга? Кем он был? Куда исчез совершенно бесследно?