Всего за 350 руб. Купить полную версию
Как они в ту звездную ночь оказались в объятиях друг друга, ни Бруно, ни Антония вспомнить не могли. Вышло все само собой. Стоя рядом с ним, она слышала его дрожь, словно кто в нем бил по струне. И та никак не могла уняться. От рокотка ее, сладко ноя, замирало сердце. Потом Джорди, неуклюже повернувшись, толкнул плечом телескоп, в который она смотрела. Окуляр ткнул ее в надбровицу. Антония инстинктивно отпрянув, ойкнула. Джорди дрожащими пальцами взял ее лицо. И…
Их тянуло друг к другу все эти долгие годы, что они не виделись.
- У меня не было дня, чтобы я не вспомнил то утро, когда ты в поисках Джакомо пришла ко мне, - говорил он.
И это была правда.
- Я помню… Я тоже думала о тебе, - уткнувшись носом в его под мышку, сказала она.
И это была правда. Хотя, бывая с другими мужчинами, она забывала о нем. Hо когда вернувшийся из Неаполя Джакомо сообщил, что завтра сюда подъедет Бруно, у нее екнуло сердце. Ей тогда показалось, что она о нем никогда не забывала и между ними уже давно что-то произошло, хотя ничего не было. Антония не находила себе места. Она не знала, чем занять себя, чтобы не думать о нем. И поняла она, что все эти годы ее связывала с ним невидимая нить, которая наконец сплелась в узел. Теперь они встретятся. И будет это завтра. А это - завтра - длиннее прожитых лет. Однако и в наступившем дне им не удалось встретиться.
…О карете не было ни слуха, ни духа. Джакомо, с полудня поглядывавший на часы, явно нервничал. Он бегал по комнатам, распекая попадавшихся ему на пути лакеев. По его расчетам, Ноланца уже должны были доставить сюда. Он позаботился о смене лошадей на их пути. Остановок нигде не должно было быть. "Неужели не удалось", - кусал он губы.
К трем часам дня Джакомо, забежав к Антонии, с порога со злым упреком крикнул:
- Ваш мерзавец Беллармино спутал все мои карты. Он все-таки уволок Ноланца к Климентию.
- В чем дело, граф? - холодно бросила Антония.
И тогда только он рассказал ей, что ездил в Неаполь, чтобы организовать побег Бруно из тюрьмы. А дабы не навлечь на себя никаких подозрений, покинул Неаполь раньше.
- Какие подозрения? - в недоумении вскинув брови, спросила герцогиня.
- Какие, какие?!.. - по-мальчишески встопорщился он. - Ваш козломордый Беллармино… Я хотел устроить все через него. Так он не то что отказал, а пригрозил: мол, если я буду продолжать просить кого за Ноланца, то его долг христианина и легата, доложить об этом папе и святой инквизициии. У него, дескать, приказ от Его святейшества, богова наместника, привезти еретика в Рим.
Поняв, в чем дело, Антония заставила Джакомо сесть рядом с собой.
- Козломордый - подлец. Я знаю, - смеясь сказала она. - Hо соблаговоли, граф, обо всем подробней.
Выслушав его, герцогиня, кипевшая негодованием не меньше Джакомо, тем не менее, взяв себя в руки, довольно здраво и спокойно рассудила:.
Джакомо, никаких оснований так изводить себя нет. Подумай и рассчитай. В десять он садится в приготовленный тобой экипаж… Так?
Джакомо угукает.
- От Неаполя до Флоренции с двумя заменами лошадей - шесть часов бега… Непредвиденное может быть? Колесо например сломалось.
- Hе должно быть, - бычится Джакомо.
- Hу, знаешь…, тянет Антония. - Вместе с тем, возьмем в расчет и это… В общем, сейчас пока три часа пополудни… Подождем еще с часика два.
- Подождем, - угрюмо соглашается он, порывисто поднимаясь с места.
Доводы Антонии несколько успокоили Джакомо. Действительно, в дороге все могло случиться. Покружив по комнате, Джакомо подошел к погруженной в свои мысли Антонии.
- Простите, герцогиня, - тоном провинившегося ребенка сказал он, поцеловав ее руку. - Я очень нервничаю…
- А я схожу с ума, - проговорила она вслед удалившемуся Джакомо.
…Карета подкатила к замку в пятом часу вечера, Джакомо поджидавший ее на площадке у парадного входа, срывающимся от спазма в горле голосом крикнул:
- Закрыть ворота!
Потом вполголоса, стоявшему рядом с ним камергеру, бросил:
- Чезаре, синьора Бруно проводите в мой кабинет.
Джорди, закутанный в плащ с накинутым по самые брови капюшоном, легко перепрыгивая ступеньки, взбегал к поджидавшему его камергеру.
Это был он. Антония узнала бы Ноланца, будь он трижды укутанным и перекутанным плащами. Узнала бы по двум запомнившимся ей характерным привычкам. Бруно ходил чуть выдвинув вперед правое плечо и имел манеру закидывать одну руку за спину. Как сейчас. Выпростал-таки из-под одежд руку.
Антония с трудом сдержалась, чтобы не выбежать ему навстречу. Затаившись в своем укрытии, она видела, как Бруно прошел в кабинет Джакомо, а несколько минут спустя они вместе вышли в холл, где Ноланца поджидал Чезаре.
- Да, учитель, - вспомнив что-то, Джакомо крикнул вслед спускавшемуся на первый этаж беглецу… - Вас хотела бы видеть Ее величество герцогиня Антония.
- Она здесь?! - радостно вскрикнув, он бросился было назад, но, спохватившись, остановился.
- Нет! - сказал он. - В таком виде? Перед ней? Hи за что! От меня воняет тюрьмой и потом.
И это Антония из своего укрытия видела и слышала. И от его искренней и непроизвольной реакции у ней захолонуло сердце.
2
…Разморенный горячей ванной и сытной едой, Джорди, прежде чем подняться к хозяевам, решил немного полежать. Лег и как провалился. Пришедший за ним Чезаре сколько его не тормошил, добудиться не смог.
Встретились они за завтраком.
- Вы стали еще красивей, Ваше величество, - прижался он губами к ее запястью.
- Спасибо, синьор Бруно. Однако, не могу не заметить, что и вас долгие скитания и тюрьма не обезобразили, - скользнув по нему холодновато-серыми глазами, отреагировала она.
- В яблочко! Время в нем как будто остановилось, - подхватывает Джакомо.
- Как будто, - усмехается Бруно.
- А с чего вы, синьор Бруно, так хмур? Плохо спалось? Чем то огорчены? - заинтересовалась вдруг Антония.
"Hу и ну!" - удивляется Бруно ее проницательности, подбирая про себя подходящее объяснение, чтобы, не соврав, уйти от прямого ответа.
- Он спал как убитый, - хохочет юный граф. - Я дважды посылал за ним Чезаре. Тот не мог его растолкать.
- Я спал хорошо, - улыбается Бруно.
- Что же в таком случае вас печалит? - не унимается Антония.
- Ничего, - бормочет Джорди, а порызмыслив, решил все-таки сказать. - Когда поднимался к вам в окно я видел, что закладывают карету. Hа дальний выезд… Вы уезжаете?
Произнесенное им "вы", прозвучало весьма хитро. Относилось оно и лично к Антонии, и одновременно к ней с Джакома. Он, конечно же, имел в виду ее.
- Я никуда не собираюсь, - потянувшись за бокалом вина, бесстрастно промолвила герцогиня.
- Это я отбываю, любезный синьор Бруно. В Венецию, - уточнил Джакомо. - Осмотрюсь, обговорю и пришлю за вами. В Венеции безопасней…
Джорди аж засветился. Это не ускользнуло от наблюдательной герцогини. И пока они завтракали. Антония то и дело ловила не себе его восторженные взгляды. Hе ускользнуло от нее и то, что он делал это, как ему казалось, с величайшей осторожностью… Hо кто и когда мог провести женщину?..
Отвлекая внимание Джакомо от проступившей на щеках Ноланца пунцовых вспышек радости, Антония попросила беглеца поведать, как его угораздило в тюрьму, и о подробностях побега.
Упрашивать себя Бруно не заставил. Рассказывал все без утайки и прикрас, не боясь перед своими слушателями показаться смешным и жалким в тех переделках, в какие ему приходилось попадать. Джакомо слушал его, забыв о завтраке. Антония тоже. Они, казалось, вместе с ним пережили и голод, и гонения, и побои… А когда он говорил о том моменте, как его по гравию волокла из Нолы лошадь, Джорди показалось, что у герцогини на глаза навернулись слезы. Джакомо смотрел на него с нескрываемым восхищением, как на героя. Совсем еще юноша. Мир для него пока розов…
Как бы там ни было, оба его слушателя, хотя каждый по-своему, воспринимали его одиссею очень близко к сердцу. Все отражалось на их лицах.
Джорди видит, как они напрягались, когда он пересказывал свою встречу с Беллармино. Джакомо посуровел. Антония подалась вперед, стараясь не пропустить из этого эпизода ни единого слова.
- Легат козломордый, - играя желваками, комментирует Джакомо.
Герцогиня, бросив быстрый, полный укоризны взгляд на молодого человека, в своем высказывании была помягче.
- Он повел себя неподобающе.
- Он жаждет кардинальской мантии и ради нее готов поступиться честью дворянина, - продолжал кипеть Джакомо:
- Вы слишком строги к нему, граф, - осторожно говорит Антония.
- Нисколько! - огрызается он. - Его святейшество папа пообещал ему кардинала, если он доставит Ноланца в Рим. Роберто сам мне сказал об этом.
- Hе судите строго, граф. Да не судимы будете, - поддерживая Антонию, останавливает его Бруно.
Джакомо машет рукой. Мол, пустое. Спорить с ним по этому поводу они не собирались. Антония неприятный для нее разговор о Беллармино переводит в другую плоскость.
- Hу скажите, любезный Джордано, чего это вам вздумалось предавать гласности "Изгнание торжестующего дьявола"?.. Да, понимаю, вы сделали это для людей, чтобы они стали хоть немного поумнее. И что же?!.. Теми же людьми вы были биты.
- Они не ведают что творят, - кротко парирует Ноланец.
- Как же! Hе ведают! - вызывающе, с издевкой вновь вскипает Джакомо. - Ловят, травят, бросают в тюрьму, пытают… И не ведают. Очень даже хорошо ведают. Скажите, что и милые разбойнички не знают, с чего это их несет на дорогу убивать и грабить!