- Агась, в брюхе моёй чтой–то урчеть, - милостиво согласилась президентша. - Ну, пойдам до столу, чоля?
* * *
Все трое степенно проследовали к широкому, но невысокому столу из ценных пород дерева с замысловатой инкрустацией, изображавшей легендарного багатура, оседлавшего дракона. Президентша с премьершей уселись на мягкую скамью, укрытую ковром. Огинскому указали на жёсткую банкетку, но на словах присесть не пригласили. Поэтому он остался стоять по стойке смирно.
- Ты, пылковник, предавшшик нам али враг упёртый? - пронзила его взглядом президентша.
- Я патриот своего отечества, ваше высокопревосходительство, - с достоинством ответил Огинский.
- И за тышшу мильёнов не продасси?
- Да чоб мне как псу издохнуть, сударыня пердизентша! - громко отчеканил Вацлав на сибирском языке.
- Ить оно–тко как! И на осударственном языке балакать можешь. Чож ты от москальщины никак не отстанешь?
Премьерша подпёрла щёку рукой, как бы пригорюнилась:
- Агась, матушка. Скоко есь в белым свете сволочных москалёв, всяк з них на Сибир наш зырица. Нет веры йму, матушка–пердизентша. Вопосля схочет жахнуть через границу до супостатов, от гля–ка сама, какой он.
- Ты погодь–ка! - осадила её президентша. - Не твой черёд по протоколу.
- Звиняйте, ваше высокопревосходство! - покорно склонила голову премьерша и отступила на шаг.
Президентша вытащила из бумажного колечка салфетку и расстелила перед собой.
- Ономнясь чуяла я чой–то непотребное про тя, пылковник. Аль брешут люди? На кой ты в летнем лагере для деток погром устроил?
Огинский опустил глаза, чтобы не выдать гнева.
- Мне нанесли личное оскорбление, ваше высокопревосходительство. Мало того, что мою жену и детей насильно отняли от меня…
- Йо ужо распытали, жонку–от твою бывшую. Да толку–то! Мы–ста ничо так и не скумекали до энтих пор то ись. Чой–то стало понятно опосля, тока тада ваще не заставалася походу уж ничо другова изделать, как тя на пензию услать.
- Воля ваша, экселленц.
- Ить–ты какие ерои у нас - и на пензию в молодых годах согласен! Кто–то за них бут осударево дело делать, пектися в жару, а они бут в студёнки на пензии потаиваца?
Огинский на этот раз осторожно помалкивал, чтобы лишний раз не раздраконить власть.
- Я коли я тя на дыбу вздёргну?
Огинский, еле сдерживаясь, опять перешёл на государственный язык:
- Свою вольготу всё одно не продам! Мёртвые страму не имуть.
- Вумный дюже?.. Ладно, можете сесть в моём присутствии, полковник, - устала балакать госпожа президентша на государственном языке, когда уже язык себе сломала на родной нижнесибирской "балачке". - Можете говорить по–великорусски, нас тут всё равно никто не слышит.
Она царственно хлопнула в ладоши. Тут же появились угодливые лакеи–официанты с подносами. Они разлили целебный чай саган–дайля.
- Священная трава основы ян, чай мужской силы, полковник. В переводе означает "трава продлевающая жизнь". Омолаживает организм и повышает потенцию. Эту траву использовали все шаманы, колдуны, кочевая знать и даже китайские мандарины.
Огинский кивнул. Он знал, что чай саган–дайля заваривают спецназовцы и киллеры вместо амфетаминов. Президентша многозначительно выгнула бровь:
- Как москали встречают гостей хлебом и солью, так сибиряки - чаем с молоком. Недаром говориться: "Чай с молоком - для друга!"
Вацлав поклонился и приложил правую руку к сердцу в знак благодарности. Президентша самолично поставила перед ним пиалу с чаем.
- По сибирскому обычаю, гостям подают неполную чашку обеими руками. Напиток может вам не понравиться из–за непривычного вкуса, но не попробовать его - значит выказать неуважение.
- Спасибо, ваше высокопревосходительство, - склонил голову Огинский и быстрыми глотками выпил всю чашку.
- Сибирский чай обязательно должен быть зелёным, жирным и солёным. Вы как патриот своего государства должны знать наши национальные блюда, - с насмешливой улыбкой продолжала президентша. - Вот, например, перед вами сушёная спрессованная творожистая масса - хурут, которая заменяла кочевым скотоводам хлеб.
- Или курут… Его выдают диверсантам на многодневных заданиях, - тактично дополнил сообщение Огинский.
- А вот это что, знаете?
- Знаю, это позы, огромные пельмени на пару. Самое главное при поедании поз - не дать вытечь драгоценному мясному соку. Поэтому их едят только руками.
- Да, бууза едят только так. А это что за сакральное блюдо?
- Саламат из сметаны и муки.
- Верно - шаначан зоохэй, просто очаровательный по вкусу сметанный крем. Это приветственное блюдо. Обязательно сопровождается благопожеланиями уважаемым гостям. Его подносят и едят только правой рукой. Угощайтесь в знак уважения перед вашими заслугами.
- Премного благодарен, экселленц.
Огинский застыл, неподвижно, чтобы погасить предательские живчики на скулах, готовые вот–вот задёргаться на скулах. Экскурс в национальную кухню не предвещал ничего хорошего.
- А как вам наши сибирские пельмени и мясо по–сибирски? В старину охотники, уходя в тайгу зимой, брали с собой в холщовых мешочках замороженные пельмени, которые достаточно было бросить в кипяток и после их всплытия блюдо с крупными и ароматными пельменями уже готово.
- Наши горные стрелки тоже берут с собой пельмени, - согласился Огинский.
- А в чём изюминка нашего мяса по–сибирски?
Огинский глупее глупого выпятил глаза и мотнул головой.
- Особенностью приготовления мяса по–сибирски, или по–таежному, являются приправы из молодых побегов папоротника и черемши, которые закатываются в мясной рулет. К мясу подаются запечённая в духовке картошка и замороженная ягода, чаще брусника или клюква.
- Мои предки живут в Сибири с 1863 года, экселленц, - скромно напомнил Огинский.
- Ну и, конечно, национальный стол немыслим без сибирских пирогов - с брусникой, рыбой, черемшой, рисом, грибами и яйцом. А вот насчёт горячительного…
- Кумыс, - вздохнул Огинский.
- Разумеется, cэгээ - прекрасное лечебное средство и чудесный тонизирующий напиток. Кумысом тоже встречают почётного гостя.
Огинский выпил широкую плоскую чашку:
- Спасибо, очень вкусно.
Президентша умолкла, потому что налегла на пирожки. Разговор на кулинарную тему подхватила сухопарая премьерша:
- На десерт - наша национальная гордость. Кашу из кедровых орешков сибиряки готовили для отощавших людей. После употребления этого блюда даже сильно заморённые охотники поправлялись в течение двух недель.
- Какие тонкие приправы! - причмокнул от удовольствия Огинский.
- Моду на пряности переняли из Китая наши сибиряки–землепашцы. А вот у сибиряков–кочевников пища, как правило, пресная и вообще бедна вкусовыми оттенками - они почти не используют специй. Кочевая жизнь народа не способствовала развитию гастрономических изысков. Зато они готовят отличный хойтпак, - причмокнула фиолетовым языком премьерша и блаженно наполовину прикрыла глаза.
- Или айран, - похвастался Огинский знанием национальной кухни. - Из него гонят молочную водку арака. Алкоголя там немного - примерно 20 %. Чтобы получить более крепкую водку, её перегоняют вторично и доводят до 70–80 градусов.
- Угощайтесь, полковник, - пододвинула премьерша к нему объёмистый бокал.
- Пью за процветание нашего отечества!
Огинский ещё по срочной службе знал, что молочная водка имеет не слишком приятный на вид цвет, а запах её вполне соответствует цвету. И вкус у неё такой, что лучше пить араку одним махом, чтобы не выблевать.
Президентша покончила с пирожками и махнула лакею с набором дымящихся трубок на подносе.
- Выбирайте на свой вкус, полковник, - предложила президентша, а сама взяла полированную трубку из вишнёвого корня. - Мы в нашей стране, разумеется, боремся за здоровый образ жизни, но табак, как и арака, - любимая пища горных духов. Так мы воздаём должное культу предков. У нас ведь в нашей родной Сиберии мультиконфессиональность, разумеется, с преобладанием…
- Буддизма? - прикинулся простачком Огинский.
- Нет, традиционного сибирского язычества. Буддистских лам в красочных дацанах мы используем для представительских целей. Многие видные западные деятели увлечены экзотическим буддизмом, а наши шаманы и колдуны им почему–то не очень симпатичны.