Всего за 19 руб. Купить полную версию
- Когда они убедятся, что наука полностью бессильна, то отпустят вас обратно ни с чем. А может, и не отпустят.
- Почему это не отпустят?
- Да потому, что это ясно как дважды два, - ответил решительно отец Иоанн.
- Конечно, ясно, - пришла на помощь Аида. - Если ты сможешь, то и другие смогут, а там все будут летать куда хотят без билетов и пропусков.
- Частично правильно, - сказал отец Иоанн. - Вы будете тогда представлять большой интерес для иностранной разведки, которая захочет использовать вас для разведывательных полетов.
Тут Марии явственно представились иностранные шпионы, наводняющие тихий городок, шурующие по углам, подстерегающие ее в погребе, на берегу, в колодце, все в серых шляпах и черных очках.
- Вас могут украсть, - закончил Иоанн и в ужасе закрыл глаза.
- Господи, - сказала Мария. И не нашла больше слов. - Я. - повторяла она. - Я.
- С нами крестная сила, - вторила ей Аида.
- Но! - крикнул вдруг Иоанн, прервав стенания. - Но! То, что произошло с вами, не имеет отношения к науке!
Была гробовая тишина. От гласа Иоанна пресеклось дыхание Марии, замерла в ужасе Аида.
- Это чудо, явленное творцом, чтобы вернуть на путь истинный и вас персонально, и других отступивших от веры граждан!
- Ну уж, - сказала тихо Мария. - Давление у меня.
- Погодите, - прервал ее вошедший в сладостный экстаз Иоанн. - Слушайте меня! Я изложу свою гипотезу по пунктам. Пункт первый: вы - хороший, добрый, но заблудший в неведении человек, так?
Взметнувшийся перст Иоанна уперся в грудь Марии, та отшатнулась и чуть было не взлетела к потолку вместе с табуреткой.
- Так? - требовал Иоанн.
- Так! Так! - закричала от двери сообразившая, что к чему, Аида. - Она хороший человек. Только темная.
- Я и говорю. - Иоанн вскочил с табуретки, задрал рясу, сунул руки в карманы брюк, ибо это помогало ему собраться с мыслями. - Разве Мария не идеальный объект для того, чтобы через посредство ее явить благую волю? Сам отвечаю - идеальный!
Далее Иоанн говорил отчетливо, медленно, ставя точки после каждого слова:
- И. Потому. Господь. Дал. Тебе. Грешнице. Способность. Летать. Явил. - Далее скороговоркой: - Весь мир содрогнется, узнав о тебе, все газеты мира, все люди мира.
Иоанн поперхнулся, и, пока откашливался тонким, негрозным голосом, Мария пришла несколько в себя и спросила осторожно:
- А вот пенсия.
Мария еще не приняла никакого решения и внутренне не отказывалась от свидания с врачом, но подумала, что если ее новая способность может заключать в себе выгоды, то нужно узнать, что за это предлагает церковь.
- Пенсия! - в голосе Иоанна звучал сарказм. - Истинно верующие люди не оставят вас! Деньги… да я сейчас же посылаю в Москву телеграмму. Через два часа прилетит самолет с деньгами, которых вам хватит и на новый дом, и на новый сад. Аида, останетесь здесь. Следите за входом! Никого не впускать! Отвечаете головой и бессмертной душой. Ясно?
- Ясно, - ответила Аида голосом старослужащего капрала, затворила за Иоанном дверь, уселась напротив Марии, не спуская с нее глаз.
Уже полчаса как Мария была невесомой. Она несколько привыкла к новому своему положению, научилась держаться за предметы, и если неожиданное появление Иоанна смутило ее, речи его привели в растерянность, то уже через пять минут после его ухода Мария обрела способность трезво размышлять, и чем больше она размышляла, тем больше крепло в ней желание посоветоваться с представителями науки, по крайней мере с лечащим врачом Раисой Семеновной. Правда, деньги бы не помешали - зять собрался строить кооперативную квартиру, и дочь уже не раз спрашивала в письмах, не сможет ли Мария помочь чем-нибудь, да и не грех было бы объехать перед смертью родственников, а ехать без подарков, на иждивение, не хотелось. Но надо подумать о том, что и зятья, и дети занимают положение, и не весьма удобно им будет узнать, что их мать и теща возносится в небеса.
Аида сидела по стойке "смирно", глядела строгим глазом, и было Марии очень неприятно. Мария отвернулась от нее, посмотрела в окно, на свежую весну. Да, если в ее новой способности есть смысл, то не на одном отце Иоанне свет клином сошелся.
Надо было действовать, причем пока не вернулся голубоглазый попик. Но сначала надо было обмануть Аиду и незаметно взять остатки порошка. Если он попадет к Аиде и батюшке в руки, то они и без нее отлично обойдутся, сами примутся летать по воздуху, и тогда, даже в крайнем случае, Мария от них ничего не получит и не услышит.
- Я пойду к себе, полежу, - сказала Мария. - Что-то голову ломит.
- Да что ты, - вскинулась Аида. - Ты не беспокойся. Я тебе помогу, я тебя сама на кроватку уложу, одеяльцем прикрою. Ты отдыхай.
Аида помогла Марии перебраться в комнату, но дальше дверей Мария квартирантку не пустила - послала обратно на кухню за водой, а сама кинулась к столу, пузырек сунула за пазуху и перелетела к кровати так, чтобы не промахнуться мимо стального шара на спинке.
Аида обнаружила хозяйку смиренной, лежащей поверх одеяла: рукой вцепилась в металлическую сетку, глаза закрыты и на губах неземная улыбка. Именно эта улыбка более всего смутила охранницу. Некоторая работа мысли привела ее к выводу, что бог несправедлив, так как предложил средство от давления не ей, верной и обиженной людьми Аиде, а Марии, которая никогда благочестием не отличалась и от бога была далека. Правда, Аида в присутствии отца Иоанна вынуждена была признать, что Мария - хороший человек, но на самом деле у нее были большие в этом сомнения.
- Где баночка-то? - спросила Аида, не скрывая неудовольствия.
- Баночка пропала, - ответила готовая к вопросу Мария. - Баночку твой господь дал и потом взял.
- Спрятала?
- Ну как ты со мной говоришь, Аида? - елейным голосом ответила ей Мария. - Узнает батюшка Иоанн, что он тебе скажет на такие сомнения?
- Спрятала, - убежденно сказала Аида. - Спрятала, чтобы мне не досталось. А может, мне это вознесение куда больше твоего нужно.
- Не мели чепухи, - сказала Мария. - Я на двор пойду.
- И не думай. И не помышляй. Лежи и жди батюшку.
- А ты меня не гневи, - сказала Мария, чуть взлетая над одеялом.
- Баночку дашь, выпущу на двор, - сказала Аида.
- Нету никакой баночки. И не было. Видно, твой дьявол тебя попутал.
- Врешь!
Как и большинство религиозных людей, Аида отличалась трезвым, не замутненным мистическими видениями разумом. Вера ее концентрировалась вокруг очевидных, вещественных, осязаемых предметов - пышнотелого храма с высокопарной колокольней при нем, позолоченного иконостаса, уютного свечного запаха, голубых глаз и неухоженности отца Иоанна. Зрелище летающей хозяйки в первый момент испугало, но потом ее ум отверг вмешательство потусторонних сил и вернулся к версии с лекарством от давления.
- Отдай порошок, - упорствовала Аида, все более входя в гнев. И в ослеплении не заметила, как Мария оттолкнулась от кровати и, подобно пушечному ядру, пролетела со свистом мимо, загрохотала, охнула громко в сенях и звякнула французским замком.
- Стой! - бросилась за ней Аида. - Батюшка не велел. - Аида успела ухватиться за край юбки, но Мария лягнула ее, оставила в кулаке противницы клок материи и свободно взлетела в свежий, прохладный весенний воздух.
Лягая Аиду, Мария получила дополнительный толчок, который вознес ее выше берез и крыш, и там она медленно воспарила, - во все стороны разлетались вороны и прочие птицы, которые каркали и верещали от страха. Аида уменьшилась, крики ее заглохли в птичьем гаме, она махала ручками, мечась по двору, как флагом размахивая клоком юбки.
В небе было холодно, ветрено и боязно. Летательная сила могла окончиться в любой момент, и не успеешь достать из-за пазухи пузырек и подкрепиться. Тогда, зависнув в воздухе, Мария решилась употребить еще порошка, для страховки.
Доставать пузырек было несподручно, руки плохо слушались - нигде не было никакой опоры, страх сковывал и путал движения. И нет ничего удивительного в том, что Мария лишь успела раскрыть склянку, как та выпала у нее из руки и полетела к земле, рассыпая веером белый порошок. И скрылась в колодце одного из окраинных домиков.
Мария попыталась было спикировать вслед за пузырьком, но ничего из этого не вышло.
Коченели ноги. Где-то внизу бежала, спотыкаясь и вскрикивая, Аида, люди задирали головы, удивляясь и переговариваясь. Некоторые показывали пальцами вверх, но высота уже была значительной, и Марию можно было принять за крупную птицу.
"К поликлинике, - подумала Мария. - Скорее". Но прошло еще некоторое время, прежде чем ей удалось найти нужный воздушный поток и приноровиться летать, пользуясь руками и юбкой вместо крыльев. Потом дело пошло на лад, и через десять минут Мария уже реяла над красной железной крышей поликлиники.
С громадным трудом она спустилась до сосны, росшей у входа, а там отломала от вершины сук, с помощью которого совершила плавное приземление.
Не было даже времени привести себя в порядок. В любую минуту могли появиться преследователи. Мария обменяла сук на половинку кирпича, валявшуюся под деревом, и проследовала к двери.
Посетители, сидевшие в очереди к терапевту, с удивлением разглядывали странную женщину с кирпичом в руке, растрепанного и взволнованного вида, которая объявила им:
- Я без очереди.
- Как же так, - сказал кто-то несмело. - Ведь мы тут уже час ждем.
Раиса Семеновна отпускала пациента, выписывала ему лекарства и, не оборачиваясь к двери, сказала:
- Я вас не вызывала. Подождите.
- Не могу ждать, - ответила Мария. - Ни минуты не могу ждать.