Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Монстр питался только мясом. Несмотря на свои внушительные размеры, он ел мало – за день ловил десятка три собак. Он шел от поселка к поселку, но не находил там жителей. Жители, предупрежденные заранее, уходили сквозь лес; многие становились жертвой хищников, но большинство спасалось. Район примерно в пятьсот квадратных километров теперь был почти безлюдным. СМ ни разу не подпустил людей на расстояние прямой видимости и ни разу не ушел дальше двенадцати километров по прямой. Когда люди останавливались на привал, монстр останавливался тоже. Он ждал. Ждали и люди; но люди уже устали ждать. Они устали ждать и идти. Останавливаясь на привал, они быстро глотали таблетку, ложились и засыпали, не прикрывая лиц и тел. Гессе просыпался ночами и ходил по ночному лагерю, совершенствуя свои профессиональные знания. Иногда он подолгу сидел у какого-нибудь из тел и смотрел, как оно превращается. Чундрики лежали как бревна – чундрикам не снились сны. Трое из мужчин во сне бредили эротикой, лицо Хоста всегда вытягивалось и становилось похожим на морду ящерицы, Кларисса меняла физиономии, оставаясь такой же некрасивой. Мастер просто открыл глаза и спросил наблюдателя, чего ему нужно.
– Собственно, ничего.
– Тогда почему не спишь?
– А ты почему?
– Я думаю, – ответил Мастер.
– Думать надо днем.
– А у меня ночные мысли.
– Это какие же?
– Длинные, обо всем.
– О нем?
– О нем? Нет, о нем – нет. Он сам о нас подумает. Я думаю о людях. У людей ведь есть уровень – точно? Это не ум, не сила и не личная ценность. Большинство – просто ничтожества, на них противно смотреть, с ними противно говорить или стоять рядом. Такие сразу видны. А другие не безнадежны. Наверное, есть такие, которым стоит подражать – я, правда, их не видел. Я думаю почему так, и как найти критерий. Еще я думаю, правильно ли это и стоит ли изменять соотношение.
Если я прибавлю к живым одного, который должен умереть – изменит ли это что-нибудь или не стоит стараться?
– Кого ты собираешься прибавить к живым?
– Тебя.
– Я еще не умер.
– Но все к тому идет.
– Я пока не замечал чтобы что-то куда-то шло.
– Ты знаешь что-такое шахматы или стиль Кош-Каш?
– Это такие системы, где ты не видишь опасности до тех пор, пока не станет слишком поздно.
– Завтра мы пройдем невдалеке от покинутого дворца. Пойди туда и запомни все, что там увидишь. Прийдет время и все пригодится.
– Откуда ты знаешь, что будет завтра?
– Это так же просто, как продолжить числовой ряд. И это так же сложно объяснить тебе, как объяснить кошке устройство дверного замка.
15
На следующий день начались горы. Горы были не слишком высоки, но идти приходилось все время вверх и высокие стрелы травы с метелками на концах осыпали лица пыльцой. Деревья стали кустистыми и колючими. Пот стекал по спинам.
Впереди высились белые скалы, – чтобы развлечься, Гессе присматривался к складкам камня и находил в них странные лица, изображения зверей, указатели, зачаточные буквы и даже слова. Глаза начинали слезиться и болеть.
– Я дальше не могу! – сказала Кларисса и остановилась. – У меня все очки желтые от пыльцы. Я ничего не вижу.
Гессе потер глаза.
– Я тоже ничего не вижу, – сказал он, – изображение расплывается. Это пыльца. Мне в глаза попало больше всех, потому что я шел первым.
Коре снял пыльцу с травинки и сдул ее под пластинку микроскопа. Выключенный микроскоп обычно служил карманным зеркальцем, а включенный мог давать любое увеличение – от десяти до ста тысяч.
– Тысяча! – приказал он и зеркальце затуманилось, потемнело, показало живую пылинку – золотую на черном фоне.
Маленький шарик пыльцы имел множество щупалец с крючками. При тысячекратном увеличении крючки выглядели устрашающе. Щупальца периодически сокращались.
– Это не опасно, – сказал Скатт. – То есть, это нам не опасно, а вам это можеть разъесть глаза. С туристами такое бывало. Если пыльцы много, она начинает вгрызаться в глаз и оставляет там много дырочек. Потом начинается воспаление.
Нужно очень хорошо промыть. Тут неподалеку был центр отдыха, там должен быть бассейн, фонтан, водопровод и все такое. Но я уже не ходил здесь лет двадцать.
– Вы были здесь?
– Я люблю это дело. Когда-то я водил туристов. Теперь вот с вами, по старой памяти. Жаль, что мы не дошли до скал. Как раз здесь уникальное место: здесь есть висячая скала. Кажется, что она вот-вот упадет, такой себе миллион тонн камня, но не падает. Жутко под ней стоять. Отсюда еще не видно, ее деревья закрывают.
– А если она упадет?
– Камень живет по собственному времени, очень медленно. Если скала и падает, то раз в тысячу лет. Слишком мала вероятность, что она придавит именно вас. Не пойдем?
– Обойдемся без скалы. Теперь куда?
– Налево – там будет проход между деревьев. Потом вниз. Очень красивое было место. Висячая скала, я хочу сказать.
– Гроза?
Послышался отдаленный гул, похожий на раскаты грома. Гул, потом несколько громких сухих щелчков. Камень величиной с голову красивейшей медленной дугой взлетел в небо, вращаясь, – упал в заросли. Что-то громадное ломилось сквозь лес.
Коре снял со спины автомат и поднял стекла защитных очков, опустился на одно колено.
– Всем отойти! Бегом по дороге!
От следующего удара вздрогнула земля и качнулись деревья. Треск – и каменный кубик скалы, расколовшийся надвое, остановился в десяти метрах от людей. Тот осколок, что был поближе, имел метров пятьдесят в высоту.
Земля еще продолжала гудеть, но медленно затихала.
– Это та самая скала, что никогда не падает? – он снова повесил автомат и подошел к камню.
Светлая поверхность была вся в мелких выщербинах, похожих на следы пуль или осколков. Поверхности излома не было – всесто нее блестела свежая поверхность среза. Подошел Хост.
– Смотри.
– Вижу. Это отрезано лучом. Нас здесь ожидали, чтобы сбросить ее нам на головы.
– Если бы мы не свернули в сторону?
В воздухе кружились кричащие птицы, поднятые из гнезд и тайных щелей. Птицы падали одна за другой, как будто кто-то сбивал из беззвучными выстрелами. А вот и луч, – подумал Коре, – он же срезает их лучом. Теперь они пошевелятся на материке.
16
Покинутый дворец был шестиэтажным, но первый этаж занимал больше места, чем остальные пять. Пять верхних этажей – что-то вроде гостиничного комплекса, а первый – великолепные залы в каком-то из древних стилей. Каменные полы покрыты стеблями ползучих трав, в травах шмыгают ящерицы. Все загажено птицами, птицы чирикают под потолками и каждый звук многократно усиливается, отразившись от стен.
Во второй зале был бассейн с проточной водой и Гессе, который уже начинал стонать от боли, бросился в воду прямо в одежде.
– Ничего, главное это хорошо промыть, – еще раз повторил Скатт.
Коре и Хост отошли от остальных и тихо совещались, чундрики начали мочиться в воду и друг на друга, остальные пошли осматривать окрестности. Опасности не было. Если бы монстр приблизился на расстояние четырех километров, обязательно включилась бы сирена. Передвижение врага контролировалось спутником. А вот срезать скалу он мог и с большего расстояния. Нужно быть аккуратнее в горах и советоваться с туристом, – подумал Коре.
Гессе промыл глаза, вышел из воды по мраморным ступеням, столкнул в воду чундриков и осмотрелся. Покинутый дворец. То самое место. Мастер и женщина преспокойно болтают в ослепительном проеме дверей, таким тоном, будто ничего не случилось. Как будто я и не говорил с ним прошлой ночью. Интересно, к какому сорту людей он относит меня? Или мне приснился тот разговор?
Он вошел в брошенную шахту лифта и посмотрел вверх. В принципе, до второго можно подняться по решетке, а там дальше будут обычные лестницы.
17
Толстые пыльные ковры гасили звук шагов. Так тихо, что не слышно даже собственного дыхания – паутина тишины. Еще на втором этаже он почувствовал, что он здесь не один. Он умел чувствовать взгляд в спину. Коридоры шли, пересекаясь, квадратами, на лиловых мягких дверях светились золотые кружки трехзначных номеров. Чересчур тихо. Он слегка ударил ногой стену – никакого звука.
Это значит, что включена система интерференционного гашения. Светильники выключены; в торцах коридоров – яркие окна, но в самих коридорах – тьма, которая сгущается к центру. Как он сказал? "Я собираюсь прибавить тебя к живым"? Это обнадеживает.
Коридоры четвертого этажа оказались совершенно темными; лишь тлели в начале каждого контрольные лампочки, которые не требовали расхода энергии, так как питались солнцем.
Он шагнул во тьму и лампочка за его спиной потухла. Тот человек, если это только был человек, наверняка имел два преимущества. Первое: он хорошо ориентируется здесь. Второе: он сзади. Возможны еще два. Первое: он может быть вооружен. Второе: он может иметь очки ночного видения. Легкий шорох сзади. Еще один, громче и впереди. Гессе вздрогнул, отпрянул в сторону и прижался к стене.
Спокойно. Он пытается тебя напугать. Он просто выключил гашение на секунду.
Он знает, как рвет нервы любой звук в этой мертвой тишине. Значит, он не видит, и не может стрелять.
Он снял ремень и начал вращать его вокруг себя. Тяжелая пряжка оттягивала руку и отдавла щелчки в кисть, когда касалась стен. Вот так, вперед, к лестнице.