Владимир Викторович Портнов - Мезалийцы стр 13.

– Духи ведают: "Твоя земля там, где одно огненное светило и одно тусклое".

Я удивлённо посмотрел на жреца, и конечно понял, что речь идёт о моей родной планете, о солнце – огненном светиле и луне – тусклом.

Потом жрец снова что-то сказал Гу, и тот перевёл сообщение:

– Духи говорят, что и у вас есть свой мир бессмертных, но вы пока от него прячетесь. Однако вскоре ты, "Гохлий", станешь их проводником на своей земле…

От этого заявления я, естественно, пребывал в кратковременном трансе… А как же теперь моё приветственное имя "Огроогохо", и величественное амплуа бога солнца? Главное, откуда этот жрец знает моё настоящее имя, ведь произнеся "Гохлий", он, конечно же, имел в виду "Галлий". А это уже не смешная шутка – называть меня так, как могут знать только мезалийцы. Впрочем, против аргументов жреца я ничего не мог возразить, поскольку он сказал правду, и к тому же всегда внушительно звучат пророчества. Ведь то, что якобы я стану проводником духов на своей планете – раскрывает для меня моё же будущее, а это всегда пугает, и одновременно завораживает. Поэтому я просто промолчал. А жрец посредством Гу передал ещё одну весть духов, больше напоминающую совет: дескать, мне следует начать молиться уже сейчас, чтобы к прилёту на Землю, я обладал достаточным опытом в общении с бессмертными .

Ну как ещё я мог поступить в данной ситуации, когда, если так можно выразиться, потерял прежнее божественное достоинство ? – Естественно, я подчинился провидению "бессмертных", и стал повторять за движениями и возгласами хиронцев. Но ещё большее противоречие во мне вызвали нахмуренные взгляды боссов, стоявших в ста метрах от нас, и сердито наблюдавших за мной.

Когда ритуал завершился, то я с видом провинившегося школяра вернулся к соратникам, и хотел было оправдаться, почему принял участие в "мегалитопоклонстве" аборигенов, но у обоих боссов вдруг появились неотложные дела, и они под разными предлогами разошлись в противоположные края оазиса, оставив меня наедине со своими размышлениями. Аид ушёл собирать образцы грибовидных деревьев, а Зевс принялся устанавливать связь с базой. Издалека я видел, как он оживился, видимо благополучно наладив сообщение. Но затем спустя какое-то время, когда уже Аид возвратился, запасшись необходимым количеством образцов в подпространственном хранилище, и я уже поговорив с Гу, и узнав, что до заката солнца нам вряд ли удастся найти более подходящее место для ночёвки, чем этот оазис, и потому скорей всего придётся заночевать здесь. Тогда-то к нам с Аидом и подошёл в мрачном расположении Зевс, сообщив, что орбитальный отряд уже слетав на вычисленное штабом местоположение хранилища, в результате там ничего не обнаружил. Только лишь одинокий мегалит в отличие от популярных хиронских комплексов, где, как правило, располагалось по шесть-семь здоровенных камней.

Трактуя полученный отрицательный результат, база выдвинула сразу несколько предположений: первое из них самое банальное – то, что хранилища вовсе не существует, а чёрные конусы на самом деле находятся в пещерах жрецов. Но база уверяла: в их расчёты не могла закрасться ошибка, и с наибольшей вероятностью они установили наш конечный пункт экспедиции…

После Зевс ещё долго общался с командным центром, но никаких более обнадёживающих версий тем вечером не было выдвинуто. И все сошлись на необходимости ждать утра.

XVI

До исхода следующего дня мы летели без каких-либо сногсшибательных, а точнее "с полёта сбивательных" происшествий. За это время сменилось четыре мегалитических сооружения, ещё пару раз я поучаствовал в ритуалах, и один раз об ощущениях у меня поинтересовался Аид, но и только. Словно сговорившись, они с Зевсом не желали выслушивать причины, которые побудили меня участвовать в религиозной деятельности аборигенов.

И лишь в одном происходили постепенные перемены: нагнеталось всеобщее утомление, вдобавок от безрезультатности экспедиции, как это казалось нам мезалийцам, падало воодушевление. Но я заметил и то, что с каждым хиронским ритуалом, с каждой новой молитвой, сам мир постепенно меняется.

И не только мир. Зевс всё больше хмурился из-за участившихся необъяснимых перебоев в связи, даже когда никаких ритуалов не проводилось. Также и наши антигравитационные приборы в обычное время чаще барахлили. Поэтому для определённой безопасности мы держались ближе к земле, но естественно оберегаясь от спиралихвостов, выдерживали дистанцию, и потому летели на высоте десять-пятнадцать метров. Аид даже предложил запросить с базы аппараты на реактивной тяге, чтобы перебои в работе антигравитонов нам не докучали. И нужно отдать должное его прозорливости, поскольку предложенная мысль была дельной, только вот прислушались мы к ней поздно.

Так ближе к вечеру произошло пренеприятное происшествие. Я почему ранее оговорился про "полёта сбивательные" случаи, просто вышло что Аид, который параллельно с экспедицией увлёкся собирательством разных образцов минералов, представителей флоры и фауны, встречающихся на Хироне, в один момент из-за этого увлечения поступил весьма необдуманно. Он вдруг завидя как под нами пролетает туча насекомых, за которыми из песков то и дело выпрыгивали спиралехвосты, стал пытаться приблизиться к насекомым, чтобы раздобыть один экземпляр в свою коллекцию. Но из-за опасения столкнуться на лету с клювом спиралехвоста, пока что выжидал момент, следя за траекторией стаи. И вот такой случай выдался, правда на беду самого Аида: стая насекомых, словно бы найдя в себе силы подняться выше, спасаясь от хищников, значительно ускорилась и взметнулась вверх, обогнав нас, и на пару десятков метров оказалась выше.

Аид, недолго думая, включил ускорители и ударился в преследование за не менее реактивной стаей насекомых, оставив нас с Зевсом и тремя хиронцами позади. И когда увлечённый собиратель был уже на приличной высоте, у всех неожиданно стало "клинить" двигатели. Нам с Зевсом пришлось совершить экстренную посадку прямо в пески, кишащие спиралехвостами, штуки две из которых при приземлении клюнули меня: один – в летательный рюкзак, а другой расцарапал локоть.

Зевс, по-моему, вообще от обитателей песчаных недр не пострадал, но в тот момент эти хлопоты были не самыми важными. Издалека послышался крик Аида, потерявшего управление полётом. Я посмотрел вперёд, и увидел, как он быстро теряет высоту. Всё произошло в считанные мгновения, и мы, очевидцы происходящего беспомощно стояли, не в силах что-либо предпринять, чтобы спасти товарища, терпящего бедствие. Могли только наблюдать, как он стремительно приближается к земле. Ещё мгновение, и вдали послышался хлопок, и несколько всплесков песка показалось там же из-за атаковавших спиралехвостов.

Через минуту вновь заработали двигатели, и мы поспешили к пострадавшему. На месте его падения уже сновали хиронцы, отгоняя "пираний" и приводя в чувства беднягу. Благо, он был мезалийцем первого эшелона. Несомненно, это сыграло значительную роль в том, что он выжил, упав с почти тридцатиметровой высоты. И в результате, когда мы увидели Аида, он лежал, распластавшись на песке в сознании, корчась от боли.

Оказывая первую помощь, поняли, что у разбившегося сломано несколько рёбер и рука. Мы незамедлительно вызвали спасательный орбитальный отряд. Очевидно, пострадавший уже не мог продолжать путешествие. И Аида вместе со спасательным отрядом собирались отправить лечиться на олимпийскую базу.

Когда явились спасатели, я подумал, что и экспедиция на этом закончится, и, конечно, Зевс улетит вместе с орбитальным отрядом, посчитав положение дел критическим. Но только босс решил иначе. Ещё в тот момент, когда мы вызывали спасателей для пострадавшего Аида, со спутников подтвердилась информация, что юго-восточнее, в паре километров от нас есть обширный оазис. Хиронцы, не знавшие, что мы ожидаем подмогу, наперебой "огроогохали", а Гу переводил предложения соплеменников – перенести раненного бога в безопасное место. Кстати наверняка вид корчащегося от боли Аида в тот момент окончательно развенчал нашу божественность в их глазах. Тем не менее пострадавшему со множеством переломов обеспечивался покой, и мы не посмели его никуда переносить пока не дождались отряда спасателей.

Аида на шаттле отправили в госпиталь, а мы оставшейся группой полетели на заработавших к этому времени антигравитационных устройствах к ближайшему оазису.

Дело клонилось к закату, в пустыне воцарился прохладный вечер после утомительного и знойного дня, и до темноты оставалось совсем немного, когда мы добрались до оазиса. Он оказался действительно размашистым и богатым на растительность. Здесь были и полюбившиеся нам грибовидные деревья. На созданных ими благодатных условиях не преминули разрастись другие плодовитые кустарники и травы. Также встретились цветы, из тех, что украшали высокогорный олимпийский сад. И, разумеется, в этом оазисе имелось место религиозного поклонения хиронцев.