- А вот об этом я хотел спросить у тебя.
- У меня?
- Даже я не могу заставить безграмотного писать. Это послание предназначалось тебе. Странные вещи происходят с тех пор, как ты к нам присоединилась.
Осознав, что грызёт ногти, она поспешно спрятала кисти в рукава.
- Это Финн. Наверняка Финн. Он пытался поговорить со мной Снаружи.
- И ты думаешь, Перчатка может оказаться полезной? - тихо спросил Рикс.
- Не знаю! Возможно… если бы ты позволил мне на неё взглянуть…
Он так резко остановил фургон, что она чуть не выпала.
- Нет!!! Это опасно, Аттия. Иллюзии - одно дело, но Перчатка обладает истинной мощью. Даже я не осмеливаюсь её носить.
- И ты никогда не поддавался искушению?
- Может, я и псих, но не идиот.
- Но ты надел её во время представления.
- Неужели? - ухмыльнулся он.
- Ты кого угодно доведёшь до бешенства!
- Всю жизнь именно к этому и стремлюсь. Так, тебе пора слезать.
- Здесь? - Она огляделась.
- Поселение в двух часах езды. Вспомни, ты нас не знаешь, а мы не знаем тебя. - Он покопался в кармане и вложил в её ладонь три медные монеты. - Купи себе что-нибудь поесть. И не забудь дрожать чуть посильнее, когда я занесу меч. Все должны поверить, что ты перепугана до смерти.
- Мне и притворяться-то не нужно. - Спускаясь с фургона, она приостановилась. - А вдруг ты собираешься бросить меня здесь?
Рикс подмигнул и хлестнул вола.
- Ну да, только об этом и мечтаю.
Она встала на обочине, пропуская процессию. Медведь свернулся в клубок воплощённым несчастьем, пол в его клетке был усыпан перьями. Один из жонглёров помахал Аттии, но остальные даже не высунулись из фургонов.
Труппа медленно удалялась.
Аттия забросила сумку на плечо и потопала, чтобы хоть немного согреть заледеневшие ступни. Сначала она шла быстро, но дорога повела себя коварно: ноги скользили по мёрзлому, жирному от разлитой смазки металлу. Когда странница спустилась в долину, глыбы льда выросли выше её головы. Проходя мимо, она замечала замурованные в лёд предметы. Мёртвая собака с разинутой пастью. "Жук". Горсть круглых чёрных камешков. Детский скелет, едва различимый в густом окружении голубых пузырей.
Становилось невыносимо холодно. Собственное дыхание облаком клубилось у её рта. Она ускорила шаг, поскольку фургоны исчезли из виду, а согреться можно было только если идти быстрее.
Наконец, она добрела до каменного моста, оскальзываясь на выбоинах и колёсных колеях. Остановилась и наклонилась через парапет - её тень тёмным пятном легла на ледяную поверхность рва, промёрзшего, по-видимому, до самого дна. Ветер носил по белой глади обрывки мусора. Прикреплённые к волноломам цепи противоположными концами уходили глубоко в лёд.
Аттия приблизилась к решётке, чёрной и древней.
На кончиках обломанных прутьев искрились льдинки, на самой вершине, словно на насесте, сидела одинокая снежно-белая длинношеяя птица.
Аттия решила было, что это скульптура, однако птица вдруг расправила крылья и, издав жалостный крик, взмыла в серо-стальное небо.
А вот и Очи.
По одному на каждой стороне ворот, алые Очи уставились сверху на непрошеную гостью. Льдинки свисали с них, как замёрзшие слёзы.
Запыхавшаяся Аттия схватилась за бок и остановилась. Подняв глаза, обратилась к Оку.
- Я знаю, ты за мной наблюдаешь. Это ты отправил послание?
Тишина, только тихий шёпот снега.
- Что ты имел в виду, когда сказал, что скоро увидишь звёзды? Ты же тюрьма, как ты можешь увидеть то, что Снаружи?
В Очах пылало красное пламя. Ей показалось, или одно подмигнуло?
Подождав немного, Аттия поняла, что рискует промёрзнуть до костей, и пора двигаться дальше. Она пролезла через дыру в решётке и поплелась вперёд.
Инкарцерон жесток - это всем известно. Клодия говорила, что изначально задумка была совсем другая, что сапиенты создавали Тюрьму как великий эксперимент, как место, в котором царит тепло и свет, место, где любой человек чувствует себя в безопасности. Аттия с горечью рассмеялась. Если так, то ничего у них не получилось. Тюрьма захватила власть и начала творить, что ей вздумается: переделывала ландшафты, калёным железом выжигала любое неповиновение. Позволила своим обитателям убивать друг друга и смеялась над их драками. Она не ведает милосердия.
И лишь Сапфику - и Финну - удалось совершить Побег.
Аттия снова остановилась и подняла голову.
- Наверное, ты разозлился. Ты им завидуешь, правда?
Нет ответа. Вместо него пошёл снег - густой, мягкий, неумолимый. Путница снова закинула сумку на плечо и побрела дальше, чувствуя, как леденеют щёки и кончики пальцев, как трескаются губы.
На ней поношенная куртка, а перчатки все в дырах. Проклиная Рикса на чём свет стоит, Аттия спотыкалась на ухабах, один раз чуть не упала, запнувшись о брошенную проволочную сетку.
Снег полностью засыпал следы от фургонов. На дороге могильным холмиком красовалась кучка замёрзшего воловьего навоза.
И вот, подняв взгляд, Аттия, наконец, увидела поселение.
Выглядело оно как горстка круглых бугорков, таких же белых, как всё вокруг. Они словно выросли из самой тундры, и только по струящемуся из труб дыму можно было понять, что это жильё. Поселение окружали высокие столбы, на верхушке каждого сидел человек. Видимо, наблюдательные посты.
Дорога подошла к развилке, и Аттия увидела на снегу следы колёс, клочья соломы и несколько перьев там, где сворачивали фургоны. Она осторожно выглянула из-за ледяной стены и обнаружила, что дорога упирается в деревянный шлагбаум, у которого, греясь от жаровни с горячими угольями, сидит на табурете толстая тётка и вяжет что-то на спицах.
Интересно, это у них такая охрана?
Аттия прикусила губу, стянула края капюшона и поплелась по колено в снегу. Тётка подняла на неё глаза, спицы ритмично щёлкали в её пальцах.
- Кетт есть?
Аттия изумлённо покачала головой.
- Хорошо. Оружие покажи.
Гостья достала нож и протянула его стражнице. Та взяла оружие, отложила вязание, распахнула на груди плащ и спрятала под ним нож.
- Ещё?
- Это всё. А если мне понадобится защищаться?
- В Морозию с оружием не пускаем, такие у нас правила. А щас я тебя обыщу.
Аттия молча следила, как тётка копается в её сумке. Потом раскинула в стороны руки, стражница сноровисто её ощупала и отступилась.
- Порядок. Давай, двигай.
Сбитая с толку Аттия перешагнула хлипкий шлагбаум и спросила:
- У вас тут безопасно?
- Нынче полно комнат для постоя. Как дойдёшь до второго отсель купола - там и спроси.
Аттия повернулась, решив двигаться дальше, хотя ей очень хотелось спросить: неужели эта тётка обыскала все риксовы фургоны? Да ведь нельзя - путница как бы ничего не знает о странствующих артистах. И всё же, прежде чем нырнуть под купол, она поинтересовалась:
- Мне нож-то вернут, когда буду уходить?
Ответа не последовало. Аттия бросила взгляд через плечо. И застыла в недоумении.
Табурет опустел. Вязальные спицы, вися в воздухе, сами по себе нанизывали петли. Клубок алой шерсти лежал на снегу кровавым пятном.
- Никто не уходит, - сказал он.
6
Погибнет один - другой займёт его место.
Клан будет бороться, пока миром правит Протокол.
Стальные волки
Встревоженная и удивлённая, Клодия вздохнула и сжала в пальцах маленького металлического волка.
- Вижу, вы всё поняли, - сказал Медликоут.
При звуках его голоса орёл зашевелился и повернул к секретарю хищную голову.
- Это принадлежало моему отцу? - спросила Клодия, отказываясь признавать очевидное.
- Нет, миледи. Это принадлежит мне. - Взгляд за стёклами очков-полумесяцев был спокоен. - Даже здесь, при дворе, много членов Клана. Лорд Эвиан мёртв, а ваш отец исчез, но Стальные волки по-прежнему в строю. Мы не отступимся от нашей цели - свергнуть династию Хаваарна. Покончить с Протоколом.
Возвращая эмблему Медликоуту, Клодия думала только о том, насколько деятельность заговорщиков может угрожать Финну.
- Что вам нужно?
Секретарь снял очки и устало потёр маленькие глазки.
- Мы хотим отыскать Смотрителя, миледи. Так же, как и вы.
А она хотела этого? Последнее замечание секретаря сразило Клодию. Она отвела глаза, сделав вид, что внезапно заинтересовалась дремлющими ястребами, и кивком указала на дверь.
- Не надо бы нам друг с другом говорить. За нами наверняка следят.
- Это очень важно. У меня есть информация.
- Ладно, рассказывайте.
Мгновение поколебавшись, он произнёс:
- Королева решила назначить нового Смотрителя Инкарцерона. И это не вы, миледи.
- То есть?!
- Вчера королева собрала внеочередное заседание Тайного Совета. Мы считаем, что на повестке дня был как раз вопрос…
Клодия не верила своим ушам.
- Я его преемница! Его дочь!
Секретарь помолчал, затем сухо проговорил:
- Но вы не его дочь, миледи.
Клодия онемела. Осознав, что мнёт пальцами ткань юбки, расслабила руки и глубоко вдохнула.
- Ах, вот оно, значит, как.
- Королеве прекрасно известно ваше происхождение, известно, что вас взяли из Инкарцерона младенцем. Она рассказала членам Совета, что вы не имеете права крови на наследование как титула Смотрителя, так и его поместья со всеми землями…
Клодия выдохнула.