Перед ней предстала еще одна комната в комнате. Небольшой освещенный участок, окруженный темнотой, на котором располагались стол, несколько стульев, кузонный шкаф – и некто. Сидящая за столом скрюченная фигура. Настороженно прислушавшись, Сьюзан расслышала, как что-то кипит или жарится на плите.
Старик шумно поедал свой ужин. Между взмахами вилки он разговаривал сам с собой с полным ртом. Это был образчик плохих манер.
– Эт' не моя вина! Я был против этого с самого начала, но – о, нет – он пошел и начал все усложнять, я говорил ему, эт' не то же самое, что и не усложнять, о нет, это не его путь один раз запутав все, как будешь распутывать, скажи на милость, но – о, нет…
Сьюзан подошла к краю ковра. Старик не обратил на нее никакого внимания.
Смерть Крыс вскарабкался по ножке стола и приземлился на ломтике поджаренного хлеба.
– А, это ты!
– ПИСК.
Старик оглянулся по сторонам.
– Где? Где?
Сьюзан ступила на ковер. Старик вскочил так стремительно, что опрокинул стул.
– Кто ты такая, черт возьми?
– Не могли бы вы не направлять на меня эту острую грудинку?
– Я задал тебе вопрос, девушка!
– Я Сьюзан, – это прозвучало как-то неубедительно. – Герцогиня Стогелитская, – добавила она.
Его сморщенное лицо сморщилось еще больше, пока он все это уразуметь.
Затем он отвернулся и вскинул руки.
– О да! – заорал он, обращаясь к комнате. – Это, конечно, проясняет дело!
Он наставил палец на Смерть Крыс, который отклонился назад.
– Ты, лживый маленький грызун! О, да! Я чую крысу!
– ПИСК?
Трясущийся палец вдруг замер. Старик резко обернулся.
– Как ты ухитрилась пройти сквозь стену?
– Прошу прощения? – сказала Сьюзан, отступая назад. – Я не заметила ни одной.
– А это ты как назовешь тогда, Клатчским туманом, что ли? – он похлопал по воздуху. Гиппопотам памяти пошевелился…
– Альберт, – предположила Сьюзан. – Правильно?
Альберт треснул себя по лбу.
– Все хуже и хуже! Что ты еще рассказал ей?
– Он не рассказывал мне ничего за исключением ПИСК, и я не знаю, что это значит, – сказала Сьюзан. – И… послушай, здесь нет никаких стен, здесь только…
Альберт выдвинул ящик стола.
– Присмотрись, – едко сказал он. – Молоток, правильно? Гвоздь, так? Смотри.
Он вколотил гвоздь в воздух на высоте около пяти футов на краю выложенного плиткой пространства. Гвоздь остался торчать.
– Стена, – сказал Альберт.
Сьюзан опасливо протянула руку и потрогала гвоздь. Ощущение было как от статического электричества.
– Ну, а для меня она не является стеной, – заявила она.
– ПИСК!
Альберт швырнул молоток на стол.
А он довольно рослый, заметила Сьюзан. Он был высок, но ходил ссутилившись – такая манера ассоциируется с лаборантами.
– Я сдаюсь, – сказал Альберт, качая пальцем у Сьюзан перед носом. – Я ему говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет, а он все равно стал вмешиваться. И еще один вопрос, девчушка – куда ты делась?
Сьюзан обошла вокруг стола, пока Альберт махал руками в воздухе, пытаясь ее нащупать. На столе лежали разделочная доска, табакерка и связка сосисок.
И никаких свежих овощей. Мисс Буттс добивалась полного исключения из рациона жареного и отстаивала необходимость обильного питания овощами, которые она именовала Ежедневным Здоровьем. В недостатке Ежедневного Здоровья она видела причину многих бед. Альберт выглядел воплощением всех их сразу, когда бегал по кухне, хватая руками воздух.
Она уселась в кресло, когда он проскакал мимо.
Альберт перестал носиться и закрыл руками глаза. Очень медленно повернулся. Один видимый глаз щурился в яростном усилии сосредоточиться.
Он скосил на кресло слезящийся от напряжения глаз.
– Превосходно, – сказал он спокойно. – Все в порядке. Ты здесь. Крыса и лошадь притащили тебя. Проклятые идиоты. Они думали, что это правильно и что нужно это сделать.
– Что правильно, что нужно сделать? – спросила Сьюзан. – И я не… то, что вы сказали.
Альберт уставился на нее.
– Хозяин тоже мог так, – сказал он наконец. – Это часть работы. Предполагаю, ты давно обнаружила, что ты на это способна? Становиться невидимой, когда захочешь?
– ПИСК, – сказал Смерть Крыс.
– Чего? – спросил Альберт.
– ПИСК.
– Он просит объяснить тебе, – устало сказал Альберт, – что "девчушка" означает просто маленькую девочку. Он думает, ты могла не расслышать.
Сьюзан выпрямилась в кресле.
Альберт подтянул поближе еще одно и уселся.
– Сколько тебе лет?
– Шестнадцать.
– О боги! – Альберт закатил глаза. – И как долго тебе шестнадцать?
– С тех пор как мне перестало быть пятнадцать, конечно. Вы что, дурак?
– О боги. Как время летит, – сказал Альберт. – Ты знаешь, почему ты здесь?
– Нет… но… – Сьюзан заколебалась. – Что-то произойдет с… что-то вроде… я вижу вещи, которые не видят другие, и я встречаю кого-то, кто просто сказка, и знаю, что бывала тут раньше… и все эти черепа и кости здесь…
Костистая, грифоподобная фигура Альберта нависла над ней.
– Будешь какао? – спросил он.
Оно сильно отличалось от школьного какао, которое было просто горячей коричневой водой. Какао Альберта покрывал слой масла. Если перевернуть кружку, оно бы не сразу потекло вниз.
– Твои мама и папа, – спросил Альберт, когда у нее появились шоколадные усы, – они что-нибудь… объясняли тебе?
– Мисс Делкросс объясняла на Биологии, – сказала Сьюзан. – Только она рассказала неправильно, – добавила она.
– Я имею в виду дедушку, – сказал Альберт.
– Я помню кое-что, – сказала Сьюзан, – но я вспоминаю что-то, только когда вижу. Как ванную. Как тебя.
– Твои мама и папа думали, будет лучше, если ты забудешь, – сказал Альберт. – Ха! Это же в крови! Они боялись, что это случится и оно случилось. Наследственность.
– А, про это я тоже знаю, – сказала Сьюзан. – Это бывает у мышей, гороха и так далее.
Альберт уставился на нее пустыми глазами.
– Послушай, я пытаюсь преподнести все это как можно тактичней, – сказал он.
Сьюзан ответила ему вежливым взглядом.
– Твой дедушка – Смерть, – сказал Альберт. – Знаешь? Такой скелет в черном плаще. Ты ездила на его лошади и это его дом. Вот только он сам… ушел. Для того, чтоб все обдумать или что там… Что я понимаю, так это то, что ты оказалась втянутой в это дело. Это в крови. Ты уже достаточно взрослая. Это вроде как дырка, которая считает, что ты подходящещй формы. Мне это нравится не больше, чем тебе.
– Смерть, – сказала Сьюзан ровным голосом. – Что ж, не могу сказать, что у меня не было подозрений. Как Бык-Отец, и Песчаный Человек и Зубная Фея?
– Да.
– ПИСК.
– Ты ждешь, что я всему этому поверю, да? – спросила Сьюзан самым презрительным тоном, на который была способна.
Альберт посмотрел на нее свирепым взглядом человека, который уже сто лет сыт презрительным тоном по горло.
– А меня не колышет, во что вы верите, а во что нет, мадам, – ответил он.
– Вы действительно имеете в виду высокую фигуру с косой и всем прочим?
– Да.
– Послушайте, Альберт, – сказала Сьюзан голосом, каким обычно говорят с недоумками. – Даже если "Смерть" как таковой и существовал, хотя откровенно говоря, просто смешно антропоморфизировать простейший природный феномен, то в любом случае никто ничего не мог от него унаследовать Я знаю, что такое наследственность. Это почему у тебя рыжие волосы и тому подобное. Ты получаешь это от людей. И не можешь получить это от… мифов и легенд. Уф.
Смерть Крыс устремился к разделочной доске и воспользовался своей косой, чтобы отхватить кусок сыра. Альберт уселся на место.
– Я помню, как тебя привезли сюда, – сказал он. – Он все время расспрашивал, ты понимаешь. Ему было любопытно. Он ведь любит детей. Видел их довольно много, но, понимаешь ли… каждый раз недостаточно долго, чтобы узнать. Твои папа и мама были против, но сдались и привезли тебя сюда как-то раз, выпить чаю, просто чтобы успокоить его. Им не нравилась эта идея, поскольку они думали, ты испугаешься и будешь реветь. Но ты… ты не ревела. Ты смеялась. Напугала отца до полусмерти. Они привозили тебя еще пару раз, когда он просил, а потом они испугались, что может произойти, и твой папаша уперся и на этом все закончилось. Он был, наверное, единственным, кто мог спорить с хозяином, твой папаша. Я думаю, тебе тогда было около четырех.
Сьюзан задумчиво коснулась бледных линий на своей щеке.
– Хозяин говорил – они растили тебя, – Альберт усмехнулся, – в соответствии с новыми методами. Логика. Думать о прошлом – глупо. Я не знаю… полагаю, они хотели держать тебя подальше от идей вроде этой.
– Меня брали покататься на лошади, – сказала Сьюзан, не слушая его. – И я купалась в большой ванной.