В том домике, о котором он говорил, мы и встречались с Ириной почти два года. За это время она трижды прогоняла меня, один раз вскрывала себе вены, обманным путем (именно так!) забеременела, затем лишилась ребенка с помощью искусственных родов, потом опять забеременела и сделала аборт… В конце концов, с неврастенией, язвой желудка, стенокардией и букетом других болячек я сбежал от нее, как заяц от волка, и залег на дно. Даже поменял номера своих телефонов - и мобильного, и домашнего, чтобы Ирина не звонила. А сам со страхом ожидал, какие шаги она предпримет.
Но вскоре она исчезла из Запорожья. До сих пор не понимаю, как матери удалось ее уговорить поехать с ней на заработки в Италию?
И вот, через четыре года после нашей разлуки моя бывшая пассия, с которой я хлебнул не один фунт лиха, вернулась в родной город и жаждет со мной встретиться. О свидание с ней мне даже думать страшно.
Мою душу обуревают тревожные предчувствия…
О проблеме, возникшей в моей жизни, я решил не рассказывать Виве. Зачем ей об этом знать?
Но, как оказалось, что-то утаить от нее не так просто…
Девушка встретила меня возгласом радости и тут же повисла на шее. У меня сразу просветлело на сердце, все тревоги рассеялись. Я крепко прижал к сердцу это милое создание, подаренное мне судьбой непонятно за какие заслуги, и не хотел размыкать рук, боясь, что оно растает, как мираж, как утренний сон.
Вива помогла мне снять куртку и повела в гостиную. На журнальном столике уже стояла вазочка с рассыпчатым печеньем, а в желтых чашечках дымился ароматный кофе. Я удивленно посмотрел на девушку:
- Как ты догадалась, что я приду именно в это время, ведь, кажется, мы договаривались о встрече вечером?
- Сердце подсказало! - мягко улыбнувшись, ответила она.
- И не ошиблось! - засмеялся я.
- Мое сердце никогда не ошибается, - вздохнула Вива. - Вот сейчас оно говорит мне, что у тебя неприятности.
Я нежно чмокнул ее в лоб и беззаботно махнул рукой:
- Какие там неприятности! Все прекрасно!
Девушка усадила меня на диван, сама села рядом и, подав мне чашечку с кофе, тихо произнесла:
- Врать не хорошо! Расскажи мне, Ваня, что случилось?
- Это долгая история, - попробовал отбрыкнуться я. - Как-нибудь в другой раз, ладно, котеночек?
Она отрицательно покачала головой:
- Нет, лучше сейчас.
Пришлось рассказывать.
Вива слушала, не перебивая. Потом задала всего лишь один вопрос: любил ли я Ирину? Так сразу ответить на него мне было трудно. Пришлось хорошенько задуматься.
Время шло, а я молчал…
- Не нужно так морщить лоб, Ваня, - остановила мои размышления девушка. - Не нужно напрягаться! Не любил ты Ирину, не любил!
- Не знаю, - честно признался я. - Она мне нравилась, наверно, были и какие-то чувства…
- Вот именно - какие-то! - Вива бросила на меня осуждающий взгляд, однако тут же ласково погладила мою руку. После непродолжительной паузы назидательным тоном произнесла: - Нельзя связываться с женщиной, которую не любишь всей душой!
- Ты думаешь, если бы я любил Ирину, как ты говоришь, всей душой, то наши отношения не омрачались бы скандалами, ее истериками, припадками ревности и опрометчивыми поступками? - поинтересовался я грустно.
- Могло случиться все, что угодно, - согласилась Вива. - Но Ирина не стала бы губить детей, будучи твердо уверена, что она для тебя - самая любимая и единственная на свете женщина.
Мне стало как-то не по себе.
- Ты хочешь сказать, - пролепетал я, еле ворочая отяжелевшим языком, - что в убийстве тех, не рожденных, младенцев есть и моя вина?
Вива вдруг закрыла ладонями лицо и откинулась на спинку дивана. С минуту сидела молча. Потом опустила руки и печально взглянула на меня.
- Вы оба их убили. Ты виноват в том, что не сделал практически ничего для их спасения.
Я сходил на кухню, прямо из-под крана попил воды и возвратился в гостиную. Вива все так же сидела на диване. Я присел на корточки возле ее ног.
- Но я даже не знал, что Ирина беременна! Мы предохранялись, но она…
- Не оправдывайся! - оборвала меня девушка. - Раз Ирина захотела забеременеть, значит, считала, что у нее есть шанс на твои любовь и преданность. Но потом поняла: это всего лишь иллюзия!
- Что же мне делать? - я взял руки Вивы в свои и с жаром сжал их. - Ведь уже ничего не вернуть!
Она высвободила одну свою руку и нежно, как мать, погладила меня по голове. Затем тихо промолвила:
- Да, этот грех нельзя искупить. Он всегда будет чернить твою душу. Помни о нем, кайся и молись!
- Ты говоришь, как священник, - заметил я с долей раздражения.
- Ошибаешься! - возразила девушка. - Священник бы обязательно прибавил, что Бог милостив и простит тебя, если покаешься всем сердцем.
- А по-твоему, мне нет прощения? - спросил я и плеснул остывшего кофе из кофейника себе в чашку. Затем взял ее, поднялся с дивана и подошел к окну.
- Чтобы заслужить полное прощение, мало каяться и молиться, - изрекла Вива каким-то чужим, отстраненным голосом. И взгляд ее мне не понравился - он казался отчужденным и холодным. - Нужно не повторять своих ошибок, очистить свое сердце от всяких недобрых помыслов, а главное - перестать жить для себя. Тебе все это по силам? Нет, конечно! Поэтому ты если и заслужишь прощение, то неполное. А это значит, что без расплаты за грехи не останешься. Пусть она, твоя расплата, и не будет уж столь суровой…
- Ладно, Вива! - нервно повел я плечом. - Это всего лишь твое мнение, твои личные рассуждения. Они могут быть и ошибочными, ты так не считаешь?
Девушка ничего не ответила. Но, видимо, поняла, что своим менторским тоном задела меня и, чтобы смягчить свои слова, ласково улыбнулась. Потом вскочила, подошла ко мне и обняла за шею.
- Как же мне поступить с Ириной, подскажи? - попросил я совета. - Не встречаться с ней?
- Обязательно встреться! - подала голос девушка, пряча свое лицо на моей груди. - И познакомь нас!
- Ты с ума сошла! - вскричал я. - Нет никакой уверенности, что Ирина будет вести себя пристойно по отношению к тебе.
- Не переживай! - успокоила Вива. - И не сгущай краски. Твоя бывшая любовница, возможно, ищет моральной поддержки, душевного тепла и участия, а не жаждет выяснения отношений.
Я хотел еще что-то сказать, но девушка прикрыла пальцами мои губы.
- Сделай, как я говорю! - ее тон был почти приказным.
Мы стояли минут пять. В объятиях Вивы все мои тревоги отошли на второй план, они уже не так терзали сердце, ко мне вернулся оптимизм, настроение улучшилось.
Позже я принимал травяную ванну, так благотворно на меня подействовавшую в прошлый раз, а девушка что-то стряпала на кухне. Один раз она, излучающая внутренний свет радости, заскочила ко мне в цветастом передничке проверить, все ли в порядке.
- А что ты там готовишь? - поинтересовался я. - В прошлый раз еды было слишком много…
- Да, я тогда немного перестаралась, - засмеялась Вива. - Уж очень хотелось тебе угодить. Но теперь я готовлю всего три блюда: тушеные грибы, салат из капусты и творожный пирог.
- Уверен, это будет божественно вкусно! - искренне похвалил я ее кулинарные способности. - Таких кушаний, как у тебя, мне не доводилось пробовать ни разу в жизни. При этом они вроде бы просты и незатейливы.
Моя похвала вовсе не была преувеличением, девушка действительно потрясающе готовила.
Когда мы на славу пополдничали и сытые вернулись в гостиную, я вдруг вспомнил о полотнах Вивы. И не преминул спросить:
- У тебя, кроме тех двух картин, которые ты мне показывала, есть еще что-нибудь?
Мой вопрос не вызвал у девушки особого энтузиазма и даже несколько смутил ее.
- Есть одна, я ее, правда, еще не окончила, - нехотя ответила она. - Но боюсь, что и эта работа, как и те две, тебе не понравятся…
- А почему ты решила, что они мне не понравились? - удивился я. - Картины написаны рукой мастера. У меня были вопросы лишь к их содержанию. Поэтому смело показывай, что ты там изобразила.
- И будь готова к критике! - прибавила Вива с улыбкой. - Ладно, сейчас принесу.
Она поспешила в спальню и через минуту втащила в гостиную мольберт.
- Картина еще не окончена, - предупредила девушка. - Так что, не суди строго!
Я подошел к мольберту, снял с него покрывало и увидел портрет обычного человека лет тридцати пяти, стоящего в каком-то огромном зале, залитом дневным светом. Человек был одет в ярко-синюю футболку. Он улыбался, однако во взгляде скользили настороженность и что-то похожее на тревогу.
- Неплохой портрет, - констатировал я. - Молодец!
- Спасибо, - сдержанно поблагодарила Вива и как-то застенчиво опустила голову.
- Что такое? - я попытался заглянуть ей в глаза.
- Боюсь твоего вопроса, - обронила девушка, отворачиваясь.
- Какого вопроса? - не понял я.
- Боюсь, что ты спросишь, кто это, - она кивнула в сторону картины. - И мне придется тебе рассказать. А ты не поверишь, станешь смеяться, а то и обвинять меня в сумасшествии…
- Да я уже привык к твоим странностям! - небрежно махнул я рукой. - Так что можешь смело рассказывать, кого изобразила.
Вива подошла ко мне поближе, обняла за талию и, глядя на картину, изрекла:
- Этот милый человек - Джордж. Он… ну, как бы тебе правильно объяснить, чтобы ты понял… В общем, он - биоробот, ни интеллектом, ни чувствами, ни эмоциями не отличающийся от человека…
- Разве биороботы уже существуют? - заулыбался я. - Ах да, конечно, существуют - в твоем воображении.
- Я же говорила, что ты будешь иронизировать! - немного обиделась девушка.