- Вы хотите что-то спросить у товарища Сталина? - спросил меня генерал Жигарев. Именно он подавал Верховному награды. Фотографы и пресса стали по очереди покидать палату. Похоже, дальнейшее не предназначалось для их ушей. Все, что нужно, они получили. Кстати, Иосиф Виссарионович тоже заметил вошедшего и едва заметно нахмурился. Видимо, это был посыльный, и похоже, он принес не очень добрые новости, раз последовала такая реакция.
Об этом вопросе я был проинформирован, поэтому ответил, как и сказали. Правда, с небольшим дополнением:
- Вопросов нет, товарищ Сталин… есть просьба.
Я увидел, как легла тень на лица Берии и Жигарева. Их недоработка. Этой просьбы не должно было прозвучать.
- Спрашивайте, - кивнул Сталин.
Мельком посмотрев на спины выходящих корреспондентов, сказал:
- Поговорить с тем человеком, которому вы всецело доверяете. И который донесет до вас мои слова не искаженно.
- А лично вы, товарищ Суворов, с товарищем Сталиным пообщаться не хотите? - с любопытством спросил Верховный.
- А у вас есть на это время? - удивился я.
Сейчас, именно в эти мгновения решалось все. Смогу ли донести до Сталина то, что нужно? Не приведет ли это к беде? Заметив, что Верховный заторопился уйти, когда увидел посыльного, я понял, что только так смогу "поговорить" с ним, через другого, но и это очень хорошо.
Пока мы тихо разговаривали, в палате, кроме свиты, никого не осталось.
- Времени нет, - согласился Сталин. - Хотя я именно для этого и приехал к вам, товарищ Суворов. Хотел поговорить, но…
Верховный задумался.
- Основные мысли я изложил в своем дневнике, сегодня с утра начал, когда понял, что будут награждать. Не думал, что так получится, просто подстраховался. Все мысли про авиацию и опыт боев фронтовиков с начала войны я записать успел.
Генерал Жигарев наклонился и достал из тумбочки, куда убрала тетрадку медсестра, дневник.
- Страницы с двадцать шестой по тридцать четвертую, - пояснил я.
Иосиф Виссарионович, взяв тетрадь и попрощавшись со мной, вышел из палаты, свита последовала за ним.
Проведя рукой по лбу, я понял, что он мокрый. Разговор вживую с самим Сталиным изрядно вымотал меня. Почти сразу после того, как последний из свиты - Берия - вышел, бросив на меня пристальный взгляд, комната быстро наполнилась любопытным народом из персонала больницы. Последовал второй акт действия - поздравления.
Медсестра Мария сняла награды с пижамы и пообещала лично прикрепить их к моей гимнастерке. Попросив ее положить орденские книжки, ключи и ордер на квартиру в тумбочку - потом изучу, сейчас был изрядно выбит из колеи, - откинулся на подушку, поморщившись от боли в боку. Нужно осмыслить все, что произошло во время награждения.
- Ну и зачем ты это сделал? - услышал я от дверей.
В палате, кроме меня и тихо суетящейся Маши, никого не было, поэтому сердитый голос особиста заставил меня вздрогнуть.
- Чего так пугаешь? - недовольно спросил я.
Судя по виду Путилина, ему вставили изрядный пистон за мою просьбу. Казалась бы, ну что тут такого? Я видел, Сталин сам хотел поговорить с фронтовиком, и если бы не посыльный, это бы произошло. Так нет, всегда найдется недовольный.
- Получилось так. А что, проблемы?
- Проблемы… Ладно, что было, то прошло. Вечером к тебе придет человек, который к тебе прикреплен, после этого мы, скорее всего, перестанем общаться.
- Кто такой? - спросил я с любопытством, глядя, как сержант садится на стул рядом с кроватью.
- Еще не знаю. Вроде из личных порученцев Самого, - поднял палец Путилин.
- Ага, понятно. Будем ждать.
Сержант осмотрелся и с любопытством спросил:
- Как все прошло?
- Знаешь, честно. Как во сне. Помню все урывками. Представляешь, дверь открывается, а там стоит САМ товарищ Сталин. Я-то думал, там товарищ Калинин будет…
- Не мог он приехать, я случайно узнал. Болеет.
- А-а-а, вон в чем дело… Ну тогда немного ситуация проясняется.
- Насколько я понял, товарищ Сталин сам хотел с тобой встретиться, - пожал плечами особист.
- Мне тоже так показалось. Кстати, а что случилось, они так быстро ушли?
- Не знаю. Подозреваю, что это мы узнаем в ближайших выпусках газет.
- Ага. Узнаешь там. Цензура, чтоб ее.
- О, кстати, поздравляю вас, товарищ Дважды Герой Советского Союза!
- Ой, да иди ты! У меня и так уши опухли за последние полчаса выслушивать одно и то же.
Глядя на смеющегося особиста, я попросил у него:
- Слушай, ты заходи ко мне, скучно тут, а так хоть поболтаем.
- Ладно, зайду. Вопросы? Э-э-э… Просьбы?
- Есть одна. Мне квартиру дали, там на ордере адрес, не подскажешь, где это? - ткнул я пальцем в тумбочку. Спрашивал у него не просто так. Сержант, как и я, был москвичом и знал город на отлично. Я же путался в некоторых моментах: названия улиц другие, районы, которые я помнил, не существуют. Тяжело было ориентироваться.
Путилин достал ордер, случайно смахнув на пол пустые коробочки из-под наград, и быстро прочитал его. После чего удивленно посмотрел на меня.
- Однако! - только и сказал он.
- Что? Совсем плохо? Общага? - запаниковал я.
- Плохо?! Ты что, не читал?
- Нет.
- Хм, у тебя трехкомнатная квартира на четвертом этаже в доме Авиаторов. Квартира пятнадцатая.
- Что за дом?
- Дом Авиаторов… Я, честно говоря, мало что о нем знаю. Дом построен два года назад, пятиэтажный, двухподъездный. Там живут выдающиеся летчики или их родственники. Кстати, генерал Жигарев тоже там живет. Дом находится в двух шагах от Красной площади.
- Значит, хороший дом?
- Даже очень. Серьезная награда, поверь мне, - уверенно сказал сержант.
- Хорошо. Когда на ноги встану, надо будет озаботиться обстановкой.
- На ноги? Это когда еще будет?
- Через три недели. Мне Елена Степановна сказала, что можно будет потихоньку начинать ходить.
- Вот там и посмотрим, а пока отдыхай.
- Какой отдых?! Ужин скоро!.. Саш, мне новая тетрадка нужна, есть что записать, пока помню.
- Хорошо, сейчас принесу, - кивнул Путилин и, убрав ордер и коробочки из-под наград на место, направился к двери.
"Да что же это такое?! Достали уже!" - думал я, провожая очередного посетителя. До вечера меня успели навестить десяток людей, от которых я получил поздравления и уверения в дружбе. И как только они через Путилина проскакивают? Более чем уверен, что это только малая часть айсберга. Остальные просто не смогли прорваться через тандем главврача и госпитального особиста. Третьим был Микоян, отец Степки. Вот с ним, как это ни странно, я с интересом побеседовал, и когда он уходил, искренне приглашал посетить меня еще раз. Неординарный человек. Он без настойчивости, но уверенно пригласил меня к себе на обед познакомиться не только со Степаном, но и с остальной семьей. Я принял его приглашение, пообещав навестить их при первой возможности.
Остальные были чиновниками и видными политическими деятелями, как бы сказал один человек из моего времени. Короче, пустобрехи на высоких должностях. Кроме Микояна и еще одного мужика, представившегося Щербаковым - он был первым секретарем Москвы, - остальные мне не понравились. Большинство просили, чтобы я выступил на всяких партийных и комсомольских собраниях. Мне оно надо? Всем я ссылался на плохое здоровье и невозможность по причине нехватки времени. Скоро в бой до победного.
Кстати, это Щербаков отвечал за оформление моей квартиры. При разговоре с ним я выяснил, что она без мебели, так как прошлые жильцы съехали со всем имуществом. Согласившись с предложением Щербакова воспользоваться служебной мебелью, я попросил его присмотреть за квартирой. Просьба смелая, но обратиться мне было просто не к кому. Однако, как оказалось, этого не требовалось: домоправитель уже смотрела, у нее был дубликат ключей.
Утро следующего дня было пасмурным. За окном накрапывал дождь, позже перешедший в ливень. Но настроение, как это ни странно, оставалось наилучшим. Машенька принесла мою форму и повесила ее на дверцу шкафа так, чтобы я видел все награды.
"Капитан. Ладно, хоть майора не дали. Не хотелось бы быть одним из тех, кто из капитана превращался в генерала. Моих знаний хватит максимум на полковника - комдива!"
Честно, я изучал тактику использования крупных авиачастей и нисколько не преувеличивал свой потенциал. Но не это главное. Общую формулу я выложил в своих мыслях в дневнике, и если Сталин не дурак, а это точно не так, он поймет, что я из себя представляю. А уж если он проконсультируется с опытными командирами ВВС, то… Поговорить лично со мной, думаю, ему будет ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО. Да и то, что я "эмигрант", уверен на все сто процентов, Сталин знает отлично.
Форма капитана ВВС привлекала к себе взгляд блеском наград. Девушки отлично знали, где каждая должна находиться, так что все ордена и медали были закреплены на новенькой командирской гимнастерке строго по уставу. Даже Путилин, на пару минут заскочивший ко мне перед завтраком, и то одобрительно хмыкнул, разглядывая иконостас.
"Орден Боевого Красного Знамени… Странно, что эта награда нашла меня. Очень странно".