Всего за 114.9 руб. Купить полную версию
На дворе лежали горы снега. С улицы шли и бежали школьники. Лыжные костюмы ярко выделялись на белизне снега, поднятые лыжи торчали вверх, как молодые сосёнки. Грозный улыбался, ласково кивал головой, то и дело приподнимая свою мохнатую шапку.
– С праздником, Иван Васильевич!
– И вас также!
Крепкий морозец стягивал шнурочком брови, красил щёки ребят и белил ресницы.
– Стой, стой! Где же это ты мелом испачкался? И щёки клюквой вымазал, – шутил Грозный с каким-нибудь мальчуганом.
Васёк Трубачёв торопился – во дворе уже никого не было.
– Иван Васильевич, прошли наши ребята?
– Прошли, прошли! А ты что же эдаким мотоциклетом пролетаешь? И «здравствуйте» тебе сказать некогда. Васёк поспешно сорвал с головы вязаную шапку:
– Здравствуйте!
– Ишь ты, Мухомор! – любовно сказал сторож. Васёк был одним из его любимцев. Ещё в первом классе Грозный прозвал его Мухомором за тёмно-рыжий оттенок волос и веснушки на носу.
– Прошли, прошли твои товарищи!
Васёк, прыгая через три ступеньки и волоча за собой лыжи, помчался на второй этаж.
В пионерской комнате толпились ребята. Митя, поминутно откидывая со лба непослушную прядь льняных волос, оживлённо объяснял:
– Всё зависит от правильности хода…
– Трубачёв! – крикнул Саша Булгаков. – Сюда! Сейчас строиться будем. Моё звено в полном порядке.
– У меня Малютина нет, – сказал Коля Одинцов.
– А Зорина где? – спросил Васёк.
Лида Зорина, запыхавшись, вбежала в комнату. Она была в красном пушистом костюме, чёрные косички выбивались из-под шапки.
– Я здесь! Девочки все пришли!
– Звеньевая, а опаздываешь! – строго сказал Васёк.
– Я не опаздываю, я за Нюрой Синицыной заходила, – оправдывалась Лида.
Школьники выстроились в две шеренги перед крыльцом. На перекличке не оказалось Севы Малютина.
– Ему нельзя, – сказал Саша, староста класса. – Он больной.
– Больной-притворной, – пошутил кто-то из ребят.
– У Малютина порок сердца, – строго сказал Митя. – Смеяться тут нечему… Ну, пошли! – крикнул он, взмахнув лыжной палкой. – За мной!
Мальчики уселись рядом. Все трое, запрокинув головы, смотрели в тёмное, глубокое небо.
– Смотрите, смотрите! Луна!
Из-за парка показалась огромная жёлтая луна.
– Ни на чём держится! – удивлённо сказал Саша. – Вот-вот упадёт.
– Вот если б упала!
– Хорошо бы! Мы бы её сейчас в школу притащили, прямо в пионерскую комнату.
Саша обвёл глазами белые застывшие холмы.
– А что, ребята, тут, наверно, зимой ни одна человеческая нога не ступала? – таинственным шёпотом сказал он. Васёк посмотрел на чистый, ровный снег:
– Следов нет.
– Тут один Дед Мороз живёт… – пошутил Одинцов и осёкся.
В лесу раздался треск сучьев. Тихий шум, похожий на завывание ветра, пронёсся по берегам. И в тот же миг неподалёку от мальчиков что-то белое вдруг отделилось от сугроба и медленно съехало вниз.
– Трубачёв! – прошептал Саша.
– Видали? – испуганно спросил Одинцов.
– Это снежный обвал, – равнодушно сказал Васёк, на всякий случай подвигая к себе лыжные палки. Саша засмеялся.
– А меня мороз по коже пробрал, – откровенно сознался он.
– И меня… Идём лучше отсюда, – сказал Одинцов. – Не люблю я, когда снег… ползёт.