* * *
Пришлось начинать заново. Воронцов рассказал все. Сточерз слушал внимательно, не перебивал, изредка кивал или качал головой. Когда Воронцов рассказал об исчезнувшем микрофише, он поднял брови:
- Думаю, что ваши выводы…
- Я не делал выводов!
- Ваш рассказ эмоционально окрашен, а это уже вывод.
- Я не машина и не могу…
- Я ведь вас не обвиняю. Думаю, что Портер прав, и психология ни при чем. Личная трагедия Льюина не могла повлиять на его поступки. Версия вторая - шантаж. Она тоже не проходит.
- Почему? Мисс Коули, например…
- А что Коули? Ее дискредитировали, но при чем здесь Льюин? Напротив, история с Коули убеждает, что Льюина не шантажировали.
- Меня не убеждает.
- Судите сами. Допустим, Льюина вынудили выступать. Коули знала об этом. Доказательств у нее нет, иначе она не ждала бы Портера, чтобы выложить их. А без доказательств она может рассчитывать только на прессу. На того же Портера. Она должна была обратиться к репортерам значительно раньше. Не обратилась - значит, не хотела говорить об этом. Или говорить было нечего. Льюин действовал по своей воле.
- Зачем же ее тогда…
- Она знала, что произошло с Льюином. И причина глубже, чем вам кажется. Мы этой причины просто не знаем. А мисс Коули знает.
- Да при чем здесь вообще мисс Коули? - воскликнул Воронцов.
- Вы знали, что в пропавшей микрофише среди многих профессий упоминались и музыканты… Сейчас я проведу эксперимент и почти уверен, что он удастся. Вы сказали: скрещенные стрелы и знак вопроса. У нас, мистер Воронцов, опросы потребителей стали нормой. Чуть ли не ежедневно обнаруживаешь в почтовом ящике какой-нибудь опросный лист. У меня их накопилось не меньше сотни.
- Вы хотите сказать, что лист фирмы "Лоусон" - не то, что связывало и Льюина, и Коули, и даже вас, профессор? Не эфемерна ли связь?
Сточерз полез в нижний ящик письменного стола, выбросил на пол десяток коробочек с микрофильмами, достал несколько пластиковых пакетов, положил на стол и пригласил Воронцова пододвинуться ближе.
- Не торопитесь, - сказал он. - Сначала нужно установить, что связь вообще существует. Вы сами не догадываетесь?
Воронцов пожал плечами. Он действительно не видел в этом логики. С одной стороны - опросные листы, рассылавшиеся давно несуществующей фирмой, с другой - причина поведения Льюина. Сточерз быстро перебирал листы, пальцы у него были длинными и тонкими. Очень музыкальные пальцы. Воронцов старался не двигать головой: в затылке неожиданно возникла резкая боль. Он знал это свое состояние - усталость и напряжение Сейчас нужно посидеть неподвижно и по возможности ни о чем не думать.
- Вот он, - сказал Сточерз, извлекая из пачки большой лист.
Передав лист Воронцову, он вышел из комнаты. В правом верхнем углу листа были отпечатаны скрещенные стрелы и знак вопроса. "Фирма "Лоусон" убедительно просит… важное социологическое исследование… в интересах потребителей…" Все как обычно. А вопросы? Господи, чего только нет! Больше сотни вопросов, и все о разном. Тенденция развития энергетики… Что, по-вашему, нужно построить на Северном полюсе (список - от военной базы до дансинга)… Будет ли опера популярна в XXII веке? Ну и что? О популярности оперы Жаклин Коули могла бы поговорить, но что она может сказать об энергетике?
Вернулся Сточерз, протянул Воронцову таблетку и стакан воды.
- Выпейте, - сказал он, - и закройте на минуту глаза. Все пройдет… Я же вижу: у вас разболелась голова.
Спорить Воронцов не стал. Но глаз не закрыл - следил, как генетик читает лист фирмы "Лоусон".
Затылок будто сдавили крепкими пальцами. Этот симптом тоже был знаком. Теперь станет легче. "Сильная таблетка, - подумал Воронцов, - потом спрошу, что это за лекарство".
- А разве не счастливая случайность, - сказал Воронцов, - что этот лист оказался у вас?
- Никакой случайности, - улыбнулся Сточерз. - Что, легче стало? Я по образованию медик и неплохой диагност. Это действительно вы можете считать счастливой случайностью. А лист… Я их никогда не выбрасываю. Никогда не отвечаю. Никогда не отсылаю. Храню здесь.
- Зачем? - удивился Воронцов.
- Потому что письменные опросы обычно проводят для правительственных учреждений подставные фирмы. Многим неизвестно, а я знаю, сам как-то участвовал в таком деле. Цель опросов обычно вовсе не та, что указана вот здесь… И вопросы примерно на треть - липа, чтобы сбить отвечающего с толка. В такие игры я не играю. А листы храню. На досуге пытаюсь разобраться, в чем истинная цель опроса.
- Вот как, - пробормотал Воронцов.
- Обыватель уважает опросы, он воображает, что его мнение что-то значит. Отвечает обычно быстро и четко.
- А этот лист…
- Наверняка попытка прогнозирования. Слишком много вопросов связано с тенденциями, с будущим. Прогнозирование чего - это установить труднее. Сразу же скажу, нужно анализировать. Любопытно узнать, кому еще рассылались эти листы. Мисс Коули - почти уверен. Конечно, Льюину - здесь должна быть связь. Скрочу, о котором вы, видимо, уже забыли.
- Но ведь он погиб задолго до…
- Погиб? Ну-ну… Вряд ли ваш Портер приплел Скроча просто так.
- Можно еще сделать копию этого листа?
- Конечно, вот ксерокс. И знаете что - вам нужно отдохнуть. Спасибо, что заехали ко мне. Как ваша голова? Сможете доехать сами?
- Вполне. Все нормально.
- Позвоните завтра… Кстати, на свежую голову попробуйте вспомнить, какие профессии перечислялись в микрофише. Нет, не сейчас, вы наверняка ошибетесь. Утром. Хорошо?
* * *
Резкая мелодия с четким джазовым ритмом вырвала Воронцова из состояния тяжелого сна. Он поставил радиобудильник на 7.45. Что-то снилось ему, но прерванный сон не запомнился. Минуту Воронцов полежал с закрытыми глазами, ни о чем не думая. В восемь нужно вызвать информацию от Портера, и странная гонка продолжится.
Воронцов заставил себя встать на ноги и только тогда увидел человека, сидевшего в кресле у письменного стола. Свет падал на него из окна, и виден только силуэт.
- Эй, - сказал Воронцов, голос был хриплым и чужим, а испугаться он не успел. - Что это значит? Вы кто?
Человек повернулся лицом к свету. Лицо было невыразительным, глаза смотрели спокойно.
- Как вы сюда попали?
Воронцову было неловко и холодно стоять перед незнакомцем в одних трусах, и он начал торопливо одеваться. Гость ждал, пока Воронцов натянет брюки, и после этого протянул ему свое удостоверение.
- Я из Бюро, моя фамилия Гендерсон, как вы можете убедиться, мистер Воронцов.
Все так и было. Фотография, фамилия, место службы. Воронцов сел на постель, ногами нащупывая туфли.
- И что вам здесь надо? Это не ваша территория. Я корреспондент советской газеты. Кстати, как вы вообще попали сюда? И по какому праву?
- Через дверь, - улыбнулся агент. - Это было несложно. Я битый час сижу здесь, спите вы очень крепко.
- Что вам надо? - повторил Воронцов.
- Мистер Воронцов, если я был вынужден вторгнуться на вашу территорию, прошу извинить. Но дело в том, что и вы вторгаетесь не на свою территорию. Я имею в виду вашу деятельность за последние сутки. Вы меня понимаете?
- Нет, - сказал Воронцов. На часах 7.51, и у него всего несколько минут, чтобы спровадить этого господина.
- Вы находитесь в Федерации, чтобы давать о нас информацию, а не подменять Бюро. Вы просили господина Льюина о встрече, и вам было отказано. Вам дали понять, что интересоваться Льюином бестактно, не говоря уже о том, что вы нарушаете федеральные законы.
- Каким образом? Я не стремлюсь заполучить секретную информацию. Никого не преследую. Журналистское расследование - вполне обычное дело.
"Семь пятьдесят пять. Чертов агент и не думает уходить". Воронцов никогда не считал себя способным на быстрые решения в щекотливых ситуациях. У него и не было таких ситуаций. Позвонить в полицию? Это займет время - до восьми всего пять минут.
- Мне нужно умыться и привести себя в порядок, - резко сказал Воронцов. - Раз уж вы ворвались в чужую квартиру, нарушив, кстати, законы своей же страны, то извольте подождать.
Он вышел из комнаты, демонстративно хлопнув дверью, протопал к ванной, остановился и прислушался. В комнате было тихо. Воронцов вернулся к входной двери, стараясь не шуметь. Труднее всего было открыть дверь на лестницу так, чтобы она не заскрипела. Осталось три минуты. Воронцов потянул ручку. Дверь начала медленно открываться, и он выскочил на площадку перед лифтом, едва смог протиснуться. Что дальше? Соседей Воронцов знал плохо. На одном с ним этаже снимал квартиру актер из театра "Современные сцены". Вряд ли у него есть компьютер. К чему он актеру? Этажом выше жил молодой человек, приехавший из Канады, чтобы повышать свое образование. Он был ботаником и работал над докторской диссертацией. По крайней мере он сам так сказал, когда они случайно познакомились в лифте. Воронцов взбежал на следующий этаж и позвонил в дверь.
Ботаник открыл сразу. Он был одет и, кажется, собирался уходить. Ботаник улыбнулся Воронцову, но смотрел вопросительно. Оставалось полторы минуты.
- Простите, пожалуйста… В моей квартире испортился терминал, а для меня должна идти срочная информация. Я уже вызвал ремонтников, но время… Вы разрешите?.. Я не надолго. Одна минута.
- Господи, о чем речь! - молодой человек посторонился и впустил, наконец, Воронцова в квартиру. - Рад помочь. Знаете, я каждый раз хочу с вами заговорить… Вот сюда, в кабинет. Если позволите, я вечером загляну к вам?
Кабинет был почти таким же, как у Воронцова, - современный стереотип делового интерьера.