Решения обсуждались всем советом и постепенно выстроились в систему.
Прежде всего, прямо завтра с утра - крещение. Всех, от мала до велика. С раздачей крестиков, новой чистой одежды и целой обуви. Ничего своего, ни нитки, ни колечка, ни волосины - у новосёла не оставалась.
"Всё своё - отдай". "Человек рождается в жизнь - голый. Так и ты новую жизнь у меня начинаешь". Правило утверждалось болезненно. Постоянные попытки приходящих - каждого! - обойти правило, мои уступки и исключения - заканчивались плохо. Волны визгов, криков, "всенародных возмущений" и моих ответных репрессий привели, "методом последовательных приближений" к приемлемой детализации. Правило утвердилось во Всеволжске для нескольких категорий новосёлов. Позже мы его смягчали, по мере распространения по "Святой Руси" и другим странам наших санитарных, социальных и правовых норм. Но никогда не исключали полностью.
Тогда же - провести присягу. Тут меня поправили - это надо сделать сразу. В несколько усиленной форме: "... и из воли господина ни в чём не выйду". А через два года - можно и повторить. В Падуе, о которой я вспоминал, клятва городу -- ежегодно.
В известной стихотворной фразе: "Их сёла и нивы за буйный набег обрёк он..." не указано, что "набег" был "их". Может - "на них"? Тогда я остаюсь в рамках "гения русской словесности". В смысле: надо забирать себе "их сёла и нивы". А также - ловы и пажити.
Дальше - по-большевистски.
"Хлеб - голодным, мир - народам".
Это у нас получилось автоматом. На чём и стоим. Для этого, собственно, "лоси" сюда и пришли.
"За что боролись - на то и напоролись" - азбука жизни в России. "Бойтесь желаний - они исполняются" - то же самое, но шире, мягче, деперсонализировано и по-китайски.
Дальше - чуть сложнее.
"Землю - крестьянам, заводы - рабочим, буквари - детям".
Смысл - очевидный. Кто хочет учиться - в приют. Или правильнее - в интернат? Да хоть - в лицей! Не суть - казарма для детей. С интенсивным курсом обучения. Язык, ликбез, трудовое воспитание, физическая культура, строевая подготовка, ремесленные навыки. Кто хочет и может больше - следующая ступень.
Снова повторю: фиг бы мы что сделали, если бы не опыт Пердуновки! Не только мой или Трифин, но десятков моих людей, которые через это уже прошли. Они, на своих задницах, в своих головах, уже знали не только "что" - что нужно и можно учиться, но и "как" - как это делать.
Часть, из принятой молодёжи постарше - в ученики и прислугу. Ещё старше, точнее - физически более крепких - в работники.
Фактически, мы забирали из семей всех относительно здоровых старших детей и молодёжь. Чему все были очень рады: "ребёнок сыт будет и кормить не надо".
Напомню: парень с 14-16, девушка с 12-14 лет детьми здесь не считаются. Молодь, отроки и отроковицы, уноты и унотки - не дети. А трудоспособными, хоть и ограниченно, они являются... как бы не с 5-7 лет. С 7 - каждая девочка уже имеет свою прялку, мальчик пасёт гусей. Энгельгардт описывает 10-летнего пастуха, который гоняет волка пальбой из фузеи времён Отечественной войны 1812 года. Удержать на весу её не может. Поэтому укладывает на ветку дерева. Но даже сбитый с ног отдачей древнего ружья, кидается его снова перезаряжать.
Мы следовали не паспортным данным, ибо их и вовсе не было, но физическому состоянию детей. Длинный - взрослый. Границы возрастных категорий постепенно смещались. В зависимости от количества пришедших новосёлов, от их состояния. От моих потребностей и возможностей. Я постоянно стремился снизить планку вхождения моих приёмышей. Тяготея к 4-6 годам, как у турецких янычар. Что обеспечивало более полное "воспитание системы моральных ценностей", улучшало "сохранение ОКРП". Увеличивал численность воспитанников, что позволяло усилить качественный отбор. Однако разные производственные необходимости и ограниченность ресурсов, прежде всего - людских, тому препятствовали.
Вот, ныне ругают меня иные: Зверь Лютый - Святую Русь всякой неруси во владение отдал! Куда не глянь, везде в начальных людях - морды чуженинские да выблядки безродные. Доброму русскому боярину, чей род спокон веку на Руси славился, князьям русским верой-правдой веками служил - всякой наброди кланяться надобно, пути-дороги уступать. Не даёт, де, Воевода Всеволожский "узорчью земли русской" - ни чести, ни слава, ни места важного, ни дохода богатого.
И сиё - правда. Ибо службы я даю не по отцам-дедам, не по родовитости да славности, а по вашему собственному знанию да умению. Кто ко мне первым пришёл, того я первым и учил. И - выучил. Мои сироты - хоть в какой цвет уродившиеся - гожие. К службам мои. А вы, дети боярские, жирно ели, да сладко пили, да мягко спали. А ведь я всех звал! Ведь для всякого человека - у меня место есть! Вы - не схотели. Батюшки да матушки ваши - отговаривали. Не ходи сынок, свет наш ясный, на чужбинушку, к "Зверю Лютому" во подручники. Там и холодно, там и голодно, тама буйну голову срубят запросто. Вот тебе сынок, пирожок сладкий да пивка жбанчик. Постель мягкая да девка жаркая.
"Кто первым встал - того и тапки". Вот и вышло, что нынче вам и места, по гонору вашему родовому, на Руси нет. Только на посылках бегать - у моих людей, у неруси, у сволочи. Не любо? Так идите на могилки родителей! Поплачьтесь там, что не пустили вас в научение, на дела славные, на работы тяжкие: Всеволжск поднимать, Русь строить. На них плюйте! На них свои досады да злобы складывайте! Они вашу жизнь такой сделали! Ну и хлебайте теперь. Как "с отцов-прадедов".
Насчёт "землю - крестьянам"... Хай стоял долго. Но все согласились, что нужно расселить семьи новосёлов по бывшим мордовским посёлкам. Что, конечно, непросто, накладно, рискованно... Но иначе - никак.
Кроме Кудыкиной горы в окрестностях есть ещё два селища, из которых население сбежало от страха перед "Зверем Лютым". Потом, из-за зимы - не вернулось, осталось в зимовьях. Куды-то стоят, не сожжены, не завалены. Подправить, протопить, вычистить... И пусть новосёлы приведут их к "пердуновскому" стандарту. Для чего дать им корм, инструмент, утварь... И начальников. Из тех, кто за последние месяцы проявил себя толково в реконструкции Кудыкиной горы.
Тут меня снова поправили. Что обрадовало: Паймет голос подал. Хоть и через толмача:
-- Зачем нам он? Мы и сами справимся.
Пришлось несколько... вспомнить. Что "он" - это не "он". Дети так часто мужской половой член называют. Потом переходят на матерный, потом на медицинский... Здесь - сразу на марийском. В смысле: вождь в ихнем обиходе.
Я уже говорил, что я - человек совершенно мягкий, бесконфликтный, на всё согласный...? Люблю соглашаться с собеседником. Хотя бы - с его алфавитом. Тут тяжёлый случай - у него и алфавита нет. И фонетический ряд другой. Но я - согласный.
-- Разумно. Справитесь. Я - не сомневаюсь. Только у нас селища - не такие как у вас. Поэтому... Ты пойдёшь на Кудыкину гору. С семейством. Там поживёшь, поработаешь, подучишься, увидишь - как оно у нас устроено. А после - я тебя переведу. Тиуном в новое селение.
Прикинули и добавили ещё две семьи, в которых могут получиться "оны". И наоборот: часть наших прежних жителей из этого места решили переселить в новые, бывшие эрзянские, селища.
***
Так сформировалось ещё одно важное правило: "Новосёлы - россыпью".
Военная, идеологическая, политическая... даже - просто хозяйственная целесообразность, требовали "рассыпания" прежних общин, разрыва прежних родовых связей. И, что неизбежно из этого следовало, формирования новых общин смешанного состава. С максимальным разнообразием по тем же критериям: племенным, национальным, религиозным...
Берут комок глины, разминают её в прах, добавляют воды, и песка, и иных полезных вещей, смешивают, топчут, перетирают, лепят... Так Господь вылепил первого человека. Я - не Господь Бог, из глины человека - не умею. А вот народ из людей - приходиться. Смешиваю, мну, леплю, обжигаю. До звона, до каменной крепости. Чтобы века простояло. Так леплю я свой народ. Здю.
Все прежде существовавшие между новосёлами связи, кроме семейных частично, разрывались. "Семья - ячейка общества". "Ячейка" - остаётся, её связки с окружающим миром - строятся заново. Общество получается - другое.
"В 21 веке семейная связь предполагает наличие воспитания и передачи традиции. Что и есть историческая форма продолжения народа и нации. Дело не в генетике, а в историко-культурных связях".
Это утверждение гуманитария 21 века. Оно неверно в моих условиях.
Из трёх источников стереотипов поведения ("традиций") человека - "семья" является наиболее слабым (30-15%). Не трогая "константу"-генетику, мы видим, что "историко-культурные связи", что и составляет сущность этноса, куда более зависит от общества ("социума"), чем от "семьи". На чём и основано явление "ассимиляция". Или - формирования наций иммигрантов. Дети, приехавшие вместе с родителями в новую страну, остаются членами той же семьи, но становятся, осознают себя, в большинстве своём, членами другой нации. Если только они не живут в этнических анклавах, в национальных гетто.
Я не могу изменить "генетику" приходящих ко мне людей, я сохраняю, преимущественно, их "семью". Поэтому основным полем деятельности, основным инструментом "создания народа" - является "социум". Создаваемый и сам себя создающий этнос "стрелочного народа", "племени Лютого Зверя", "интернационал извергов".