Дядя Мадины, один из старейшин селения, врезал подвернувшейся невестке по спине посохом, рявкнул на жену и сформулировал:
-- Мы... эта... пойдём... однако. Бегом! Мать...!
Отделить свою судьбу, судьбу своей личной семьи от общей судьбы рода... Сплошная ересь, подлость и измена с предательством. Однако дядя -- свой, местный и в авторитете.
Прочие "мужи добрые" ещё долго "судили да рядили", но бабы, нутром учуяв предстоящие приключения с находниками, бросились собирать. Вещичек и детишек. Дело побулькало бы и затихло, но высланный вверх по Ватоме дозор из мальчишек сообщил о появлении вражеского отряда.
Дальше - все побежали. И бежали все сорок вёрст по заснеженному льду рек. Ночью и днём. Бросая барахло и теряя людей. Преследователи явно не ожидали от мирного населения такой прыти. До Стрелки беглецы всё равно не дошли бы - догнали. Но мы-то вылезли чуть раньше, как чёртик из табакерки, сбоку, "из служебного хода".
...
-- Тебя как звать-то?
-- Минья? Яныгит Паймет. Да.
-- Так вот, Яныгит...
-- Погодь, Воевода. Яныгитом его отца звали. Он - Паймет.
Хорошо, что Гладыш поправил. А откуда мне знать, что у мари личное имя мужчины - второе? Паймет Яныгитич... Мда... Звучит.
-- Так вот, Паймет. Чего дальше делать будем?
Пожилой невысокий черноволосый мужчина. Седоватый, сутулый. По глазам -- не дурак. Переминается передо мной, мнёт шапку в руках. За его спиной кучка таких же персонажей. В шубейках, озямках, армячишках... Или как там оно у них называется. Баб с детьми распихали по избам - отогреваются.
Распихали... Факеншит! У меня половина подворий в Кудыкиной горе - разобраны! Я ж никак не ожидал...!
Да, я никак не ожидал, что мне вот вдруг, посреди зимы, припрёт заниматься этногенезом русской нации. Не в смысле возвратно-поступательном, как вы подумали, а в смысле структурно-систематическом.
У меня куча дел - аж горит! С глазурью - вот только-только, инвентаризация - не закончена, сапожная мастерская - чуть дышать начала, о скорняках - только разговоры пока... И тут - на тебе! Изволь сыскать к вороху местных национальных вопросов - таких же ответов. Вот прям нынче! И решить надо так, чтобы потом не перерешивать. Потому как тут за каждым словом - судьбы людей. Им меняться - каждый раз больно. А иной раз - и кроваво.
Попадизм - помесь бега с препятствиями и КВНа. Пытаюсь подпрыгивать и острить. Или - умничать? Ай-къюкнул в прыжке...
-- Паймет говорит - они просят защиты. От этих... "унжамерен".
Хорошо, что Гладыш сыскался - толмачит толково. А Саморода я услал с бабами разговаривать - ну не будет же он, даже при всём своём "нацизме", ксенофобнутости и истеричности на них кидаться с ножиком!
-- Нет. Я - Воевода Всеволожский. Моё дело - защищать людей здесь. Своих людей. Здесь у меня - мир. А за всякого прохожего-проезжего вписываться... Если ты купец - пришёл, поторговал - иди дальше. Если новосёл - пришёл, принял мой обычай, становись в работу. Если бродяга вольный бездельный - пришёл и... и ушёл.
Я пытался как-то структурировать ситуацию, как-то найти "ящичек" для этих... мигрантов. Навесить этикетку и отнести к категории. У меня до сих пор не было вот таких пришельцев. Мои пердуновские, оставшиеся из войска, снятые, вольно или невольно с каравана, взятые с бою муромские и мордовские... Но вот таких... Как их и куда?
А чего я себе мозги мучаю? Пусть они сами мучаются!
-- Кто вы, Паймет? Чего вы хотите и что можете? Это - решать вам. Я могу накормить ваших людей и дать им тёплый кров. Сегодня. Пришлю приказчика, вы заплатите за это - я не подаю милостыни. Утром - вы уйдёте. Вы сами пришли - вы сами уйдёте. Куда хотите. Вы - вольные люди.
Марийцы выслушали перевод, негромко побурчали между собой, потом Паймет, глядя мне в лицо, произнёс какую-то сложную фразу. И они все повалились на колени. Гладыш объяснил:
-- Они все, всем родом, просят тебя, чтобы ты их похолопил. С детьми и с жёнами. Клянутся быть тебе верными рабами, служить верой и правдой, даже и живота своего не щадя, и из воли твоей никогда не выйти. Отдают себя в руки твои, душой и телом. Господине.
--
Глава 381
Оп-па! Порабощение целого народа... Ну, племени... Точнее - рода. Добровольное! И - тотальное... Ванька-поработитель...
Кто?! Я?!!!
Дерьмократ до корней костей и либераст до мозгов волос! Уелбантуриться...
Давно ли я бил себя пяткой в грудь и кричал сам себе: "Воли своей не отдам никому!". "Без свободы я - не я. А себя я люблю больше своей жизни!".
Ваня, можешь продолжать. Бить пяткой и кричать носом. Тебя в рабы - никто не приглашает, тебя - в рабовладельцы зовут. Это несколько разные должности.
Не ново.
Помню, как в Паучьей веси разглядывал обширную колышущуюся белую задницу насилуемой крестьянки, зафиксированную искусниками Макухи-вирника, ныне покойного, между жердями загородки для свиней. И своего первого добровольно похолопленного с семейством - избитого "паука" Всерада.
"Лучше нету "того свету"
Когда власть - да грызть начнёт".
А здесь - не власть, просто - соседи. Но результат - тот же. "Дяденька, прими нас в скоты двуногие".
Опыт, набранный в Рябиновской вотчине, позволяет уже не шарахаться испуганно, зажимая нос от омерзения, а спокойно размышлять, сравнивать варианты, адаптировать уже известное и освоенное - к конкретным реалиям.
Мда... фиг бы я что придумал, кабы не "Рябиновское сидение".
В Пердуновке постоянно были люди, которые называли себя моими холопами. Я их освобождал, того же Потаню или Звягу, а они снова образовывались. Преимущественно - в результате покупки за хлеб или наказания. Бывали и беженцы. Те же голяди. Но там контингент и ситуация -- специфическая.
Здесь я ввёл категорию "рабы города". По сути - зэки, наказанные за преступление - вооружённое нападение на моих людей, в оказании сопротивления... В соучастии, подготовке, способствовании, обеспечении, не доношении, не воспрепятствовании...
Но что с этими-то делать? Выдать всем "холопскую гривну" на шею? По их настоятельной и задушевной просьбе. "Уважить"? Дать просимое "скотство"? - Противно. Делать из вольных людей - рабов... Не хочу.
"Явить милосердие"? "Подать милостыню"? Накормить, обогреть, защитить... От чистого сердца, от полноты души, от сострадания и сочувствия...
Ресурсы всегда ограничены. Дать этим - отобрать у других. Выкинуть создаваемое "светлое будущее" на ветер?
"Птицы божьи не сеют, не пашут, а всякий день напитаемы бывают" - христианская мудрость.
Птицы? - Летите. Туда, где за чириканье - платят. Главное - отсюда. Другое название птиц: "пернатые вредители".
Дилемма выглядит примитивно: или - рабство, или -- милостыня. Других вариантов нет?!
Вышибить? - Перемрут. - Оставить? - А дальше?
Конкретика последствий... У меня крайняя недостача рабочей силы. По сути - второго по важности, после собственного времени, ресурса. Рабочих рук не хватает. Я уже объяснял: динамит или анальгин - фигня. Можно заменить или обойтись. Вон Ганнибал без всякого динамита скалы в Альпах уксусом колол.
"Можно". Если есть люди, делающие нужное дело. А если их нет, то... то - нет. Ничего нет!
Среди мигрантов две трети - дети. Иждивенцы. Которых надо кормить, обихаживать, учить и воспитывать... Что съест ресурсы. Терем-теремок для меня любимого - отодвигается... Да когда ж я, наконец-то, смогу нормально с девушкой покувыркаться?! А не закапываться под одеяло с головой?! Как делал это каждый раз с женой пророк Мухаммед.
И ведь ничего - нового! Вот такая, "всем миром", самопродажа в холопы превратила в крепостных большую часть свободных общинников Германии, Франции, Британии. Гордые франки, саксы и швабы добровольно отдавали свою волю всяким разным... соплеменникам, которые могли обеспечить им безопасность или пропитание. А храбрые ирландцы резали своих англичан - ленд-лордов, за то, что те отказывались их закрепощать. И, соответственно - кормить.
-- Арендатор? Свободный человек? Гоу нафиг!
Свобода -- смертельна. В условиях повсеместного распространения бурой фитофторозной гнили.
В Московские времена, благородным великорусским дворянам(!) будет на законодательном уровне(!) запрещено(!) добровольно(!) продаваться(!) в холопы(!).
А то завели, понимаешь, манеру самопроизвольно порабощаться:
-- Слышь ты, холопская морда благородного происхождения, сапоги мне навакси!
-- С превеликим удовольствием! Господин кормилец!
"Голод - не тётка, пирожком - не накормит" - русская народная...
Здешние отряды племенных удальцов-головорезов - не только не накормят, но и зарежут.
Самопродаться... В рабство... Мне - дикость. Всё что я читал, видел, слышал... Всё, что дошло до меня из тысячелетий человеческой истории, утверждает: рабство - горе, несчастье, мука мученическая. Результат бесчеловечного насилия, унижений, убийств и пыток... Но у меня-то за спиной столетия гумнонизма, либерастии и дерьмократии. Всего-то чуть-чуть. Столетий. Но они - есть. А здесь... В "Святой Руси" - аболиционистов нет. Зато - "все так живут". "Живут" - те, кто сумел удачно самопродаться.
Странно: очень редко где в мире восстания рабов приводили к победе. Рабство отменяли не рабы, а рабовладельцы. Именно им - "владельцам" - оно сильнее всего жить мешало? А вот нормальные люди очень даже просятся. Для них отдаться в рабство - счастье.
-- Значится так. Люди из рода лося. Вы принимаете... мой закон, мою веру и мой язык.