Договор о найме квартиры она благоразумно продлила на неопределенное время, поскольку очень серьезно отнеслась к предупреждению Хоскинса о том, что они могут расстаться с ней в любой момент. Могло случиться и так, что ей самой захочется уйти: возможно, работа ей не подойдет, возможно, роль в эксперименте не удовлетворит ее, возможно, она очень скоро поймет, что совершила огромную ошибку. Поэтому мисс Феллоуз не сжигала за собой мостов: в любое время она сможет вернуться в свою больницу, к своим детишкам, к себе домой.
За эти две недели она, при всей своей занятости, несколько раз ездила в "Стасис текнолоджиз", чтобы помочь приготовиться к встрече маленького гостя из прошлого. Ей дали в подчинение трех санитаров, двух молодых людей и женщину, и она снабдила своих помощников обширным списком всего, что им понадобится - лекарства, продукты, даже инкубатор.
- Инкубатор? - спросил Хоскинс.
- Инкубатор.
- Мы не собираемся доставлять вам недоношенного, мисс Феллоуз.
- Вы не можете знать, кто вам попадется - сами говорили. А вдруг ребенок будет болен, вдруг он будет слабеньким, вдруг он заболеет, как только в его организм попадут современные микробы. Мне нужен инкубатор - хотя бы для страховки.
- Ладно. Будет инкубатор.
- И стерильная камера, подходящая по размеру для здорового активного ребенка, если он окажется слишком большим для инкубатора.
- Мисс Феллоуз, пожалуйста, будьте благоразумны. Наш бюджет...
- Стерильная камера. Пока мы не уверимся, что наш воздух не вредит ребенку.
- Боюсь, что воздействия воздуха не избежать. Он вдохнет наш зараженный микробами воздух, как только появится здесь. Нельзя осуществить стасис в стерильных условиях, как хотелось бы вам. Нет такой возможности, мисс Феллоуз.
- Изыщите ее.
Хоскинс посмотрел на нее взглядом, который она уже знала, как его патентованный способ дать понять, что глупостей он не потерпит.
- На этот раз я не уступлю, мисс Феллоуз. Ценю ваше желание уберечь ребенка от всех мыслимых опасностей. Но вы не имеете понятия о том, как устроена наша аппаратура, а посему вам придется просто смириться с тем, что мы не сможем немедленно поместить ребенка в стерильно чистый изолятор. Просто не сможем.
- А если ребенок заболеет и умрет?
- Наш динозавр пока вполне здоров.
- Вряд ли рептилии, доисторические или современные, подвержены заражению нашими микроорганизмами. Но сейчас это будет человек, а не динозавр, доктор Хоскинс. Особь нашего вида.
- Я это уже сообразил, мисс Феллоуз.
- Поэтому я и прошу вас.
- А я вам говорю - нет. Приходится идти на некоторый риск, в который входит и микробная инфекция. Мы готовы оказать любую медицинскую помощь, если это случится. Но чудотворной магической среды, безопасной на все сто процентов, не будет. Не будет. - Хоскинс смягчился. - Мисс Феллоуз, я вам вот что скажу. У меня у самого есть сын, мальчуган, который не дорос еще и до детского садика. Да-да, в моем-то возрасте - и это самое замечательное, что произошло в моей жизни. Так вот, я хочу, чтобы вы знали, мисс Феллоуз: меня так же волнует благополучие малыша, который прибудет сюда на будущей неделе, как благополучие моего Джерри. И я так же убежден, что все будет хорошо, как если бы речь шла о моем сыне.
Мисс Феллоуз логика Хоскинса показалась не слишком убедительной, но ей стало ясно, что тут его не собьешь, а повлиять на него нечем - разве что пригрозить, что уйдет. Но эту угрозу она решила приберечь напоследок. Это ее единственное оружие, и сейчас еще не время прибегать к нему.
Так же бесповоротно отказал ей Хоскинс в предварительном осмотре помещения для ребенка.
- Это зона стасиса, - сказал он, - и в ней идет непрерывный отсчет. В это время туда никому нельзя входить. Никому. Ни вам, ни мне, ни президенту Соединенных Штатов. Как нельзя и прерывать отсчет ради того, чтобы сводить вас на экскурсию.
- Но если там чего-то недостает...
- Там всего достаточно, мисс Феллоуз. Более чем достаточно. Положитесь на меня.
- Но я предпочла бы...
- Нет уж. Положитесь на меня.
Жалкая отговорка. Но она почему-то все же полагалась на него.
Она не знала, какой Хоскинс ученый, несмотря на хвастливую табличку с "доктором физики", но одно было несомненно: руководитель он требовательный. Будь он тряпкой, он не стал бы главным лицом в "Стасис текнолоджиз".
6
Ровно в пять вечера пятнадцатого числа у мисс Феллоуз зазвонил телефон. Звонил Фил Брайс, помощник Хоскинса.
- Пошел финальный трехчасовой отсчет, мисс Феллоуз, все на мази. Мы пришлем за вами машину ровно в семь.
- Я и сама могу добраться, спасибо.
- Доктор Хоскинс распорядился послать за вами машину. Она придет ровно в семь.
Мисс Феллоуз вздохнула. Что толку спорить?
7
Шел мелкий дождик, вечер был серый и унылый. Строения "Стасис текнолоджиз" казались еще безобразнее, чем всегда, - какие-то сараи, лишенные даже подобия красоты и благородства линий, состряпанные наспех времянки.
Индустриальный, безрадостный, бесчеловечный пейзаж. Мисс Феллоуз провела всю жизнь в больничной обстановке, но по сравнению с этими корпусами любая больница сошла бы за обитель радости и веселья. И эти служащие с табличками на груди, неприветливо спешащие по своим делам, замкнутые лица, приглушенные голоса, эта атмосфера почти боевой готовности...
Что я здесь делаю? - спросила себя мисс Феллоуз. - Зачем я только с ними связалась?
- Сюда, пожалуйста, мисс Феллоуз, - сказал Брайс.
Ей кивали, с ней здоровались. В представлении как будто никто не нуждался. Все мужчины и женщины, похоже, знали, кто она и чем должна заниматься. На ней, правда, теперь тоже была табличка, но на табличку никто не смотрел. Все и так знали, что она - няня для малыша. Ей казалось, что она быстро, как на лыжах, скользит по этим коридорам, где все сметано на живую нитку, приближаясь к центру эксперимента, в котором никогда еще не была.
Они спустились по гремучей металлической лестнице в туннель без окон, освещенный лампами дневного света, и, пройдя бесконечно долгий путь под землей, оказались перед стальной дверью, окрашенной в черное, по которой переливался муаровый узор защитного поля.
- Поднесите свою табличку к двери, мисс Феллоуз, - сказал Брайс.
- Неужели это действительно необхо...
- Прошу вас, мисс Феллоуз.
Дверь открылась. За ней была еще одна лестница. Они стали подниматься по ней все выше и выше, делая витки вокруг огромного сводчатого помещения, потом прошли через холл в другую дверь - неужели так надо?
Наконец они вышли на балкон над каким-то большим залом. Внизу, под ними, виднелась громаднейшая, изогнутая полукругом приборная доска - нечто среднее между пультом управления космического корабля и рабочей панелью гигантского компьютера, если не декорация для съемок какой-нибудь бездарной научно-фантастической эпопеи. Около нее беспорядочно сновали техники, жестикулируя, как на сцене. Тянули куда-то толстенный черный кабель, который потом, посовещавшись и покивав головами, вернули на место. Сияли прожекторы, на огромных экранах отсчитывались цифры.
Доктор Хоскинс стоял на балконе недалеко от них, но только мельком взглянул в их сторону, пробормотав "мисс Феллоуз", - рассеянный, поглощенный своими мыслями, почти отсутствующий.
Он даже не предложил ей сесть, хотя на галерее в четыре-пять рядов стояли складные стулья. Она сама нашла себе стул и придвинула его к перилам, чтобы лучше видеть.
Внизу, как раз под ней, в темном до сих пор углу зала, внезапно вспыхнул свет.
Мисс Феллоуз посмотрела туда и увидела несколько разгороженных комнат без потолка - гигантский кукольный домик, открытый сверху для обозрения.
В одной комнатке она разглядела микроволновую печь и холодильник, в другой была ванная. В маленькой клетушке находилось разное медицинское оборудование, очень ей знакомое - она узнавала все, что заказывала ассистентам Хоскинса, включая инкубатор.
А предмет, который виднелся в соседней комнате, мог быть только кроватью - маленькой кроваткой.
Мужчины и женщины с табличками компании на груди начали заполнять балкон, занимая места рядом с мисс Феллоуз. Она узнала нескольких специалистов по стасису, которых ей представили в предыдущие визиты, но не могла вспомнить ни единого имени. Остальные были совершенно незнакомы, но улыбались и кивали ей, будто она проработала здесь много лет.
Потом она увидела человека, которого знала и в лицо, и по имени, - красивого худощавого мужчину лет пятидесяти пяти с щегольскими седыми усиками и внимательными глазами, которым до всего было дело.
Кандид Девени! Научный обозреватель Международных Теленовостей!
Мисс Феллоуз не так уж часто смотрела телевизор - пару часов в неделю, а то и меньше. Бывали недели, когда она вообще забывала его включать. Ей вполне хватало книг, а работа зачастую так поглощала, что и в книгах не было нужды. Но Кандид Девени был единственным, кого она знала на телеэкране. В мире то и дело происходили необычайно интересные события - нельзя было ограничиться одним печатным словом и не увидеть их своими глазами. Например, высадка на Марсе, или показ маленького динозавра, или зрелище ядерного взрыва высоко над Восточным полушарием, или тот маленький, но опасный астероид, что в позапрошлом году шел курсом столкновения с безобразный малыш