А потом разразился пространным монологом в форме щелканья и ворчания - это он впервые заговорил с тех пор, как пришел Макинтайр.
Палеонтолог, пунцовый от волнения, посмотрел на мисс Феллоуз:
- Вы слышали? Он раньше произносил что-либо подобное^
- Конечно. Он все время говорит.
- Говорит?
- А что же он, по-вашему, делает? Он говорит нам что-то.
- То есть это вы так предполагаете.
- Нет, - с досадой ответила мисс Феллоуз. - Он разговаривает, доктор Макинтайр. По-неандертальски. В его речи есть много одинаковых фраз. Я пыталась выделить их и даже воспроизвести, но пока безуспешно.
- Что это за фразы, мисс Феллоуз?
- Он щелкает языком и ворчит в определенном порядке. Кое-что я уже различаю. Один набор звуков говорит о том, что он голоден. Другой обозначает нетерпение или беспокойство. Третий - страх. Я знаю, что эти мои толкования нельзя назвать научными, но я безотлучно нахожусь при мальчике со времени его прибытия, и у меня есть опыт общения с детьми, у которых нарушена речь. Я всегда слушала их очень внимательно.
- Да, конечно. - Макинтайр был настроен скептически. - Это очень важно, мисс Феллоуз. Его щелканье и ворчание записывается на пленку?
- Не знаю. Надеюсь, что да. - Она вспомнила, что хотела спросить об этом Хоскинса, да позабыла.
Тимми снова что-то сказал - на этот раз с другой интонацией, более напевно, почти жалобно.
- Видите, доктор Макинтайр? Раньше он этого не говорил. По-моему, он опять хочет поиграть с вашими волосами.
- Вы ведь просто угадываете, не так ли?
- Конечно. Я пока еще не очень бегло говорю по-неандертальски. Но посмотрите - он тянется к вам снова.
Макинтайру, как видно, не очень-то хотелось, чтобы его опять таскали за волосы. Он улыбнулся и взамен протянул Тимми палец, но мальчика это не устроило, что он и высказал, прощелкав несколько длинных фраз, прерываемых тремя еще незнакомыми пронзительными звуками - не то ворчанием, не то воем.
- Кажется, вы правы, мисс Феллоуз! - вскричал взволнованный Макинтайр. - В самом деле похоже на осмысленную речь! Определенно. Как вы думаете, сколько лет ребенку?
- Между тремя и четырьмя годами. На мой взгляд, ближе к четырем. Вы напрасно удивляетесь, что он так хорошо говорит. Четырехлетки уже вполне владеют речью. Если у вас есть дети...
- Дочка. Ей почти три и действительно есть что сказать, но ведь этот ребенок - неандерталец.
- Какое это имеет значение? Почему бы неандертальскому ребенку его возраста тоже не уметь говорить?
- Пока что у нас нет оснований предполагать, мисс Феллоуз, что неандертальцы какого бы то ни было возраста вообще владели речью в нашем понимании. И потому-то звуки, которые произносит этот ребенок, имеют такую огромную важность для науки о доисторическом человеке. Если это действительно речь, то есть осмысленные звуковые построения с четкой грамматической структурой...
- Ну конечно же, это речь! - взорвалась мисс Феллоуз. - Именно речь и отличает человека от животных, не так ли? И вы хотите, чтобы я поверила, будто этот мальчик - не человек?
- Неандертальцы, бесспорно, были людьми, мисс Феллоуз, - мне ли отрицать. Но это не значит, что они владели разговорной речью.
- Что? Как же это возможно - быть людьми и при этом не уметь говорить?
Макинтайр испустил глубокий вздох, давая понять, что его терпение на исходе. Подобные вздохи были слишком хорошо знакомы мисс Феллоуз. Всю свою жизнь она работала с людьми, которые считали, что она знает меньше их, поскольку она "всего лишь" медсестра. Это было не так - по крайней мере, в больнице. Но здесь не больница, и о неандертальцах она действительно ничего не знает, а этот светловолосый молодой человек - специалист по ним. Мисс Феллоуз придала лицу выражение заинтересованного внимания.
- Мисс Феллоуз, - начал Макинтайр, явно собираясь прочесть лекцию, - чтобы живое существо могло говорить, ему недостаточно обладать определенным уровнем умственного развития - необходима еще и физическая способность к произнесению сложных звуков. Собаки - вполне разумные существа, владеющие обширным словарем, но одно дело знать, что такое "сидеть" и "апорт", а другое - уметь произнести эти самые "сидеть" и "апорт", и ни одна собака от сотворения мира не сумела еще произнести ничего, кроме "гав". И вы, конечно, знаете, что шимпанзе и гориллы легко обучаются языку жестов, но слова выговаривают не лучше, чем собаки. У них для этого просто нет нужного анатомического оснащения.
- Я этого не знала.
- Человеческая речь - очень сложное явление. - Макинтайр похлопал себя по горлу. - А ключ к ней - крохотная U-образная косточка, называемая подъязычной, поскольку располагается у корня языка. Она управляет одиннадцатью мелкими мускулами, которые приводят в движение язык, нижнюю челюсть, а также поднимают и опускают гортань, производя гласные и согласные, собственно и образующие речь. У обезьян же подъязычной косточки нет, поэтому они могут только ворчать и шипеть.
- А как же попугаи и майны? Они ведь выговаривают слова. Выходит, у них есть подъязычная косточка, а у шимпанзе нет?
- Птицы типа попугаев и майн просто подражают звукам, которые издают люди, используя для этого совершенно иной анатомический аппарат. Но это нельзя назвать речью. У птиц отсутствует понимание, они сами не знают, что говорят. Просто проигрывают то, что слышат.
- Ну хорошо - а у неандертальцев была подъязычная косточка? Она должна была присутствовать, раз их считают людьми.
- Мы в этом не уверены. Надо учесть следующее: во-первых, общее число неандертальских скелетов, найденных начиная с 1856 года, не превышает двухсот, и многие из них фрагментарны или претерпели серьезные повреждения. А во-вторых, подъязычная косточка очень мала и с другими костями не связана - только с мышцами гортани. Когда тело разлагается, подъязычная кость отваливается и легко может затеряться. Из всех исследованных нами ископаемых неандертальцев только у одного - у одного, мисс Феллоуз! - подъязычная кость была на месте.
- Но если она имелась у одного, то должна была иметься и у всех?
- Весьма вероятно, - кивнул Макинтайр. - Но мы ни разу не видели гортани неандертальца - ведь мягкие ткани, естественно, не сохранились. И не знаем, для чего служила неандертальцам подъязычная кость. Несмотря на нее, мы не можем сказать с уверенностью, владели неандертальцы речью или нет. Все, что мы можем сказать, - это что анатомия голосового аппарата неандертальцев скорее всего была схожа с современной. Скорее всего. Но была ли она достаточно развита, чтобы выговаривать доступные пониманию слова - или был ли их мозг достаточно развит, чтобы овладеть понятием речи...
Тимми снова защелкал и заворчал.
- Послушайте его, - торжествующе сказала мисс Феллоуз. - Вот вам и ответ! У неандертальцев прекрасный язык, и мальчик очень хорошо говорит на нем. А в скором времени заговорит и по-английски, доктор Макинтайр. Я уверена. И тогда отпадет необходимость в спорах, владели неандертальцы речью или нет.