Значит, это была правда: так она видела.
- И я поняла, что вы большой, сложившийся человек, вы живете своей, независимой внутренней жизнью, и насколько эта жизнь значительна - я могу только догадываться. Вы курите? Нет? Жаль. Я представляла вас с трубкой. Я подарю вам трубку, хорошо? Но не будем отвлекаться. Итак, я ушла из дому. Мне там неплохо было, но я там больше не нужна. А вам, я знаю, нужна. Вы одинокий мягкий человек, вас может быстренько прибрать к рукам какая-нибудь дрянь. Скажу вам правду: я этого побоялась и потому ускорила ход событий.
Николай Николаевич был нем и недвижим.
- Меня будут искать, но недолго. Завтра или послезавтра мои получат письмо, я его уже отправила. Вы думаете, я шутить сюда пришла? Я буду вам настоящей женой. Кстати, мне давно уже восемнадцать, если вас это интересует. Так что с возрастом всё в порядке. Вы что-то сказали о внешности. Может быть, вы считаете себя некрасивым?
Николай Николаевич радостно кивнул.
- Пусть это больше вас не волнует. Да, вы некрасивы, но в вашем лице есть… как бы это поточнее выразить?.. в вашем лице есть что-то мужественное. Знаете, на кого вы похожи? На Жан-Поля Бельмондо. Смотрели "Человек из Рио"? Конечно, смотрели. Потом - высокий рост. Идти под руку с высоким худощавым мужчиной, похожим на Бельмондо? Да об этом любая девчонка мечтает. Вы думаете, они просто так за вами маршировали? Они внимание хотели на себя обратить. И не чье-нибудь, а ваше. Да перестаньте вы рукой закрываться!
- У меня зубы кривые, - с горечью сказал Николай Николаевич.
- Ну-ка, посмотрим, - она подошла, взяла его за подбородок, от прикосновения ее теплых пальцев он помертвел. "Живая", - подумал машинально.
- Откройте рот, не бойтесь, - ласково и проникновенно сказала фея. - Я не дантист.
Николай Николаевич оскалил зубы.
Она, щурясь, заглянула ему в рот.
- Великолепные зубы! - с восхищением сказала она. - Беленькие как снег. И знайте, что у вас не кривые, а хищные зубы.
Она взяла Николая Николаевича за руку и подтянула его к диванчику-уголку.
Николай Николаевич поддался ей, как ребенок.
Фея посадила его рядом с собой, так что левое его колено касалось ее правого, круглого, полуприкрытого краем застиранного темно-синего платья; ее единственного платья, как он теперь понимал.
- Итак, во-первых, возраст, - сказала она. - Это отпадает. Во-вторых, внешность. Тоже отпадает. Что в-третьих?
- В-третьих, - сказал он, успокоившись немного (она сидела рядом, держа его за руку, смотрела в лицо и ждала), - в-третьих, я сложный.
- Простота хуже воровства, - с чувством промолвила фея. - Кстати, я тоже не так проста, как вам кажется.
- Мне не кажется, - робко сказал Николай Николаевич.
- Значит, разбираетесь в людях. Что в-четвертых?
- В-четвертых, я неудачник, - весело сказал Николай Николаевич.
Его самого удивило, как легко у него получилось - Вот это хуже, - сказала она. - Вопрос, правда, откуда идет неудача: извне или изнутри?
- Извне, - твердо сказал Николай Николаевич.
- Можно сменить место работы.
- Нельзя, - с гордостью сказал Николай Николаевич. - Я там борюсь. И буду бороться.
- За что? - деловито спросила она.
- За открытый доступ.
- А что это такое?
- Долго объяснять.
- Долго не надо. Сама разберусь. Боритесь на здоровье, пока охота. Если вы считаете, что меня придется опекать, то это ошибка. Я помогать вам пришла, я вам нужна, я знаю. В-пятых есть или нет?
- Есть! - радостно сказал Николай Николаевич. - Я нервный.
- Да? - Она внимательно посмотрела ему в лицо. - Не замечала.
- Ну как же! - с восторгом сказал Николай Николаевич. - Я дергаюсь весь.
- Не знаю, не видела.
Николай Николаевич умолк, недоверчиво прислушиваясь к себе.
Что-то странное творилось в нем: перестали дрожать пальцы; перестали пульсировать глазные яблоки; исчезла рябь перед глазами; перестало щемить сердце; пропало гнетущее состояние внутреннего неблагополучия; худоба не ощущалась, как будто ее сроду не было.
Внутри Николая Николаевича царила тишина.
Это прекрасное ощущение - когда внутри тебя ничто не тикает, не дергается, не сосет.
Фея с беспокойством взглянула ему в лицо.
- Болит что-нибудь? Вы так замерли.
- Наоборот, - сказал Николай Николаевич и встал.
- Куда вы?
- Кота впустить. Что он за дверью стоит?
- Так это ваш кот?
- Мой! - поспешно подтвердил Николай Николаевич.
- Он очень любезен.
- И не только! Это совершенно нечеловеческий кот.
- А что с ним такое?
- Он разговаривает! - понизив голос, сказал Николай Николаевич.
- Да ну! - насмешливо проговорила она. - Быть того не может!
- Точно, - сказал Николай Николаевич и распахнул дверь в прихожую.
- Степан Васильевич! - сказал он ласково.
Дивная фея засмеялась.
Николай Николаевич тоже засмеялся и снова позвал:
- Стёпушка, где ты?
- Киса, киса, киса! - Фея тоже вышла в коридор.
- Удрал, негодник, - расстроенно сказал Николай Николаевич.
- Ничего, вернется, - уверенно ответила она. - Коты всегда чувствуют, когда в доме налаживается порядок. Поболтается под дождем - и придет.
Они вместе вступили в комнату.
Степан Васильевич, по-царски распушив золотой хвост, вольготно возлежал на человеческой постели.
Заслышав шаги людей, он повернул голову, пыхнул глазами.
- А вот это не дело, - возмутилась фея. - А ну-ка, брысь на пол, негодник!
Степан Васильич обиженно посмотрел на нее, раскрыл усатый рот и сипло сказал:
- Мяу.