Светлана Анатольевна Багдерина - Похищение Елены стр 19.

Царевич сконфужено затряс головой, пытаясь понять, что он делает в этом незнакомом месте, и куда подевались верблюды.

Вокруг него плескалось море и лежали груды окровавленных тел. Более окровавленные лежали тихо, менее окровавленные - глубоко дышали и умиротворенно стонали во сне.

"Ешеньки-матрешеньки," - изумленно присвистнул Иванушка, если бы умел. - "Это я их всех усыпил! Ну, ничего себе мелодия! Сколько же я тут продудел-то!? Надо наших скорее будить, да бежать, пока туземцы не проснулись!"

Иван успел перетаскать всех стеллиандров на борт "Космо", сбросить в воду сходни, выловить из воды сходни, перенести на борт золотую шкуру, сбросить в воду сходни, выловить из воды сходни, перенести на борт Язона, сбросить в воду сходни и попытаться без особого успеха поставить паруса, уронить мачту, оттолкнуть корабль мачтой от причала, уронить мачту в воду, упасть в воду самому, выловить себя и мачту, уронить в воду паруса, выловить паруса, и только после этого вспомнил, что как из каждого заклинания, из этого выход был простой - "Бумс".

"Бумс," - прошептал он еле слышно на ухо капитану, но надеждам его не суждено было сбыться - проснулись все.

Но пока озадаченные гаттерийцы пытались понять, что в нормальной пустыне делает такое неприличное количество воды, отчего караван-сараи, дувалы и минареты в мгновение ока превратились в непонятные строения неизвестной архитектуры, и не следует ли подождать, пока самум сдует этот лукавый мираж, матросы "Космо", подгоняемые самыми страшными лукоморскими проклятиями Ивана, быстро поставили мокрые паруса и поймали попутный ветер.

И только когда "Нам от берега плыть, пенек бестолковый!.. Мачта - вот она!!! А это - весло!!! Это ж козе понятно!.. Чтобы паруса пошли вверх, веревку надо тянуть ВНИЗ!!! Быстрее!!!.. Возитесь, как улитки черепаховые!.. От берега нам надо плыть, от берега! Ну, сколько раз вам повторять, что берег - это там, где кончается вода!!!.. Тысяча морских чертей!!!.." уже приближалось к горизонту, с пристани донесся одинокий вопль отчаяния, тут же потонувший в тысячеголосом реве ярости.

Это под ногами нахлынувшей толпы окончательно проснулся командир отряда, посланного перебить стеллиандров, если они захотят сесть на корабль.

* * *

Она вздохнула, поплевала на тряпку и тщательно оттерла пятнышко, оставленное бесстыжей мухой на светлом образе ее героя. Отполировав после этого до блеска все блюдо, она трепетно установила его в специальную подставку, сделанную своими руками, и оно заняло полноправное место в обширной экспозиции разнообразных тарелок, кубков, фресок, кувшинов, амфор, пифосов, гобеленов, салфеток и прочих предметов, обладающих минимумом ровной поверхности, на которую могло бы быть нанесено известными, малоизвестными и просто неизвестными ремесленниками изображение Нектарина.

Сюжеты сих картин разнообразием не грешили. Их единственным мотивом был Нектарин, совершающий разнообразные подвиги.

Вот миниатюра на пряжке - Нектарин, побеждающий Политаза. Там чеканка на умывальнике - Нектарин, выигрывающий чемпионат Мирра по гонкам на колесницах. Здесь вышивка крестиком на пододеяльнике - Нектарин, сражающийся со стоголовымим сторукими стоногими великанами. Трилогия сканью на жаровнях - Нектарин, усмиряющий бешеного вола из Эритреи…

Куда ни кинь взгляд - все или бестактно напоминало о сем доблестном муже, или в открытую кричало о нем.

Что бы ни говорила родня.

Что бы ни твердили знакомые.

Что бы ни доносили сплетни.

Ведь это была Любовь.

Бескрайняя, как океан.

Чистая, как весеннее небо.

Безумная, как Канатчикова дача и Кащенко вместе взятые.

Любовь с первой кружки.

* * *

Он вздохнул и машинально почесал обожженную крапивой щеку.

Уже вторую неделю, как ходил, крался и ползал он кругами вокруг дома сестер-грайий, и все без толку. Коварный план, предложенный оракулом за очень нехилую плату - захватить единственное на троих око грайий при передачи от одной сестры к другой и угрозами выведать, как найти их родственниц - горгон никак не срабатывал. Проклятые бабки просто не желали передавать свой дурацкий глаз - им постоянно пользовалась одна и та же старуха! Попытка же организовать антиграйийские волнения в деревне привели лишь к тому, что теперь ему приходилось скрываться не только от самих грайий, но и от всех поселян и питаться тем, что тайком утаскивал из их подношений грайям.

Поставленные перед выбором - пойти против родственниц богов или против назойливого пришельца - крестьяне и пастухи долго не колебались.

Тупое быдло!..

А ведь время-то подпирало! Времечко-то ведь шло!.. Так ведь можно было и мимо женитьбы пролететь! Не до старости ведь за чудовищами охотиться и в походах пропадать! Да и такие глупые и богатые царевны на дороге не валяются… И если бы не ее сквалыга-отец и завистливые старые девы-сестры, в дремучести своей не желающие иметь такого выдающегося зятя… Голову Горгоны им, видите ли, подавай!.. Только после этого они рассмотрят кандидатуру… Ха… Да если у меня будет голова Горгоны, я сам буду кандидатуры рассматривать!.. Устрою уж я им маленький сюрпризик… Будут они еще у меня в ногах валяться, упрашивать, чтобы я эту…

Чу!.. Что это? Какой-то шум у ворот?..

Ну-ка-ся, ну-ка-ся…

Выдающимся героем Нектарин стал не в последнюю очередь потому, что не упускал шансы, которые упускать было нельзя.

* * *

- Ожерелья! Ожерелья! А кому ожерелья! Блестят-переливаются, на шейку надеваются! Ожерелья кто купил - верно денежку вложил! А кольца кому - колечки! Размеры для всякого человечка!

Снайперский пинок - и калитка, не успев охнуть, отлетела к забору.

- Девушкам-красавицам украшенья нравятся! Подходи, торгуйся, душка - уступлю, поди, полушку!..

Зыркнув по сторонам и не приметив ни одной живой души ни в цветнике, ни во дворе, отрок Сергий разухабистой походкой завзятого коммивояжера направился в дом, размахивая на ходу сверкающими связками трофейных драгоценностей.

- Гребни-серьги-кольца! Хочется - не колется!..

Прихожая… Никого. А туда ли я попал-то вообще?.. Как-то это подозрительно не так… Честно говоря, я что-то вроде пещеры ожидал… Или там развалин каких… Ну, да ладно. Пришел - все посмотрю. Авось, глядишь - у хозяев спрошу, где этих замшелых старушенций искать. Где-то поблизости должны уж совсем быть… Как их там?.. Ага. Энохла, Мания и Агапао.

Куда теперь? Налево? Направо? Прямо? А, может, дома нет никого? По грибы ушли? Ладно, пошли направо - начало осмотра…

Судя по жестким, прибитым к полу стульям и дырявой над ними крышей это была комната для приема гостей. Пустая. А вон еще куда-то дверь. Может, хозяева там…

- …Убит!

- Е-4!

- Ранен!

- Е-5!

- Ранен!

- Е-6!

- Мания!!!

- Убит?

- Так не честно!!!

- Ну так убит, или нет?

- Ты жульничаешь!

- Кто? Я?! Как бы это, интересно мне знать?!

- Не знаю! Но как-то!

- Ха!

- Ты подглядываешь!

- Сама ты подглядываешь! Глаз у Энохлы!

- Все равно! Почему ты тогда в семнадцатый раз подряд выигрываешь?!

- Это не я подглядываю, это ты играть не умеешь!

- Ха! Ну, давай тогда в шахматы.

- Не хочу.

- Ну, в шашки.

- Тошнит.

- А когда тошнить перестанет?

- Не скоро! Уже от одного этого слова - "шашки" - тошнит! Бе-е-е!..

- Ну, тогда давай в города.

- При существующем уровне урбанизации это игра на пять минут!

- И в деревни.

- На шесть!

- Тогда в го.

- Опять!.. Фу-у-у!..

- Ну, тогда сходи, возьми у Энохлы глаз и поработай в свинарнике!

- Нет, давай лучше в шахматы.

- Конь g-1 на f-3!

- Ты играешь этот дебют уже в семьдесят четвертый раз!

- А он мне нравится!

- Пешка на а-6!

- А сама-то!..

"Это они?!" - Волк осторожно просунул голову в слегка приоткрытую дверь.

Сказать, что увиденное жилище и его обитательницы абсолютно не соответствовали составленному им мысленному образу - значит, не сказать ничего. Где отвратительные старухи с грязными спутанными космами? Где ветхая избушка с затхлыми, заплесневелыми рушащимися стенами?..

В уютной светлой комнате, густо заселенной скульптурами мускулистых воинов из белого и розового мрамора, на двух соседних диванчиках в обществе бескрайних подносов со всевозможными фруктами, печеньем, булочками и лепешками с вареньем развалились две пухленькие старушки лет под восемьсот-девятьсот, с сиреневыми кудрявыми волосами и в розовых гиматиях. Рядом, на кругленьком кривоногом столике, стояло блюдо с финиками в меду и амфора с лимонадом. Пол был усеян бесчисленным множеством желтых и голубых подушек всех возможных форм и размеров - наверное, на тот случай, если хозяйкам комнаты надоест лежать на диванах и они захотят сменить обстановку. Из огромного распахнутого в сад окна доносилось пение птичек, запах цветущих магнолий и навоза и чье-то отдаленное, но действующее на нервы ворчание. Серый не удивился бы, если бы узнал, что это была та самая Энохла, наверное, такая же розовенькая и жизнерадостная.

Но что-то было не так.

Чего-то не хватало.

Чего-то такого, что обязательно должно было здесь присутствовать.

И он понял, чего.

Пергамента, чернильницы, перьев, шахмат, шашек и го.

Все партии игрались грайями в уме. Чтобы не сказать, "вслепую".

Во дают, старые вешалки!.. Интеллектуалки!.. Таким мои бусики-браслетики и даром не нужны, поди… Юхнулся мой планчик-то…

Единственно верное решение пришло мгновенно.