Всего за 349 руб. Купить полную версию
- Это ты его пугать решил? У него под сотню сбитых, лично и в группе. Причём, в группе у него больше, чем лично. Он себе на хлеб, с маслом и чёрной икрой, и без нас заработает! - заулыбался Василевский. - Всё, хватит собачиться! "Хозяин" сказал: "Работаем вместе!", значит – работаем вместе! Не задирайся, Константиныч! Ну и что, что молодой, зато дело своё знает.
- Ладно, поехали! Пусть потреплется!
Мы вышли из дворца, я отпустил адъютанта, все сели в "Хорьх" Жукова и поехали в Генштаб. Дорогой молчали, каждый обдумывал что-то своё. По приезду мне показали три запланированных операции Волховского и Ленинградского фронтов: Ленинградско-Новгородской, Красносельско-Ропшинской, Новгородско-Лужской наступательных операций.
Около двух минут я рассматривал поднятые карты операций.
- Замечательно! - проговорил я. - Верх стратегического искусства! Это называется выдавливанием зубной пасты из тюбика.
- Что???
- Я даже не знаю, как это объяснить, Александр Михайлович. Реально, на северо-западе нас интересует всего две точки: Силламяэ и Псков. Перерезав эти две дороги, можно готовить лагеря для полутора миллионов пленных. Даже если мы сильно ударим, по этим трём разработанным операциям, они отойдут до Нарвы и Пскова, и встанут там. А мы будем вынуждены проламывать их оборону ещё раз. Должок на фон Лееба лежит на Серафимовском у меня. Бить надо вдоль западных берегов Псковского и Чудского озёр.
- Немцы фронт в районе Великих Лук очень укрепили, Павел Петрович.
- При 200 стволах на километр фронта, о противнике не спрашивают. Спрашивают о достигнутых рубежах.
- А потянем? - неожиданно спросил Жуков.
- Со своей стороны могу гарантировать, что господство в воздухе мы обеспечим. Транспортные потуги разорвём. После этого, Кюхлеру деваться будет некуда.
- Ну, хорошо, а дальше, Петрович? - продолжил Жуков.
- Одесса, Бухарест и София.
- Для чего?
- Чтобы Перекоп не штурмовать. В общем, планировать операции не поперёк рек, а вдоль. А то от Дона до Днепра бежали, а у Днепра встали. Резать коммуникации, и охватывать вертикально.
- Хлебнём мы с ним горя, Александр Михайлович! Но, Петрович! Если хоть одна бомба упадёт на мои войска – лично расстреляю.
- Да упадёт, конечно. Лучшее ПВО – это наши танки на аэродромах противника. Но всё, что в наших силах сделаем.
Просидели до утра. Былая настороженность Жукова к утру рассеялась. Он явно загорелся идеей после Паулюса взять за гузки фон Кюхлера. Отвёз меня домой.
- Не проспи! "Сам" к 2 часам уже в Кремле. В 14.30 будем докладывать предварительные наброски.
- А успеют сделать расчёты, товарищ маршал?
- У Михалыча не забалуешь. Успеют! Всё, давай, спать хочется!
Удалось поспать три часа, вызвали в штаб ВВС. 14, 16 и 32 ГИАПы приказал перебазировать в Андреанаполь. Пробежались по комплектации дивизии, оставил заявки на разведывательные "Спитфайры Mk. XIV", радиолокационный батальон. Вызвал Холодова, Покрышкина и Макеева в Москву. К 14.15 прибыл в Кремль. Раньше всех. Пришлось сидеть и ждать. Потом подъехали Жуков и Василевский, но Сталина ещё не было. Он появился в 14.45.
- Проходите! - Мы прошли в кабинет, а Сталин задержался возле Поскрёбышева. Он вошёл, мы встали, Сталин махнул рукой и прошёл к своему столу. Неторопливо набил трубку, но не прикурил.
- Слушаю вас.
Василевский откашлялся и сказал:
- Мы обсудили, и пришли к общему мнению изменить направление первой операции, товарищ Сталин.
Сталин улыбнулся:
- А я думал, что Титов не сумеет быстро найти с вами общий язык, судя по тому, что я вчера слышал, когда вы выходили от меня.
- Я был неверно информирован, товарищ Сталин. Точнее, сделал неверные выводы на основе неполной информации, - сказал Жуков.
- Водится за вами такой грешок, товарищ Жуков. Но я рад, что вы нашли общий язык. Докладывайте.
Василевский развернул уже поднятую карту псковско-таллинской операции. "Надо же! Успели! Вот же зверь-штабист!" Василевский доложил о задачах, привлекаёмых средствах и силах, дал подробную логистику накопления запасов и резервов, уточнил контрразведывательные и разведывательные мероприятия, план введения противника в заблуждение. Доклад длился более часа. Сталин выкурил три или четыре трубки за это время, но ни разу не перебил Александра Михайловича. Дождавшись окончания доклада, Сталин встал, я хотел подняться, но увидел, что оба маршала продолжают сидеть, поэтому тоже остался сидеть.
- В чём причина изменения первоначальных планов?
- Генерал Титов, познакомившись с планом операции, высказал мнение, что на рубежах Нарвы и Великой наступление Ленинградского и Волховского фронтов захлебнётся на естественных рубежах обороны. И предложил фланговый удар встык немецких групп армий Центр и Север. С основной задачей: перерезать снабжение группы армий Север. Его критика была признана убедительной. На нашей стороне: зимнее время, наступление будет идти вдоль основных рек региона, малая глубина интенсивной обороны противника, естественные преграды для флангового удара немцев справа, и отсутствие крупных сил у немцев слева. В результате успеха операции, мы окружаем группу армий "Север", и вынуждаем фон Кюхлера сдаться. Вырваться из мешка он не может, мы будем использовать для обороны те же рубежи: реку Нарва и Великую. Расчёты показывают, что сил и средств у нас достаточно, а привлекаемые войска имеют опыт проведения крупных стратегических операций на большую глубину.
Сталин с интересом посмотрел на меня, потом подошёл к карте и внимательно смотрел на неё довольно долго.
- Задача-минимум?
- Псков, товарищ Сталин. И усиленные бомбардировки Прибалтийской железной дороги. Но, товарищ Сталин, если дойдём до Пскова с этой стороны, то дальнейшее продвижение практически неминуемо! А Ленинградский и Волховские фронты своей активностью свяжут фон Кюхлера и не дадут ему возможности отвести значительное количество войск в тыл.
- Товарищ Жуков, что вы думаете?
- Если бы я был против проведения, я бы уже высказался. И, товарищ Сталин, я снимаю свои возражения по Курску в отношении генерала Титова. Сегодня я вылетаю в Киев. Через три дня начало Днепровско-Карпатской операции трех Украинских фронтов. Но, надеюсь успеть к началу этой операции.
- Я вас понял, товарищ Жуков. Не буду вас задерживать. Вы, товарищ Титов?
- Занимался формированием выделенных мне сил и средств.
- Вам ещё два дня на это. Дальше будете действовать по моим указаниям. Тоже свободны.
- Есть, товарищ Сталин. - "Вот это темпы работы!" – пронеслось в голове.
Кстати, из всех организаций, в которых пришлось работать за две долгие жизни, самой результативной и организованной была Ставка Верховного Главнокомандующего. Люди были подобраны так, что я никогда не слышал: "извините, товарищ…., я не успел, я забыл, я болел, поэтому…" Всё, что было необходимо для нормального планирования операций любой сложности и любого масштаба, решалось в течение одних-двух суток. Были собраны действительно лучшие специалисты-профессионалы. "Лишних" людей не было. Новички, вроде меня в 43-м году, быстро втягивались в работу и привыкали: и к бешеному темпу, и к высочайшей ответственности, и к общей высокой результативности.
Выйдя из ставки, я сел в машину, в которой меня ожидал Валентин Иванович, и поехал в Чкаловское. Меня ожидала встреча с командирами полков, постановка задач, налаживание связи и взаимодействия. Встреча прошла достаточно гладко, если не считать вмешательство Новикова и Василия Сталина в конце встречи. Все прибыли вовремя, хотя добирались из разных мест. Самым недовольным выглядел Покрышкин. Его, за месяц до этого, вызывали в Москву. И он, с трудом, отбился от назначения на должность начальника Управления Высшими Военными Учебными Заведениями ВВС, на которую его "сватал" Новиков. Не без злого умысла, как я понимаю. Покрышкин, как и многие в ВВС, недолюбливал "Яки" и всё, что с ними связано. На встрече с Яковлевым говорил только о недостатках его машин. Так как популярность Покрышкина, после выхода в свет "Наставления по тактике ВВС на участке общевойского фронта", резко возросла, то Новиков и Яковлев попробовали избавиться от неугодного, засунув его на должность, где в основном разбираются аварийные ситуации и катастрофы. И где сгнобить человека, как "два пальца об асфальт". Александр Иванович считал вызов в Москву продолжением "осеннего банкета". О чём он заявил ещё на поле аэродрома возле горячей "кобры". Мы уселись в тактическом классе второй эскадрильи НИИ ВВС. Я зачитал приказ Ставки.
- Оба на! Вот это да! - это был общий ответ всех на услышанное. Единственным человеком, который сохранял хорошо видимое спокойствие, был Дима Макеев.
- Командир, 14-го гиап готов выполнить любое задание. Ты же знаешь!
Холодов, наоборот, волновался. Его худое лицо выражало беспокойство и недоумение:
- Товарищ генерал-полковник! Это не тот 434-й полк, который вы знали! Слишком многих уже нет, полк пополнили, но молодыми лётчиками. Нам постоянно меняют технику, замучались переучиваться.
- Сейчас что в полку?
- Ла-5ФН. Новые, меньше месяца, как переучились. Трехбаковые, на них не потанцуешь! 47 минут полётного времени.
- А у меня старые "Кобры", вот-вот на переформировку! - вставил Покрышкин. - Но только не серию "Ку-Ку".
Майор Арсеньев, командир транспортного полка, сказал, что у него новые C-47, лендлизовские, технических проблем нет, но много молодых лётчиков.
В общем, ударной дивизии не получалось.