- Ни-то-ни-другое, - ответил Мокрист, - у меня есть го-лем. Я имею в виду, он ра-ботает на меня.
- Правда? Где? - заинтересованно спросила женщина, - и, кстати, мы можем немного ускорить наш диалог, полагаю.
- В Почтамте.
- О, Помпа 19, - вспомнила женщина, - а он сказал, что это государственная служба.
- Мы зовем его мистер Помпа, - чопорно заметил Мокрист.
- В самом деле? И что, испытываете такое приятное снисходительно чувство, когда зовете его так?
- Пардон? Что? - переспросил сбитый с толку Мокрист.
Он не был уверен, но казалось, она хмурит брови только для вида, а на самом деле смеется над ним.
Женщина вздохнула.
- Извините, я резковата сегодня утром. Упавший тебе на стол кирпич располагает к такому настроению. Давайте просто скажем, что они видят мир не так, как мы, окей? У них есть чувства, в некотором роде, но не такие, как у нас. В любом случае… чем могу помочь вам, мистер…?
- Фон Губвиг, - сказал Мокрист и добавил, чтобы сразу миновать худшее, - Мокрист фон Губвиг.
Но женщина даже не улыбнулась.
- Губвиг, маленький городок в Ближнем Убервальде, - констатировала она, взяла кирпич из кучи обломков и осколков на своем столе, критически осмотрела его и положила в картотечный шкаф, на полочку под буквой "К", - главная статья экспорта: знаменитые сторожевые собаки, вторая статья экспорта: пиво, за исключением двух недель фестиваля Сектоберфест, когда он экспортирует… пиво "секонд-хэнд", может быть?
- Не знаю. Мы уехали оттуда, когда я был ребенком, - сказал Мокрист, - по-моему, это название города ничего не значит, просто такое забавное слово.
- Попробуйте пожить с именем Ангела Красота Добросерд, - сказала женщина.
- А. Вот это не забавное имя, - сказал Мокрист.
- Именно, - подтвердила Ангела Красота Добросерд, - мое чувство юмора вообще атрофировалось. Ну что ж, теперь, после того как мы продемонстрировали друг другу свои истинно человеческие качества, чего же вы все-таки хотите?
- Послушайте, Витинари вроде как навязал мне мистера… Помпу 19 в качестве… помощника, но я не знаю, как обращаться… - Мокрист посмотрел женщине в глаза в поисках подсказки, как выразиться политкорректно, и остановился на - …с ним.
- Что? Да просто нормально с ним обращайтесь.
- Вы имеете в виду, нормально, как с человеком, или нормально, как с человеком из глины и с огнем внутри?
К немалому удивлению Мокриста, Ангела Красота Добросерд вынула из ящика стола сигаретную пачку и закурила. Неверно истолковав его взгляд, она протянула пачку и ему.
- Нет, спасибо, - сказал он, сделав отрицательный жест.
Не считая старых леди с трубкой, он никогда раньше не видел, чтобы женщина курила. Это выглядело… странно привлекательным, она обращалась с сигаретой так, как будто ненавидела ее, делала затяжку и тут же выдыхала дым.
- Вас это все раздражает, верно? - спросила она.
Когда мисс Добросерд не затягивалась, она держала сигарету на уровне плеча, опираясь локтем на ладонь другой руки. В целом Ангела Красота Добросерд производила впечатление женщины, до самой макушки полной с трудом сдерживаемого гнева.
- Да! Я хочу сказать… - начал Мокрист.
- Ха! Это все очень похоже на Компанию за Равные Высоты, на эту их снисходительную болтовню про гномов и про то, почему мы не должны употреблять в своей речи обороты вроде: "короче говоря" или "низкий старт". Големов вообще не волнуют наши любимые человеческие вопросы вроде "кто Я? почему Я здесь?", понятно? Потому что они знают ответы. Они были созданы как инструменты, как собственность, для работы. Вот что они делают - работают. Некоторым образом, это и есть то, что они есть. Все, конец экзистенциальному ужасу.
Мисс Добросерд затянулась, а потом выдохнула дым одним нервным движением.
- Когда глупые люди начинают называть их "глино-анк-морпоркцами" или "мистер Гаечный Ключ" и все в таком роде, големы находят это просто странным. Они понимают что такое свободная воля. Они также понимают, что у них ее нет. Но имейте в виду, когда голем принадлежит сам себе, это совсем другое дело.
- Принадлежит? Как может собственность принадлежать сама себе? - удивился Мокрист, - вы сказали, они…
- Они делают сбережения и покупают сами себя, разумеется! Выкуп - единственный приемлемый для них путь к свободе. Вот что происходит на самом деле: свободные големы поддерживают Траст, Траст покупает големов везде где только сможет, а потом они выкупают себя у Траста по себестоимости. Эта схема хорошо работает. Свободные големы зарабатывают деньги двадцать четыре часа в сутки/восемь дней в неделю, а ведь их становится все больше и больше. Они не едят, не спят, не носят одежды и не знакомы с понятием "досуг". Иногда им требуется тюбик с керамическим цементом, но он стоит недорого. Каждый месяц они выкупают все больше и больше големов, платят мне зарплату, а также чудовищную аренду за эту помойку, которую хозяин назначил только потому, что ему известно - он сдает помещение големам. Они никогда не жалуются, знаете ли. Всегда платят, сколько бы ни запросили. Они такие терпеливые, что с ума можно сойти.
"Тюбик с керамическим цементом", - подумал Мокрист. Он попытался запомнить эту мысль на всякий случай, но в данный момент его мыслительные процессы были полностью заняты все возрастающим пониманием того, насколько замечательно некоторые женщины могут выглядеть в простом строгом платье.
- И, конечно же, повредить их невозможно? - наконец выговорил он.
- Конечно, возможно! Удар кувалдой в уязвимое место может причинить им массу неприятностей. Несвободный голем просто примет его, смирно стоя на месте. Но големам Траста позволено защищать себя, поэтому если некто весом в тонну выхватит молот из ваших рук, вам лучше удалиться действительно быстро.
- Я подозреваю, что мистеру Помпе разрешается бить людей, - сказал Мокрист.
- Очень может быть. Множество свободных против этого, но другие говорят, что инструмент нельзя осудить за способ, которым его использовали, - сказала мисс Добросерд, - они очень много спорят об этом. Целыми днями.
У нее на пальцах нет колец, - отметил Мокрист. Да почему же такая красавица работает на кучку глиняных людей?
- Все это просто поразительно, - сказал он вслух, - где я могу найти дополнительную информацию?
- Мы издали брошюру, - сказала почти-наверняка-мисс Добросерд, открывая ящик и выкладывая на стол небольшой буклет, - с вас пять пенсов.
Заголовок на обложке гласил "Общая Глина".
Мокрист положил на стол доллар.
- Сдачу оставьте себе, - сказал он.
- Нет! - возразила мисс Добросерд, разыскивая в ящике сдачу, - вы разве не прочли, что написано на дверях?
- Прочел. Там написано: "Разобьем Ублюткоф", - ответил Мокрист.
Мисс Добросерд устало приложила руку ко лбу.
- Ах, да. Маляр еще не приходил. Но под граффити… взгляните, вот эта надпись на последней странице брошюры…
, - прочел Мокрист, или, по крайней мере, внимательно посмотрел.
- Это один из их языков, - сказала она, - он немного… мистический. По преданию, на нем говорят ангелы. Это переводится "Или Мы, Или Никто". Они очень независимые. Вы даже не представляете, насколько.
"Да она восхищается ими, - подумал Мокрист, - ну и ну! Но… ангелы?"
- Ну что же, спасибо вам, - сказал он, - мне пора идти. Я совершенно точно… все равно, спасибо.
- Что вы делаете на Почтамте, мистер фон Губвиг? - спросила она, когда он уже открыл дверь.
- Зовите меня Мокрист, - сказал Мокрист, и часть его внутреннего "я" содрогнулась, - я новый почтмейстер.
- Вы не шутите? - удивилась мисс Добросерд, - ну что ж, тогда я рада, что рядом с вами Помпа 19. Последние несколько почтмейстеров, я слыхала, не долго продержались.
- Кажется, я слышал что-то об этом, - жизнерадостно ответил Мокрист, - похоже, в прежние времена дела шли плоховато.
Мисс Добросерд изогнула бровь.
- Прежние времена? - удивилась она, - прошлый месяц вы называете прежними временами?
Лорд Витинари стоял у окна. Когда-то из его кабинета открывался чудесный вид на город, и, формально говоря, он открывался до сих пор, вот только линия крыш превратилась в целый лес семафорных башен, мигавших и мерцавших в солнечном свете. На Холмике, старом кургане за рекой, где когда-то стоял замок, высилась блестевшая семафором большая башня, начинавшая "Великий Путь", который тянулся на две тысячи миль через весь континент в Колению.
Приятно было видеть, что кровь жизни торговли, коммерции и дипломатии перекачивается с таким постоянством, особенно если ты нанял несколько клерков, искушенных в дешифровке. Черное и белое днем, свет и тьма ночью - заслонки не работали только в дождь и туман.
За исключением последних нескольких месяцев. Он вздохнул и вернулся к своему столу.
На столе лежала открытая папка. В ней был рапорт от Ваймса, командор Городской Стражи, содержавший массу восклицательных знаков. В ней также лежал более взвешенный доклад клерка Альфреда, и лорд Витинари обвел в нем кружком раздел посвященный "Дымящему Гну".