Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
7
В деревне было пусто. Проходя мимо своей крытой пальмовыми листьями резиденции, Толик раздражённо покосился на установленную перед входом медную проволоку. Её петли и вывихи успели изрядно потускнеть за месяц, но в целом выглядели всё так же дико.
Сколько бы вышло полезных в хозяйстве вещей, распили он её на части… Нельзя. И не потому, что Валентин заклинал не трогать этот "слепок с события", изучив который, якобы можно обосновать теоретически то, что стряслось с ними на практике месяц назад. И не потому, что Фёдор Сидоров узрел в ней гениальную композицию ("Это Хосе Ривера, мужики! Хосе де Ривера!"). И уж тем более не из-за Натальи, ляпнувшей однажды, что "скульптура" придаёт побережью некий шарм.
Нет, причина была гораздо глубже и серьёзнее. Племя Таароа приняло перекошенную медную спираль за божество пришельцев, и отпилить теперь кусок от проволоки-хранительницы было бы весьма рискованным поступком.
Толик вздохнул и, поправив одну из жёлтеньких тряпочек, означающих, что прикосновение к святыне грозит немедленной гибелью, двинулся в сторону баньяна, откуда давно уже плыл тёплый ароматный дымок.
Сосредоточенная Галка, шелестя местной юбочкой из коры пандануса, надетой поверх купальника, колдовала над очажной ямой.
- А где Тупапау? - спросил Толик.
Галка сердито махнула обугленным на конце колышком в сторону пальмовой рощи.
- Пасёт…
- Чего-чего делает? - не понял Толик.
- Теоретика своего пасёт! - раздражённо бросила Галка. - Вдруг он не формулы там рисует! Вдруг у него там свидание назначено! С голой туземкой!
- Вот дурёха-то! - в сердцах сказал Толик. - Ну ничего-ничего… Найду - за шкирку приволоку!
- Слушай, вождь! - Опасно покачивая колышком, Галка подступила к Толику вплотную. - Мне таких помощниц не надо! Сто лет мне снились такие помощницы! Я тебе серьёзно говорю: если она ещё раз начнёт про свои страдания - я ей по голове дам этой вот кочерёжкой!
- Да ладно, ладно тебе, - хмурясь и отводя глаза, буркнул Толик. - Сказал же: найду и приведу…
И, круто повернувшись, размашистой петровской походкой устремился к Сырому пляжу.
8
Полукруг влажного песка размером с волейбольную площадку играл для Валентина роль грифельной доски. А роль фанатичной уборщицы с мокрой тряпкой играл прилив, дважды в сутки аккуратно смывающий Валентиновы выкладки.
Иными словами, вся эта кабалистика, покрывающая Сырой пляж, была нарисована сегодня.
Толик спрыгнул с обрывчика и, осторожно переступая через формулы, подошёл к другу.
- Ну, как диссертация?
Шутка была недельной давности. Придумал её, конечно, Лёва.
При звуках человеческого голоса Валентин вздрогнул.
- А, это ты…
А вот ему борода шла. Если у Лёвы она выросла слишком низко, а у Толика слишком высоко, то Валентину она пришлась тютелька в тютельку. Наконец-то в его внешности действительно появилось что-то от учёного, правда, от учёного античности.
На нём была "рура" - этакая простыня из тапы с прорезью для головы, а в руке он держал тростинку. Вылитый Архимед, если бы не головной убор из носового платка, завязанного по углам на узелки.
- На обед пора, - заметил Толик, разглядывая сложную до паукообразности формулу. - Слушай, где я это мог видеть?
- Такого бреда ты нигде не мог видеть! - И раздосадованный Валентин крест-накрест перечеркнул формулу тростинкой.
Тупапау, то бишь Натальи, нигде не наблюдалось. Толик зорко оглядел окрестности и снова повернулся к Валентину.
- Да нет, точно где-то видел, - сказал он. - А почему бред?
- Да вот попробовал описать то, что с нами произошло, одним уравнением… Ну и, конечно, потребовался минус в подкоренном выражении.
Толик с уважением посмотрел на формулу.
- А что, минус нельзя… в подкоренном?
- Нельзя, - безжалостно сказал Валентин. - Теория относительности не позволяет.
- Вспомнил! - обрадовался вдруг Толик. - На празднике в деревне - вот где я это видел! Там у них жертвенный столб, поросят под ним душат… Так вот колдун под этим самым столбом нарисовал в точности такую штуковину.
- Какой колдун? - встревожился Валентин. - Как выглядит? В перьях?
- Ну да… Маска у него, татуировка…
- Он за мной шпионит, - пожаловался Валентин. - Вчера прихожу после ужина, а он уравнение на дощечку перецарапывает…
Определённо, Вальку пора было спасать. Переправить его, что ли, на пару недель к Таароа? Поживёт, придёт в себя… Гостей там любят… А Наталье сказать: сбежал. Построил плот и сбежал.
- Эйнштейн здесь нужен, - ни с того ни с сего уныло признался Валентин. - Ландау здесь нужен. А я - ну что я могу?..
- Слушай, - не выдержал Толик, - да пошли ты её к чёрту!
- Да я уж и сам так думал…
- А что тут думать? У тебя просто выхода другого нет!
- Знаешь, а ты прав. - Голос Валентина внезапно окреп, налился отвагой. - Она же меня, подлая, по рукам и по ногам связала!
- Валька! - закричал Толик. - Я целый месяц ждал, когда ты так скажешь!
- А что? - храбрился Валентин. - Да на неё теперь вообще можно внимания не обращать!
- Ну наконец-то! - Толик звучно двинул его раскрытой ладонью в плечо. - А то ведь смотреть страшно, как ты тут горбатишься!
Однако порыв уже миновал.
- Да, но другой-то нет… - тоскливо пробормотал Валентин, озираясь и видя вокруг лишь песок да формулы.
- Как это нет? - возмутился Толик. - Вон их сколько ходит: весёлые все, послушные…
- Ходит? - опешил Валентин. - Кто ходит? Ты о чём?
- Да девчонки местные! В сто раз лучше твоей Натальи!.. - Толик запнулся. - Постой-постой… А ты о чём?
- Я - о теории относительности… - с недоумением сказал Валентин, и тут до него наконец дошло.
- Наталью - к чёрту? - недоверчиво переспросил он и быстро-быстро оглянулся. - Да ты что! Как это Наталью… туда?..
И Толику вдруг нестерпимо захотелось отлупить его. В педагогических целях.
- Поговорили… - вздохнул он. - Ладно. Пошли обедать.
9
- А вот и вождь! - с лучезарной улыбкой приветствовала их Наталья.
Раньше она старалась Толика не замечать, а за глаза именовала его не иначе как "слесарь". Историческое собрание у водопада, избравшее "слесаря" вождём, она обозвала "недостойным фарсом", и в первые дни дело доходило до прямого саботажа с её стороны.
И только когда в горловину бухты вдвинулись высокие резные носы флагманского катамарана "Пуа Ту Тахи Море Ареа" ("Одинокая Коралловая Скала в Золотом Тумане"), когда в воздухе заколыхались пальмовые ветви - символ власти, когда огромный, густо татуированный Таароа и слесарь Толик как равные торжественно соприкоснулись носами, - потрясённая Наталья вдруг поняла, что всё это всерьёз, и её отношение к Толику волшебно изменилось.
Под баньяном был уже сервирован врытый в землю стол, собственноручно срубленный и собранный вождём без единого гвоздя. Наталья разливала уху в разнокалиберные миски. На широких листьях пуру дымились пересыпанные зеленью куски рыбины.
- Кузиночка! - сказал Фёдор, шевеля ноздрями и жмурясь. - Что бы мы без тебя делали!
- С голоду бы перемёрли! - истово добавил Лёва.
Расселись. Приступили к трапезе.
- Валентин, ты запустил бороду, - сухо заметила Наталья. - Если уж решил отпускать, то подбривай хотя бы.
- Так ведь нечем, Ната… - с мягкой улыбкой отвечал Валентин.
- А чем подбривает Фёдор?
- Акульим зубом, - не без ехидства сообщил Лёва. - Он у нас, оказывается, крупный специалист по акульим зубам.
После извлечения из углей поросёнка стало совершенно ясно, что национальную полинезийскую кухню Галка освоила в совершенстве. Валентин уже нацеливался стащить пару "булочек" (т. е. печёных плодов таро) и улизнуть на Сырой пляж без традиционного выговора, но…
- Интересно, - сказал Лёва, прихлёбывая кокосовое молоко из консервной банки, - далеко мы от острова Пасхи?
Все повернулись к нему.
- А к чему это ты? - спросил Толик.
- По Хейердалу, - глубокомысленно изрёк Лёва, - на Пасхе обитали какие-то ненормальные туземцы. Рыжие и голубоглазые.
И, поглядев в голубенькие глаза Фёдора Сидорова, Лёва задумчиво поскрёб свою рыжую клочковатую бороду.
Наталья, вся задрожав, уронила вилку.
- Валентин! - каким-то вибрирующим голосом начала она. - Я желаю знать, до каких пор я буду находиться в этой дикости!
Не ожидавший нападения Валентин залепетал что-то насчёт минуса в подкоренном выражении и об открывшихся слабых местах теории относительности.
- Меня не интересуют твои минусы! Меня интересует, до каких пор…
- У, Тупапау!.. - с ненавистью пробормотала Галка.
- Ита маитаи вахина! - в сердцах сказал Толик Фёдору.
- Ита маитаи нуи нуи! - с чувством подтвердил тот. - Кошмар какой-то!
- Между прочим, - хрустальным голоском заметила Наталья, - разговаривать в присутствии дам на иностранных языках - неприлично.