Прозоров Александр Дмитриевич - Каменное сердце стр 19.

Для подземных карликов вход, возможно, представлялся величественным - а вот Олегу пришлось пригибаться. Зато по ту сторону каменной кладки обнаружился обширный, высоченный зал. Насколько обширный и высокий, разглядеть было невозможно - но эхо летало от стены к стене довольно долго, воздух казался свежим, как на улице. Похоже, тут имелась хорошая вентиляция и мощный увлажнитель. Свет четырех факелов вырывал из мрака только один краешек помещения: высокий, кроваво сверкающий трон из горного хрусталя в полусотне метров напротив арки.

Пленников подвели шагов на десять, после чего перед ними опустились копья, закрывая путь. Теперь люди могли увидеть двух могучих - в плечах не уступающих Середину - молотобойцев в доспехах, что застыли справа и слева от трона, опираясь на пудовые кувалды. Возможно, у гномов это считалось ритуальным оружием, парадно-выходным. А может, и нет - боевые молоты у многих народов существовали на самом деле. За охранниками, на ступеньку выше, стояли карлики, менее впечатляющие телом, но вызывающие уважение одеждой: отделанные темными мехами накидки, сверкающие самоцветами перстни, застежки, гривны и просто брошки. Шитые золотыми нитями шапки, сапоги с серебряными носками. Знать, советники или министры. Сам правитель был облачен в мантию с белой оторочкой. Под мантией проглядывала куртка с золотыми и серебряными украшениями, вместо шапки на голове возвышалась золотая трехлепестковая корона. Борода, усы - вот и все, что смог разглядеть ведун. Факела, что полыхали за троном, ярко освещали пленников, но хозяев подземелья оставляли в тени.

- Кто же из них моя дочь, Алхон? - задумчиво спросил правитель.

- Кто из вас дочь подгорного князя? - громко повторил вопрос левый советник.

Люди молчали.

- Их опоили зельем, княже, - зевнул правый министр. - Всегда опаивают, дабы падучая не случалась, когда сюда через врата ведут. Спят они, хотя и ходят, и глаза открыты. Выждать хоть день надобно, дабы отвечать могли.

- А ты как мыслишь, Шантар?

- Полагаю, вон та, самая малая. Бычка, пожалуй, ныне убрать можно. Ему дочкой никак не назваться.

- Взгляни на его лицо, Шантар, - покачал головой правитель. - Он не из рода Чентаев. Он вообще не из верхних людей. Иноземец. Когда ты последний раз видел здесь иноземцев, Шантар? Оставь. Кто знает, что удастся выведать из его уст.

- Отведи их в ближний ствол, Бендор, в верхнюю северную ветку, - распорядился Алхон. - Пусть будут рядом, когда князь пожелает побеседовать с ними.

Копья плашмя ударили пленников в грудь, приказывая развернуться. Конвой вывел людей из зала, заставил два раза повернуть влево, потом забраться в нору высотой от силы полтора метра. Еще один поворот - на этот раз вправо, - шесть шагов вперед, и Олег едва не врезался головой в стену. Ощупывая руками препятствие, Середин пошел вдоль него и вскоре наткнулся на деревянную дверцу. Похоже, они уже добрались до конца пути. Это была камера. А раз так - значит, следовало устраиваться на ночлег.

Пошарив по сторонам и не найдя никаких постелей, ведун вытянулся на песчаном полу, копнул себе ямку под плечо и бедро, в изголовье нагреб небольшую кучку и закрыл глаза.

Сердце великана

- Тысяча китайцев, тут свет когда-нибудь включат?! Да чтоб вас всех, червяки навозные! Свет дайте! Уже дня два тут сидим, и хоть бы свечку кто принес!

Бушевала, разумеется, Роксалана. Тария вполне могла поплакать и в темноте.

- Какие дни, о мудрейшая из пифий! - зевнул он. - По моим ощущениям, часов десять, не больше. Проклятие, как голова болит! Это после зелья успокаивающего, что ли, похмелье такое?

- Я же сказала, чтобы ты так меня не называл!

- А ты сказала, что нас будут холить и лелеять, пророчица поганкина. Ну, и где толпы слуг и невольниц, ананасы в шампанском и перина из пуха жаворонков?!

- Тебе бы только пожрать! Вечно ты меня в напасть какую-нибудь втравишь. Какого хрена мы вообще в эту деревню пошли? По реке не могли сплавиться? Теперь видишь, чего ты добился?

- Ничего не вижу, - покачал головой Олег. - Интересно, тут хоть вода есть?

- Тут вообще ничего нет! Побейся лбом о стену - может, искры из глаз посыплются. Хоть какая польза от тебя будет. Давай, давай, Олежка, не спи! Придумай чего-нибудь. Если ты нас отсюда не вытащишь, тогда… Отец тебе такое устроит… - Она помолчала, придумывая, что бы такое можно сделать со сгинувшим у гномов человеком, и вдруг рявкнула: - Да вставай же ты!

- С чего ты решила, что я лежу?

- Ты думаешь, я еще и глухая? Давай, вставай, вытаскивай нас отсюда! Блин горелый, сам затащил, сам и вытаскивай!

- Не встану, - опять зевнул Середин. - Стен прочнее темноты еще никто не придумывал. Даже если дверь открыть - куда мы денемся? Среди коридоров заблудимся, в ствол упадем, в первой же ямке ноги переломаем. Сюда-то, может, хоть воду кто принесет, а там точно сгинем.

- Так что теперь, лапки сложить?

- Не знаю, - откинулся на спину Олег. - В принципе, мы где-то недалеко от входа. Вниз ведь не спускались. Значит, выше уровня земли. Где-то в толще горы. Нам бы в зал вернуться… Там, может быть, окна есть, раз он тоже в горе вырублен. Или можно попробовать его взорвать.

- Чем?

- Ну, что-то типа пороха у меня есть… Горсточка…

- Так взрывай!

- Что? Дверь? Так взрыв в замкнутом пространстве - это проще головой об стену, чтоб не мучиться. А коли и вышибем, ты дорогу в зал запомнила? Доведешь?

- Как я ее запомню? Там же темно!

- Неужели заметила?

- Сам дурак! И как меня угораздило с тобой связаться? Ума не приложу! Сидела бы сейчас в гостинице, смотрела телевизор. На лыжах бы каталась. Папка, наверное, беспокоится. Я ведь, получается, ему ни разу не позвонила!

- А он?

- Ему некогда, у него работа…

Разговор угас. Все, что оставалось делать пленникам, так это ждать. Ждать и надеяться на удачу.

- Интересно, куда берегиня наша запропастилась? - где-то через час, два, а может и спустя полдня вспомнил Середин. - Как все хорошо - так от нее не отвязаться. А как нужна - так ее и в помине нет.

- Зачем тебе наяда, Олежка? Замок открыть?

- Да хоть бы светлячков привела, и то спасибо. А то совсем в темноте тоскливо.

- Гномы не любят света, - внезапно вступила в разговор Тария. - Сказывали, пока война шла, они днем в норах прятались и токмо ночью нападали. Коли пленные али увечные на солнце оставались, так слепли все.

- Ну, при таком образе жизни это не удивительно, - ответил Олег. - Глаза привыкли к темноте. Но хоть какой-то свет им все же нужен, иначе от зрения вообще пользы не будет. Наверное, факела им хватает, чтобы метров на двести во все стороны разглядеть. Там, где нам полный мрак чудится.

- Почему на двести? - не поняла Роксалана.

- Это я так, наугад предположил. Может, на сто видят. Или на пятьдесят. А может, тут по стенам какая-нибудь светящаяся плесень водится. Мы ее вообще не различаем, а им хватает.

- Тут растет плесень? Фу, какая гадость! Надеюсь, я в нее не вляпалась?

- Вряд ли. Тут слишком сухо. А для плесени нужна влажность.

Опять наступила тишина, и ведун в темноте, тепле и покое даже задремал - а проснувшись, безнадежно потерял счет времени. Был это ночной отдых или короткая дневная дрема? Сколько часов он таращился в непроглядный мрак, сколько успел проспать?

Внезапно в полутора метрах перед ним обрисовался грубо обработанный потолок с несколькими уходящими вверх трубами диаметром в руку.

- Я научился видеть в темноте? - изумленно пробормотал ведун, прежде чем обратил внимание на тени, что отбрасывали неровности. Источник света находился сбоку. Олег повернул голову и увидел факел за распахнутой дверью. - Интересно, чем они смазывают подпятники? Ничего не слышно. Ни как закрыли, ни как открыли.

- Выходите, - устав ждать, приказал факельщик. - Великий подгорный князь желает вас видеть.

Олег вслед за девушками выбрался в коридорчик. Скрючившись, добрел до высокой шахты, с наслаждением выпрямился.

- Ступайте, - распорядился карлик и стремительно зашагал, перепрыгивая мелкие каменные осколки. Пленники потрусили по сторонам, стараясь держаться в круге света. Факельщик не обращал на людей никакого внимания, а палку с потрескивающей и пахнущей соляркой паклей нес перед собой. Олег даже подумал было стукнуть его по шее и унести ноги - но он совершенно не представлял, куда бежать. А если бы и представлял - тоннель, через который их впустили, надежно запирался камнем. Через него было не выбраться, даже если вспомнить каждый свой шаг по дороге сюда.

Направо, налево, направо, налево. Сюда их, помнится, вели другой дорогой. Опять налево. Впереди показалось зарево.

- Прибыли, - негромко сообщил Олег. - Что-то народу многовато. У князя сегодня приемный день?

В тоннеле между факелами собралось свыше полусотни гномов. Большинство - в простых курточках и штанах, но некоторые красовались в плащах, в стеганых поддоспешниках, украшенных нашитыми на груди медными медальончиками с семейными сценами: двое людей покрупнее сидят рядом, а ребенок стоит между ними, или родители стоят, держа ребенка за руки, или родители вместе, ребенок сбоку, или ребенок на руках, родители обнимаются. Медальоны были крупными, с ладонь, и ведун их отлично разглядел.

- Странные, однако, у них тут фотографии, - хмыкнул он и перевел взгляд на стену.