Всего за 169 руб. Купить полную версию
– Расскажешь, что там произошло? – поинтересовалась супруга, когда они таки добрались до своих покоев.
– Да, но позже. Мне нужно самому все понять. Да и устал я чудовищно. Во всем теле слабость и какое-то опустошение. Может, поможешь?
– Вряд ли, – покачала головой Ализэль. – Ты куда-то ухнул все свои запасы магической энергии. Самое обычное магическое истощение. Теперь добрую неделю восстанавливаться.
– Сон поможет?
– Конечно, правда, не сильно. Просто облегчит неприятные ощущения.
Облегчит? Отлично. Виктор с радостью ухватился за эту идею. А потому, меньше чем за пару минут уже разделся и упал в постель с нарастающей дремой.
– Сладких снов, милая, – шепнул он ей сквозь стремительно подступающее забытье.
– Сладких снов, милый, – ответила она томным голосом и ласково улыбнулась.
"Спокойной ночи, – произнес знакомый женский голос в голове. – И спасибо… право, столько силы было не нужно. Но спасибо…"
А дальше он провалился в глубокий, спокойный сон без каких-либо сновидений и прочих раздражающих факторов.
Глава 4
Прошел месяц.
Виктор часов по шесть каждый день отрабатывал "шаги" со своей но’ри. Сто двадцать комбинаций и связок, называемых шагами, он повторял чуть ли не до изнеможения. И с каждым днем движения становились легче, естественней, быстрее, мощнее.
– А у него неплохо выходит… – задумчиво отметила Ниэль, наблюдая с балкона за упражнениями ор Лова.
– И меня это пугает… – буркнула Ализэль.
– Почему? – удивленно выгнула брови эльфийка-комендант.
– Мне кажется, что он от меня отдаляется. Шесть часов тут. Потом я его восстанавливаю, и он идет на дальнюю террасу, садится на землю странно как-то, кладет перед собой эту железку и какими-то стеклянными глазами смотрит на закат. Два часа минимум. Словно из этого мира выпадает.
– Ты приревновала его к куску железа? – усмехнулась Ниэль. – Уж не влюбилась ли ты?
– Не знаю, – честно ответила Ализэль и как-то понуро опустила голову. – Но я боюсь, что он окончательно отдалится от меня. Главное, конечно, дело, но мне очень не хотелось бы его терять. И вообще, мне иногда кажется, что в постели нас не двое, а трое.
– Второй мужчина?
– Отнюдь… – фыркнула Ализэль. – Если она умудрится вырваться из клинка и обрести тело, то… я боюсь последствий. Виктор может и уйти. У них, как мне кажется, понимания больше.
– Тогда что ты тянешь? – удивленно посмотрела на нее Ниэль. – Древний, как сам мир, метод всегда работал и будет работать.
– У Виктора уже есть дети.
– Ты не хуже меня знаешь, что одно дело, когда мужчина знает, что где-то там за горизонтом у него остались дети, и совсем другое, заполучить собственное дитя в руки, взглянуть ему в глаза, почувствовать его запах. От такого тают даже самые крепкие дубы. Вспомни лица отцов твоих детей, когда они их видели. Разве я не права?
– Допустим, – чуть подумав, ответила Ализэль. – Но когда мне вынашивать и рожать? В поход же скоро.
– Сегодня утром приходил представитель короля. В общем, в Ондостомен нас ждет ловушка. Я отправила разведчиков. Но не доверять королю нам нет оснований.
– То есть?
– Если сведения подтвердятся, то имеющихся сил нам не хватит, чтобы отбить твой город. Признаться, даже не понимаю, что делать дальше. Так что пускай он спокойно учится, а ты рожай. Не сомневайся. А если через пару лет куда соберетесь, то малютку у меня оставишь…
Так они и щебетали.
Вечером же, когда Ализэль собралась уже сделать задуманное, то застала Виктора в странном положении: он развалился на мягком кожаном диване и смотрел в потолок пустым, невыразительным взглядом. Причем "клинок" находился там, где и положено – на специальной подставке, закрепленной на одной из стен. И все это совсем не походило на их разговор.
– Милый, что с тобой? – спросила эльфийка, присев рядом и начав нежно поглаживать его по голове.
– Мне грустно… – беззвучно ответил он.
– Может быть, расскажешь? – ласково попросила она. – Я постараюсь помочь.
– Ты будешь смеяться, но я только сейчас понял, что все это – не дурная игра и шутливое приключение. А все те, кто был у меня там… исчезли. Пропали навсегда. Даже письма не напишешь. Словно я умер. Но это полбеды. Общение с Цири привело меня к… когнитивному диссонансу. Ну или как это правильно называется?
– Цири? – настороженно переспросила Ализэль.
– Да. Ее душа живет в но’ри.
– Она атерас?
– Хм… – усмехнулся Виктор, как-то странно посмотрев на Ализэль. – Ей бы понравилось такое обращение. Но нас все-таки называют иначе. И да, она из моего народа. Так вот. Общение с ней поставило меня в тупик. С самого рождения я привык считать себя представителем совсем другой культуры и национальности. Да, понимал, что несколько отличаюсь от своих сверстников, но никто меня этим не тыкал. Все принимали таким, каков я есть. Сейчас же, оказывается, что все не так. Принять свое прошлое нужно. Тем более что я живу здесь, а не там. Но я пока не знаю, как это сделать.
Ализэль тоже не понимала, что предложить мужу. Поэтому просто пригрелась рядышком, стараясь с помощью магии жизни поправить ему настроение.
Прошло полчаса. Час. Но ничего не менялось. Виктор подавленно смотрел в потолок. А супруга, прижавшись, лежала сбоку, едва слышно урча словно котенок.
Но наконец он ожил. Как-то странно моргнул, фокусируя взгляд. Хмыкнул. И полез за странным артефактом из своего мира, на котором он в свое время показывал супруге электронные книги. Блок для зарядки от солнечных батарей был вполне исправен, так что фаблет имел заряженный аккумулятор.
Вернувшись на диван, к чуть надувшей губки супруге, он заявил:
– Я знаю, что нужно! Серьезно!
– Почитать? – припомнила Ализэль факт наличия каких-то странных книг в этом артефакте.
– Отнюдь. Нужно послушать нормальную музыку! Я уже почти три месяца не касался его. Ну почти, – добавил он, хмыкнув, вспомнив, что "дневник боевых действий" он-таки вел исправно и непрерывно. За редкими исключениями каждый день запись делал, иногда и весьма развернутую. – Но метод проверенный. Когда тебе становится плохо – подбери ту музыку, что тебя тронет за душу. Лучше бы до слез. А потом спать. И наутро уже свежий и бодрый.
– Ты хочешь поплакать? – как-то скептически переспросила Ализэль.
– Нет. Я хочу, чтобы мою душу встряхнуло. Это сильно помогает. Заодно и тебя познакомлю с культурой моего мира. Хотя бы с частью ее.
– Ну…
Виктор включил фаблет. Ввел графический ключ. И быстрыми уверенными движениями пробежался по своей коллекции музыки и клипов, которых у него имелось изрядное количество. В конце концов, на удаленной заставе свободного времени много и связь с миром несколько ограниченна. А развлекаться как-то нужно. Вот и выкручивался как мог… и хотел. Не бухать же в самом деле?
Поэтому, выкрутив громкость на максимум, он решил начать со шведской рок-группы Sabaton. Что-то в их творчестве его цепляло. На уровне подсознательного. Мелодика, которая формировала очень интересную энергетику. Настолько, что он даже стал искать переводы текстов и волей-неволей выучил многие наизусть как на русском, так и на английском, а местами и на шведском.
"Руины Империи" он и включил с хорошим клипом, иллюстрирующим Полтавскую битву. И если ему прямо пахнуло какой-то вкусной, непередаваемой энергией, то бедная супруга аж побледнела, хотя и без того яркими красками лица не обладала. Глаза расширились, а в них отчетливо стал плескаться ужас.
– Что это?! – тихо прошептала она. Все-таки все эльфы обладают слишком чутким слухом и нежной душевной организацией. Им такие грубые, энергетически тяжелые музыкальные композиции казались ужасом. Кошмаром!
– Понимаешь… в том мире мое поколение обладало слишком толстокожей душой. Нежные, светлые песни туда не пробиваются. Обтекая словно капли дождя с крепостных стен. Чтобы пробиться, нужно нечто большее… – произнес Виктор и, отжав паузу, продолжил слушать то, как с тяжелой поступью каролинеров пространство и время сминалось, рвалось, словно бы наматываясь на гусеницы мироздания, прущего вперед с неумолимостью тяжелого танка. Супруга же, несмотря на ощутимый дискомфорт от такой музыки, продолжила смотреть. Удивляясь все больше и больше. Особенно когда поняла, что эта жуткая музыка в Виктора как будто новую жизнь вдыхала, наполняла свежестью, силой, энергией. И всего за несколько минут помятый муж разгладился, вновь превратившись в ту "наглую, самодовольную морду", которую она встретила там… на берегу ручья.
Клип шел за клипом.
Воины разных эпох сталкивались в смертельных битвах. Надрываясь ползли танки, стремительно неслись самолеты, уверенно шли корабли. Взрывы. Выстрелы. Дым. Грязь. Боль. Все это смешалось в голове бедной Ализэль в настоящий кошмар. Большую часть увиденных вещей она просто не понимала. Но на эмоциональном уровне отклик пошел очень сильный. Все было настолько страшно, что она даже потеряла чувство времени и реальности.
А потом муж отключил фаблет и обратил свой взор на супругу.
Он был уже вновь живой. Грусть ушла. Неуверенность сменилась огнем и каким-то задором.