- Когда-то владели нашей землёй и защищали нас скифы, такие же храбрые, как вы. Тех великих воинов давно нет, а нас все обижают - сарматы, аргиппеи...
- Аргиппеи? - удивился Хилиарх. - Аристей и Геродот говорят, что это племя - самое мирное и справедливое на свете и потому считается священным и разбирает споры всех племён.
- Геродота я не знаю, - развёл руками Акмар. - Аристей был великий шаман, но жил давно. Аргиппеев четыре века назад покорили сарматы. Осели, перемешались с ними, даже имя их переняли. Теперь аргиппеи тоже воюют верхом, ходят в набеги. А у нас конная дружина совсем маленькая. И царя вовсе нет.
Ядыгар вдруг вскинул гневный взгляд на колдуна:
- Хочешь сказать, что удмурты - трусы? Или плохие воины? Нет! Был у нас царь Кондарат. Сильный: вместо двери избу каменной плитой закрывал. Одного сарматского царя той плитой убил. Второго за ней в плену держал. У третьего жену похитил, а самого утопил в Ра-реке. - Голос молодого воеводы звучал гордо, глаза возбуждённо сверкали.
- И сам утонул вместе с ним. А второго царя пришлось обменять на наших пленных. Еле Чеганду тогда отстояли, - спокойно проговорил Идна.
- Назови тебя царём, Ядыгар, возгордишься, начнёшь в набеги ходить. А это большой грех - учили нас скифские жрецы, - так же спокойно, хотя и наставительно, произнёс Акмар.
- Скажите лучше - боитесь, что царь выше вас в племени станет, - сказал воевода и взглянул на Ардагаста, явно ища у того поддержки.
- Не мне указывать, кто здесь выше, - покачал головой Зореславич. - Мне подвластны семь племён, и в каждом - князь и старейшины. А выше всех в племени - само племя. Оно выбирает и старейшин, и князя, и меня, царя. Оно же и прогнать может.
- Трудно, верно, собрать семь племён, чтобы прогнать тебя, царь? - прищурился Идна.
Ардагаст не нашёлся что ответить. Царём его поставило вече двух племён - росов и венедов-полян, остальные признали его власть кто мирно, а кто не совсем. А низложить Солнце-Царя, которому сами боги вручили Огненную Чашу Даждьбога-Колаксая... Многим этого хотелось бы. Например, его двоюродной сестре Саузард, дочери убитого им царя росов Сауаспа, и её мужу Андаку. Только вот лесовики не захотят снова быть рабами росов, как при Сауаспе. А росы такого славного и удачливого царя ни на кого не променяют.
- Мы, удмурты, люди тихие, мирные, терпеливые. Зачем нам великие цари и великие войны? - благостным тоном проговорил Акмар.
- Затем, что сами себя защитить не можем! - резко произнёс Ядыгар. - На нас аргиппеи идут, и сарматов на помощь позвали. А всё из-за того, что в нашем святилище на реке Танып нашли труп аргиппея. Будто бы мы его в жертву принесли.
- Не могло того быть! - заколыхал мощной бородой Акмар. - Такая жертва приносится только при самой тяжёлой беде. И жреца для неё могу назначить лишь я, верховный шаман. И приносят её всем племенем: каждый пускает стрелу или бьёт ножом. А тут никто ничего не знает...
- И что же это за бог такую жертву принимает? - спросил Вышата.
- Кереметь, брат Инмара, творец всего зла.
- Так ты что же, чёрный волхв? - с неприязнью взглянула на благообразного чародея Лютица.
- Я волхвованию учился от самого Инмара. Вот его знаки, его духи, - с достоинством ответил тун, указывая на свой венец. - Но говорить могу и с Кереметем и со всеми двенадцатью кереметями.
- Богам Света и Тьмы один жрец не служит. Разве этому вас не учили скифские жрецы Ормазда-Папая? - в упор спросил шамана Вышата.
- Я и не служу богам. На то есть жрецы. Я только узнаю волю богов. - Акмар вздохнул. - Инмар добр, так добр, что только добро и делает. Ему можно даже не молиться - всякому даст по справедливости. А Кереметь зол, суров. Чтобы его умолить - большие жертвы нужны.
- И о чём же вы его молите? Чтобы у соседей скотина передохла? - дерзко усмехнулась Милана.
- О злом молятся Кереметю одни ведуны, - замахал руками Акмар. - А мы - только о добром. Чтобы голода не было, засухи, мороза, чтобы скотина не переводилась... Инмар сильный, Кереметь сильный, мы слабые. Всего боимся: хлеб не уродит, скотина пропадёт, степняки с набегом придут...
- Наша нурская земля победнее вашей будет. Только мы не такие робкие, как вы, - усмехнулся в усы Волх Велеславич.
- Вы - люди-волки, мы - просто люди, - возразил шаман.
- Будь мы все храбры, как царь Кондарат... - заговорил Ядыгар.
- ...Нас, может, и вовсе уже не было бы. Видели пустые городища в лесах между Волгой и Вяткой? - сказал Идна и, переглянувшись с колдуном, торжественно обратился к Зореславичу: - Царь росов! На небе сильный Инмар, под землёй - Кереметь, на земле - ты. Защити нас, удмуртов, и мы дадим тебе столько лучших мехов, сколько сам захочешь.
- Собрался нанять нас за меха, словно бродячую дружину, - презрительно произнёс вполголоса Сигвульф.
- Защити нас, - с трудом повторил Ядыгар. - Мы не такие трусы, как ты, верно, подумал. Наше войско уже собралось, но оно почти всё пешее. Против двух орд вряд ли продержится. А сотня твоих дружинников стоит тысячи.
- Царь, ты зовёшься Ардагастом - Гостем Огненной Правды. А она велит сильному не презирать слабого, а защищать его. Этого учения мы ещё не забыли, - тихо сказал Акмар, и в его голосе вовсе не было заискивания.
Взгляды всех обратились к царю росов. А он отпил золотистого хмельного мёда из деревянной кружки, улыбнулся и сказал:
- Ни за какие меха я не стал бы губить своих воинов в ваших усобицах. Я иду за стрелой Абариса. Но к ней ведёт Путь Солнца, а на нём нельзя уклоняться от доброго дела. Значит, с вами мне по пути. Ведь Ра-река ведёт в землю аргиппеев.
- Погоди, царь! - вмешался Вышата. - Кама течёт с севера, не она ли прежде звалась Ра? К тому же я слышал, что перед нами здесь была дружина Андака и Саузард и ушла вверх по Каме.
- Солнце-Царь! - торопливо заговорил Акмар. - Боги тебе предназначили нас спасти. Так сказали три вещие птицы: ворон, филин, сорока!
- Сорока! - фыркнула Лютица. - Нашли вещунью! Наверняка это ведьма Лаума. В ловушку тебя, царь, заманивают, вот что!
- Ардагаст! Ты раньше лез во все отчаянные дела, искал славы, но теперь-то... Неужели ты не дойдёшь до Солнечной стрелы из-за какого-то аргиппея? Слышишь, пусть они тут сами разбираются! - тихо, но настойчиво проговорила Ларишка, сжав руку мужа.
Тот задумался на миг. Эти добрые и мирные, даже робкие люди напоминали Зореславичу его соплеменников - венедов. Но сейчас он вёл к Уралу не бродячую дружину из кушан и манжар, как девять лет назад, а лучших воинов царства росов. И только боги могли изменить их путь.
Царь произнёс лишь два слова:
- Нужно гадание.
У наплавного моста через Каму выстроились конные дружины Ардагаста и Ядыгара и пешая удмуртская рать. Удмуртские конники были неплохо вооружены по-сарматски, только железные доспехи мало у кого имелись, больше из копытных чешуек. Пешцы же - с одними копьями, луками да топорами. И росы, опытные воины, не глядели на эту лапотную рать свысока, зная, как крепко и умело она будет биться в родных лесах и на валах городков.
Впереди стоял царский конь - золотисто-красной масти, из породы ферганских "небесных" коней, в серебряной сбруе, крытый вместо чепрака шкурой тигра, убитого Ардагастом в Бактрии. Обернувшись к восходящему солнцу, Вышата воздел руки:
- Великий Даждьбог-Хорс! Вот красный конь Солнце-Царя росов. То - твой небесный конь. Укажи ему путь по Pa-реке, Рос-реке - Путь Солнца!
Все затаили дыхание. Лишь Акмар тихо бормотал:
- Инмар-Небо, Шунда-Солнце, не оставьте народ удмуртов!
Красный диск солнца стоял низко над густыми зарослями пожелтевших камышей, над самым мысом у слияния двух рек, отражаясь в спокойной воде. Конь царя поднял к нему голову, громко заржал и величаво пошёл по мосту. Вдруг перед ним на мосту появился, словно из воздуха или из самого солнечного света, всадник на белом коне, во всём белом. В левой руке у него был ослепительно сияющий золотой щит, в правой - копьё. Мягкий свет разливался вокруг светло-русых кудрей. Росская дружина, сразу узнав всадника даже со спины, разразилась приветственными криками. Нуры встретили всадника дружным воем - как волки вожака. Ведь это был весёлый и отважный солнечный бог, повелитель волков, которого венеды звали Ярилой, а росы-сарматы - Аорсбарагом, Белым Всадником. Он когда-то вёл рать Ардагаста через нурские и северянские дебри, а теперь указывал ей путь к Солнечной стреле.
Следуя за Белым Всадником, царский конь миновал мост, ступил на мыс, прошёл несколько шагов берегом восточной, Белой реки - вода в ней действительно была светлой, серебристо-белой. Конь обернул голову и призывно заржал. А бог-всадник исчез, будто растворившись в свете утреннего солнца, тут же ставшего из красного белым. Удмурты радостно зашумели. Довольны были и росы: неловко ведь было бы отказать в помощи тем, кто так хорошо их принял. Не по-росски это!
Ардагаст, положив руку на золотую рукоять меча, первым двинулся по мосту пешком. Следом Вышата и удмуртские жрецы повели коней для жертвоприношения. Вишвамитре вспомнился обряд ашвамедхи - жертвования коня. Царь шёл с войском за священным конём и покорял все земли на пути, указанном коню самими богами. Только великий царь мог совершить такой обряд. А Ардагаст был всего лишь подручным царём Фарзоя, великого царя Аорсии...