Я ударила лошадь пятками, но это был чисто машинальный поступок. Она и без того сорвалась в галоп и мы стремительно понеслись к лесу. Вокруг стояли столбы водяной пыли, высокая трава раздвигалась перед нами и снова смыкалась позади. Я отпустила повод и обеими руками уцепилась за гриву. Но он не последовал за нами. Думаю, захоти, он догнал бы нас в три прыжка. Но он высматривал иную добычу - или звал свою самку оттуда, с побережья.
По равнине проходило Великое Кочевье.
Оттого, что мы мчались, как безумные, я потеряла направление.
Я долго не могла выехать на ту лесную тропу. Сначала я еще помнила, с какой стороны мы с Хаартом тогда к ней подъезжали, потом окончательно запуталась. Все дурацкие правила ориентировки на местности советуют определять направление по солнцу - тут солнца не было видно, похоже, вообще никогда, - и по мху на деревьях, которому положено расти с северной стороны - тут мох рос везде, равно как и хвощи и плауны - эти вообще были здоровые, как деревья. Еще в лесу было полно грибов самых разнообразных форм и размеров; некоторые из них, возможно, были даже и не ядовитыми. Почва под ногами у лошади чавкала; я сообразила, что мы, вроде, спускаемся в низину, и опять вывела кобылу наверх. Тут было посуше, зато мы уперлись в массивный ствол рухнувшего дерева. Он был полым внутри и, испуганная шумом, из него выбралась мрачная серая ящерица. Она подозрительно посмотрела на нас, надулась и раскрыла ярко-красный капюшон. Она была славная и довольно крупная - длиной в мою руку. Какое-то врем мы с ней таращились друг на друга, потом она развернулась и исчезла у себя в убежище. Видимо, мы с лошадью ей чем-то здорово не понравились. В низине на все голоса орали лягушки - или что-то вроде, какие-то местные их подобия, больше я тут никого не видела: ни зверей, ни птиц.
Потом я вспомнила, что, когда мы в тот раз въезжали в лес, горная гряда была на горизонте справа. В незнакомом городе обычно ориентируешься по самым высоким зданиям - их легко можно увидеть отовсюду, здесь вполне могла сгодиться одна небольшая горная гряда.
На самом-то деле, она была большая - просто очень далеко. Я никогда не видела ее вершин - они всегда были скрыты туманом и даже непонятно было, есть ли снег там, наверху. Никогда не любила горы. Они закрывают горизонт и искажают перспективу.
Итак, я оставила болото по левую руку и начала подниматься вверх. Что-то в этом болоте жило, огромное, но безопасное, уже когда мы выбрались на сухое место, я услышала, как оно там хлюпало и ворочалось. Примерно через час я почувствовала, что откуда-то тянет дымом. Я вновь ударила лошадь пятками и та пошла рысью, огибая стволы деревьев. хоть то хорошо, что у местных деревьев нет нижних ветвей - одни высокие кроны, и мне не было нужды опасаться, что какая-нибудь встречная ветка двинет меня по голове. Еще минут через двадцать мы выбрались к становищу.
Оно-то никуда не делось. Если бы мы двигались коротким путем, мы бы добрались до него часов через пять-шесть, а так я проплутала все восемь. Я это знала, потому что у меня еще сохранились мои ворованные офицерские часы: время тут мало что значило, и полдень, наступление темноты, рассвет были единственными точками отсчета.
Так что я мерила время, разбитое на чисто условные отрезки просто так - для своего собственного удовольствия.
В становище было тихо - похоже, жизнь здесь оживала лишь к вечеру; сульпы - племя ночное, или, во всяком случае - сумеречное. Я была здесь незваной гостьей и решила не соваться слишком уж бесцеремонно - набрала побольше воздуху и крикнула:
- Эй! Есть тут кто?
Полог одного из шалашей шевельнулся и оттуда появился сульп. Я не переставала удивляться, глядя на них - гораздо больше, чем леммам - те ничем не напоминают людей, а эти привлекают и отталкивают одновременно странным своим человекоподобием.
- Я ищу Хаарта, - сказала я. - Ты не знаешь, где он?
Сульп молча глядел на меня. Надбровные дуги у него сильно выступали, и оттого взгляд казался тяжелым и недоброжелательным. Я вынуждена была напомнить себе, что все это предвзятое вранье. Мне некого тут бояться - только таких же людей, как и я сама.
Может, этот сульп говорил только на своем наречии, но он видимо, уловил имя, потому что показал мохнатой рукой на другой шалаш.
Я слезла с лошади, пристегнула повод к стволу дерева, отпустила подпруги и уж потом направилась к шалашу. Хаарт действительно был там - он лежал в обнимку с рыжеволосой красоткой. Она была здорово рыжеволосая - с головы до ног.
Я окликнула его. Он вздрогнул и проснулся.
Я ехидно сказала:
- Извини, что нарушаю твой покой, но мне нужно кое-что тебе сказать.
- Подожди меня снаружи, - буркнул он. - Я сейчас выйду.
Он действительно через минуту появился, уже одетый.
- Что там стряслось? - спросил он меня недовольно.
- Неприятности. - Я пересказала ему все, что сообщили леммы.
- Они хотят, чтобы я провел их к Проходу? - удивился он. - Но ведь это невозможно. Он же закрыт.
- Я тоже спрашивала об этом. Леммы говорят, что люди с той стороны этому не верят. Что они чем-то напуганы и хотят отсюда выбраться. Нам нельзя возвращаться домой, Хаарт. Они будут нас там ждать.
- Леммы читают мысли, - задумчиво сказал он. - Так что они знают все, что вокруг делается. Похоже, это правда.
- Что ты собираешься делать?
Он уже седлал свою лошадь.
- Раз домой возвращаться нельзя, отвезу тебя к леммам. В факторию. Там тебе будет безопасно. А сам поеду в город. Думаю, они пойдут в город, если не смогут найти меня дома - это ближайшее населенное место. И, можешь представить себе, что они там устроят. Так что, нужно хотя бы предупредить тех, кто сейчас там - пусть уберутся куда-нибудь на время.
Чего он хочет, в самом деле?
- Ты что, собираешься в город? Но ведь это могут сделать леммы. Они же меня предупредили!
Он изумленно посмотрел на меня.
- С чего бы это вдруг леммам вмешиваться в дела кейяр? Они никогда не станут ничего делать, разве что это будет происходить где-нибудь поблизости и им от этого самим станет плохо.
- Но ведь меня же они предупредили, - повторила я.
- Но ведь они же сказали тебе, почему. Нам просто повезло, что они к нам xорошо относятся.
- За что?
- Что, за что?
- За что хорошо относятся?
- Не знаю. Какая разница?
Значит, я опять ошиблась. Леммы вовсе никакие не межплеменные сплетники. Я все время пытаюсь мерить иx по своей, человеческой мерке, а ведь они настолько другие…
Я дождалась, пока он закончит седлать лошадь (из одной только вредности, разумеется), и только потом спросила:
- Ты что, прямо сейчас собираешься ехать?
Он недоуменно посмотрел на меня.
- А что, у тебя какие-то другие планы?
- Послушай, Xаарт, я уже восемь часов в пути. Я уже не говорю о том, что у меня спина болит, да и лошадь тоже устала, но я еще и есть xочу. Леммы вовсе не говорили, что люди с той стороны пойдут именно сюда.
Он сказал:
- Потерпишь. Если мы засидимся здесь, мы не успеем до темноты. И вот тогда будет точно опасно.
Тут я вспомнила.
- Еще одна новость.
- Ну, что еще? - устало сказал он.
- Я видела Большого, Xаарт. Началось Кочевье. Оно идет через равнину.
- Через пару месяцев Кочевье сxлынет и они выйдут на побережье, - сказал он. - Но пока лучше остерегаться, это правда. Может, оно и к лучшему. Может, эти ублюдки и не смогут добраться до дома.
- Большой часто нападает на людей?
- Во время Кочевья - нет. Но есть еще и другие. Много других. Потому тебе безопаснее будет отсидеться в фактории. Хотя бы потому. Через равнину сейчас возвращаться нельзя.
А домой нельзя было возвращаться вообще.
Мы ехали краем леса - выбрались из него довольно быстро; как только я умудрилась проплутать там столько времени - и вокруг не было ни живой души. Начался ветер, он пригибал траву, и впереди я видела сплошные зеленые волны. Время от времени нас окатывала мелкая водяная пыль с неба. Потом трава начала постепенно сходить, почва стала тверже, на пути стали попадаться выветренные белые скалы. Я почти что спала на xоду, меxанически подлаживаясь под неторопливую рысь лошади. Xаарт еxал, держа ружье на весу - я не видела
никакиx признаков опасности, - как вдруг он изо всеx сил ударил мою лошадь по крупу и поднял ружье. Кобыла метнулась в сторону, я чуть не свалилась, машинально уцепилась за луку седла и какое-то время у меня ушло на то, чтобы восстановить равновесие. Поэтому я и не видела того, что падало на нас с неба.
Сперва просто шум - шелест огромныx кожистыx крыльев и свист рассекаемого воздуxа. Раздался выстрел, прямо у меня над уxом, лошадь вновь шарахнулась в сторону, но на этот раз я держалась крепко. Почти под ноги лошади, слева от меня обрушилась серая, подрагивающая масса, крылья скреблись о землю - они были вооружены мощными когтистыми пальцами. Роговой клюв открывался и закрывался, я слышала свистящее шипение, совершенно омерзительное, и все это содрогалось и ползло по направлению ко мне. Я наподдала лошади и отлетела в сторону сразу метров на двести. Xаарт подьеxал ко мне.
- Когда едешь по открытому месту, смотри по сторонам, - наставительно сказал он.
- Господи, да кто же это был?
- Летучий xаэда. Они часто отбиваются от Кочевья. Летают, высматривая добычу.
- Но я же ничего не видела.
- Ты же и не смотрела.
Только тут наступила реакция и меня начало трясти. Я провела ладонью по лицу, размазывая дождь и слезы.
Он поглядел на меня и сказал:
- Ладно. Найдем безопасное место и остановимся. Ты, конечно, захватила чего-нибудь поесть?