- Те, кому я желаю зла долго не живут, - сообщил он ему. - К тому же все они остались там откуда я возвращаюсь. Сейчас я никому не желаю зла, и меньше всего тебе, приютившему нас в эту ночь у своего костра.
Муаммар смягчился и Гаврила, чтобы тот не очень-то радовался, добавил с удовольствием наблюдая, как глаза купца наполняются желтизной. Уже не золото, а желчь плескалась в них:
- Я ем только тогда, когда этого хочется мне, и только то, что мне хочется!
Избор хотел, было, по привычке коснуться Гаврилова колена, но вовремя отдернул руку.
- Не обижайся, уважаемый Муаммар. На этом человеке - благодать его Богов. Он готовит себя к необычайному подвигу, и дал обет ничего не есть. Он не может нарушить своего обещания Богам! Ты понимаешь?
Купец, подумав, кивнул.
- А сам ты, калика, какой веры?
- Я верю в тех Богов, которым угоден, - уклончиво ответил воевода.
- Какому же Богу ты угоден? - склонился к нему караванщик, желавший вызнать все до тонкости.
- Тому, о котором мы все думаем и которому служим… - Ответил Избор так значительно, что купец принял его за тайного сторонника ислама. Муаммар значительно закивал головой и передал воеводе куриную ногу. Смягчившись, он обратился к Гавриле с вопросом:
- Зачем ты постишься?
Гаврила задумался для вида, а потом сказал.
- Мои Боги избрали меня для совершения подвига, и я должен быть готов к нему!
- Твои Боги? - удивился караванщик. - Твоим Богам нужны люди, чтобы совершать чудеса?
Он рассмеялся:
- Слабы же тогда твои Боги. Аллах в этом не нуждается…
- Наши Боги всемогущи. И часть их сил в тех, кто верит в них!
Гаврила улыбнулся и хлопнул себя по рукоятке меча.
- Часть этой силы и сейчас при мне!
Караванщик не дрогнул, хотя это был серьезный аргумент. Он только пожал плечами.
- Наши Боги могут быть убедительным, когда это необходимо, - сказал молчавший до сих пор Исин. Он сказал это таким тоном, что-то ли от свежего ночного воздуха, то ли от чего-то еще Муаммар зябко передернул плечами.
- Наши Боги горазды на разные чудеса! - добавил Гаврила. - Им под силу убедить в моей правоте даже такого неверующего как ты.
- Да, - поспешно согласился с богатырем купец. - Чудеса показывают силу Бога. Аллах не раз пользовался этим для убеждения неверных…
- А как все это происходит у вас? - спросил Избор, ловя взглядом движение теней за спиной Гаврилы. Тот как обычно сидел спиной к огню и на фоне костра люди, ходившие за ним, были хорошо видны. - Само собой? Без участия людей?
- Все что происходит с нами, происходит по тем же причинам, что и все в этом мире - по воле Аллаха и совету пророка.
Масленников улыбнулся, это не понравилось караванщику, но он ничего не сказал и обратился к Избору.
- В основе нашей веры убежденность в том, что в мире есть две бесконечные вещи - Воля Аллаха и его милосердие! Благодаря и тому и другому мы иногда можем наблюдать чудеса, которые Аллах, по милосердию своему, производит для вразумления неверных. Этих чудес, да и преимуществ, которыми отличается наша вера перед всеми другими верами, привлекает к нам множество неверных!
Откровенное хвастовство бухарца разозлило богатыря. Не то чтобы он был как-то особенно настроен против Аллаха, но…
- Впервые слышу о том, что какое-то заблуждение имеет преимущества перед истинной верой - надменно сказал он. - О твоих чудесах мы поговорим позже, а сейчас я хотел бы услышать о том, что ты по заблуждению называешь преимуществами твоей веры.
Купец не понял, а точнее не захотел понять богатыря.
- Просто Аллах любит своих приверженцев позволяет им кое-что, что запрещено для неверных. Масленников и Муаммар задиристо смотрели друг на друга ощущая, что за каждым из них стоят его Боги. Избору стало ясно, что Гаврила притворяется слишком искренне и уже готов сделать глупость, поспешил вмешаться в разговор:
- Я, кажется, догадался, о чем ты говоришь! О многоженстве?
Каффади утвердительно кивнул:
- Аллах позволяет правоверному мусульманину иметь трех жен и бессчетное множество наложниц!
Скривив шею, он заглянул в лицо Гавриле.
- Ты говоришь о том, что твои Боги любят тебя? Почему же тогда они не дают вам высшего наслаждения, которого достоин мужчина?
Гаврила посмотрел на Исина и рассмеялся прямо в лицо караванщику.
- Разве ты не знаешь, что наши Боги позволяют мужчине иметь не три жены, а столько, сколько тот можно прокормить.
Муаммар дернул себя за бороду от огорчения, но быстро нашелся с ответом.
- Может быть, но вам никогда не достичь нашего рая…
- А каков он? - полюбопытствовал хазарин.
- О! Наш рай великолепен! Тенистые сады, фонтаны, вечно юные гурии. Даже после смерти самые достойные из нас продолжают жить земные радостями!
Глаза Муаммара заблестели и он с воодушевлением начал расписывать жизнь праведников в обществе вечных девственниц. Его спутники вздыхали и закатывали глаза, подтверждая сказанное кивками.
- А свинина? - вкрадчиво перебил их хазарин. - А вино?
Слабые места противника он знал наперечет и разил без промаха.
- Где же хваленая любовь вашего Аллаха к человеку, если ему ни выпить нельзя, ни закусить как следует?
- У каждой религии свои запреты, - пожал плечами купец. Против этого выпада возразить ему было нечего. - У нас одни запреты у вас другие. К тому же винопитие, разрешенное вашими Богами, более верно и скоро доводит человека до скотского состояния, чем что-либо другое! Разве это не так?
Он посмотрел на Избора, одобрительно кивавшего каждому его слову. Но тот против ожидания ответил:
- Не то чтоб я был сильно привязан к винопитию, но не люблю я все эти запреты…Ну их. Зачем себя мучить? Запретом для человека может быть только совесть!
- Но ведь совесть и есть голос Бога в душе человека? - опросил купец. Избор согласился с ним.
- Да.
- А при чем тут совесть? Воля Аллаха священна и ее невозможно остановить! Захочет Аллах, и рыбы поплывут по небу, захочет - солнце взойдет на западе!
Гаврила, со спокойной улыбкой слушавший его, не преминул добавить от себя:
- То же самое случится, если этого захотят наши Боги!
- Докажи! - быстро сказал купец, решив что наконец-то поймал славянина на слове.
- Докажи сам! - вернул ему насмешку богатырь.
- Приезжай в Бухару, и, по воле Аллаха, мулла Муталиб совершит для тебя чудо! Такое чудо, которое сможет убедить в моей правоте любого неверного!
Насколько торжественными были слова Муаммара, настолько ироничными оказались слова киевского богатыря.
- В Бухару? - насмешливо переспросил он. - Зачем? Почему не в Нагасаки? Разве сила твоего Бога не находится всегда с тобой? В твоей душе?
Каффади молчал.
- А может быть тебе просто нечего мне сказать? - Каффади покачал головой. Ему было что сказать.
- В воле Аллаха делать чудеса там, где он хочет и когда он хочет.
- И все же ты зовешь нас в Бухару? - напомнил ему его слова Исин.
- Ты же не можешь предложить мне даже этого. Укажи мне место, где твои Боги могут проявить свою силу и я охотно приеду посмотреть! - сказал караванщик. Масленников, склонив голову набок, смотрел на купца, словно выбирал место, куда хотел вцепиться зубами. Избор, уже представлявший, что может сделать Гаврила, видел, что выбор у того был.
- Конечно, я сделаю это! - Кротко сказал богатырь. - И для этого тебе не придется ехать ни в Киев, ни в Гороховец. Из уважения к твоему гостеприимству, в его силе я смогу убедить тебя прямо здесь. И сейчас.
Разговор зашел слишком далеко. Сейчас они смотрели в глаза, давая друг другу возможность рассмеяться и обернуть все шуткой. Пока они сверлили друг друга взглядами, Избор оглядел на всякий случай поляну. Четыре костра горевшие на ней отбирали у ночи довольно места, чтоб Гаврила мог показать мусульманам все, что захочет - света и тепла костры давали столько, что он обеспокоясь судьбой путеводного яйца, лежавшего в сумке (как бы не испеклось) отодвинул ее подальше от огня. Тем временем Гаврила медленно, давая магометанам возможность почувствовать удивительность момента, поднялся. Движения его были плавны и полны торжественности. Разгибая колени он медленно вырастал на их глазах, и рост прибавлял ему могущества… Вытянув руки вверх он во всю силу заорал:
- Светлые Боги! Дай мне силы совершить чудо! Убедите неверящих в вас в своей силе!
Руки его разошлись в стороны, словно он хотел обнять всех сидевших рядом с ним и прижать их к своему сердцу. Купцы, словно завороженные, поднялись следом. Глядя на них встали и Избор с Исином. У хазарина на губах как приклеенная висела ухмылка. У него перед купцами было одно неоспоримое преимущество. Он догадывался, что сейчас произойдет. С улыбкой превосходства Гаврила Масленников посмотрел в небо, словно вверяя себя древлянским Богам, и сделал шаг вперед. Шаг был невелик, но значение его было в том, что заканчивался он в костре.