Генри Каттнет - Истории о Хогбенах стр 8.

Так или иначе, у Енси тоже была стоящая картинка. На ней были нарисованы люди, много-много людей, все на одно лицо и выходят из большой машины, которая - мне сразу стало ясно - ни за что не будет работать. Но все люди были одинаковые, как горошины в стручке. Еще там красное пучеглазое чудовище хватало девушку - уж не знаю зачем. Красивая картинка.

- Хорошо бы такое случилось в жизни, - сказал Енси.

- Это не так уж трудно, - объяснил я. - Но вот эта штука неправильно устроена. Нужен только умывальник да кое-какой металлический лом.

- А?

- Вот эта штука, - повторил я. - Аппарат, что превращает одного парня в целую толпу людей. Он неправильно устроен.

- Ты, надо понимать, умеешь лучше? - окрысился он.

- Приходилось когда-то, - ответил я. - Не помню, что там папуля задумал, но он был обязан одному человеку, по имени Кадм. Кадму срочно потребовалось много воинов, папуля устроил так, что Кадм мог разделиться на целый полк солдат. Подумаешь! Я и сам так умею.

- Да что ты там бормочешь? - удивился Енси. - Ты не туда смотришь. Я-то говорю об этом красном чудище. Видишь, что оно собирается сделать? Откусить этой красотке голову, вот что. Видишь, какие у него клыки? Хе-хе-хе. Жаль, что я сам не это чудище. Уж я бы тьму народу сожрал.

- Вы бы ведь не стали жрать свою плоть и кровь, бьюсь об заклад, - сказал я, почуяв способ сообщить весть осторожно.

- Биться об заклад грешно, - провозгласил он. - Всегда плати долги, никого не бойся и не держи пари. Азартные игры - грех. Я никогда не бился об заклад и всегда платил долги. - Он умолк, почесал в баках и вздохнул. - Все, кроме одного, - прибавил он хмуро.

- Что же это за долг?

- Да задолжал я одному малому. Беда только, с тех пор никак не могу его разыскать. Лет тридцать тому будет. Я тогда, помню, налакался вдрызг и сел в поезд. Наверное, еще и ограбил кого-нибудь, потому что у меня оказалась пачка денег - коню пасть заткнуть хватило бы. Как поразмыслить, этого-то я и не пробовал. Вы держите лошадей?

- Нет, сэр, - ответил я. - Но мы говорили о вашей плоти и крови.

- Помолчи, - оборвал меня старый Енси. - Так вот, и повеселился же я! - он слизнул жвачку с усов. - Слыхал о таком городе - Нью-Йорк? Речь там у людей такая, что слов не разберешь. Там-то я и повстречал этого малого. Частенько я жалею, что потерял его из виду. Честному человеку, вроде меня, противно умирать, не разделавшись с долгами.

- У ваших восьмерых сыновей были долги? - спросил я.

Он покосился на меня, хлопнул себя по тощей ноге и кивнул.

- Теперь понимаю, - говорит. - Ты сын Хогбенов?

- Он самый. Сонк Хогбен.

- Как же, слыхал про Хогбенов. Все вы колдуны, точно?

- Нет, сэр.

- Уж я что знаю, то знаю. Мне о вас все уши прожужжали. Нечистая сила, вот вы кто. Убирайся-ка отсюда подобру-поздорову, живо!

- Я-то уже иду. Хочу только сказать, что, к сожалению, вы бы не могли сожрать свою плоть и кровь, даже если бы стали таким чудищем, как на картинке.

- Интересно, кто бы мне помешал!

- Никто, - говорю, - но все они уже в раю.

Тут старый Енси расхихикался. Наконец, переведя дух, он сказал:

- Ну, нет! Эти ничтожества попали прямой наводкой в ад, и поделом им. Как это произошло?

- Несчастный случай, - говорю. - Семерых, если можно так выразиться, уложил малыш, а восьмого - дедуля. Мы не желали вам зла.

- Да и не причинили, - опять захихикал Енси.

- Мамуля шлет извинения и спрашивает, что делать с останками. Я должен отвести тачку домой.

- Увози их. Мне они не нужны. Туда им и дорога, - отмахнулся Енси. Я сказал "ладно" и собрался в путь. Но тут он заорал, что передумал. Велел свалить трупы с тачки. Насколько я понял из его слов (разобрал я немного, потому что Енси заглушал себя хохотом), он намерен был попинать их ногами.

Я сделал, как велено, вернулся домой и все рассказал мамуле за ужином - были бобы, треска и домашняя настойка. Еще мамуля напекла кукурузных лепешек. Ох, и вкуснотища! Я откинулся на спинку стула, рассудив, что заслужил отдых, и задумался, а внутри у меня стало тепло и приятно. Я старался представить, что чуйствует боб в моем желудке. Но боб, наверно, вовсе бесчуйственный.

Не прошло и получаса, как во дворе завизжала свинья, как будто ей ногой наподдали, и кто-то постучался в дверь. Это был Енси. Не успел он войти, как выудил из штанов цветной носовой платок и давай шмыгать носом. Я посмотрел на мамулю круглыми глазами. Ума, мол, не приложу, в чем дело. Папуля с дядей Лесом пили маисовую водку и сыпали шуточками в углу. Сразу видно было, что им хорошо: стол между ними так и трясся. Ни папуля, ни дядя не притрагивались к столу, но он все равно ходил ходуном - старался наступить то папуле, то дяде на ногу. Папуля с дядей раскачивали стол мысленно. Это у них такая игра.

Решать пришлось мамуле, и она пригласила старого Енси посидеть, отведать бобов. Он только всхлипнул.

- Что-нибудь не так, сосед? - вежливо спросила мамуля.

- Еще бы, - ответил Енси, шмыгая носом. - Я совсем старик.

- Это уж точно, - согласилась мамуля. - Может, и помоложе Сонка, но все равно на вид вы дряхлый старик.

- А? - вытаращился на нее Енси. - Сонка? Да Сонку от силы семнадцать, хоть они здоровый вымахал.

Мамуля смутилась.

- Разве я сказала Сонк? - быстро поправилась она. - Я имела в виду дедушку Сонка. Его тоже зовут Сонк.

Дедулю зовут вовсе не Сонк, он и сам не помнит своего настоящего имени. Как его только не называли в старину: пророком Илией, и по-всякому. Я даже не уверен, что в Атлантиде, откуда дедуля родом, вообще были в ходу имена. По-моему, там людей называли цифрами. Впрочем, неважно.

Старый Енси, значит, все шмыгал носом, стонал и охал, прикидывался, - мол, мы убили восьмерых его сыновей и теперь он один-одинешенек на свете. Правда, получасом раньше его это не трогало, я ему так и выложил. Но он заявил, что не понял тогда, о чем это я толкую, и приказал мне заткнуться.

- У меня семья могла быть еще больше, - сказал он. - Было еще двое ребят, Зебб и Робби, да я их как-то пристрелил. Косо на меня посмотрели. Но все равно, вы, Хогбены, не имели права убивать моих ребятишек.

- Мы не нарочно, - ответила мамуля. - Просто несчастный случай вышел. Мы будем рады хоть как-нибудь возместить вам ущерб.

- На это-то я и рассчитывал, - говорит старый Енси. - Вам уже не отвертеться после всего, что вы натворили. Даже если моих ребят убил малыш, как уверяет Сонк, а ведь он у вас враль. Тут в другом дело: я рассудил, что все вы, Хогбены, должны держать ответ. Но, пожалуй, мы будем квиты, если вы окажете мне одну услугу. Худой мир лучше доброй ссоры.

- Все что угодно, - сказала мамуля, - лишь бы это было в наших силах.

- Сущая безделица, - заявляет старый Енси. - Пусть меня на время превратят в целую толпу.

- Да ты что, Медеи наслушался? - вмешался папуля, спьяну не сообразив, что к чему. - Ты ей не верь. Это она с Пелеем злую шутку сыграла. Когда его зарубили, он так и остался мертвым: вовсе не помолодел, как она ему сулила.

- Чего? - Енси вынул из кармана старый журнал и сразу раскрыл его на красивой картинке. - Вот это самое. Сонк говорит, что вы так умеете. Да и все кругом знают, что вы, Хогбены, колдуны. Сонк сказал, вы как-то устроили такое одному голодранцу.

- Он, верно, о Кадме, - говорю.

Енси помахал журналом. Я заметил, что глаза у него стали масленые.

- Тут все видно, - сказал он с надеждой. - Человек входит в эту штуковину, а потом только знай выходит оттуда десятками, снова и снова. Колдовство. Уж я-то про вас, Хогбенов, все знаю. Может, вы и дурачили городских, но меня вам не одурачить. Все вы до одного колдуны.

- Какое там, - вставил папуля из своего угла. - Мы уже давно не колдуем.

- Колдуны, - упорствовал Енси. - Я слыхал всякие истории. Даже видал, как он, - и в дядю Леса пальцем тычет, - летает по воздуху. Если это не колдовство, то я уж ума не приложу, что тогда колдовство.

- Неужели? - спрашиваю. - Нет ничего проще. Это когда берут чуточку…

Но мамуля велела мне придержать язык.

- Сонк говорит, вы умеете, - продолжал Енси. - А я сидел и листал этот журнал, картинки смотрел. Пришла мне в голову хорошая мысль. Спору нет, всякий знает, что колдун может находиться в двух местах сразу. А может он находиться сразу в трех местах?

- Где два, там и три, - сказала мамуля. - Да только никаких колдунов нет. Точь-в-точь как эта самая хваленая наука. О которой кругом твердят. Все досужие люди из головы выдумывают. На самом деле так не бывает.

- Так вот, - заключил Енси, откладывая журнал, - где двое или трое, там и целое скопище. Кстати, сколько всего народу на земле?

- Два миллиарда двести пятьдесят миллионов девятьсот пятьдесят девять тысяч девятьсот шешнадцать, - говорю.

- Тогда…

- Стойте, - говорю, - теперь два миллиарда двести пятьдесят миллионов девятьсот пятьдесят девять тысяч девятьсот семнадцать. Славный ребеночек, оторва.

- Мальчик или девочка? - полюбопытствовала мамуля.

- Мальчик, - говорю.

- Так пусть я окажусь сразу в двух миллиардах и сколько-то там еще местах сразу. Мне бы хоть на полминутки. Я не жадный. Да и хватит этого.

- Хватит на что? - поинтересовалась мамуля.

Енси хитренько посмотрел на меня исподлобья.

- Есть у меня забота, - ответил он. - Хочу разыскать того малого. Только вот беда: не знаю, можно ли его теперь найти. Времени уж прошло порядком. Но мне это позарез нужно. Мне земля пухом не будет, если я не рассчитаюсь со всеми долгами, а я тридцать лет, как хожу у того малого в должниках. Надо снять с души грех.