Всего за 18.88 руб. Купить полную версию
Вскоре Игорь уяснил, что в отличие от таврелей и чатуранги забава волхвов более гуманна, если это слово вообще было известно язычникам. Ни одна фигура с доски не снималась. Они лишь захватывали и меняли себе подобные "шахматы", но не били их, образуя по всей клетчатой рогоже башни и столбы, наподобие Збручского идола, только в миниатюре. Можно было захватывать и свои фигуры, т. е. просто ходить поверх таврелей. Однако прыгать через шахматный заслон по-прежнему мог лишь Всадник.
- Не все в этом мире происходит так, как хотелось бы людям. Даже великие Боги, и те не всегда вольны в своем выборе. Потому и бросаю я камень Макоши, он ответит: "Кому Доля, а кому Недоля!"
Меж шахматных рядов закрутилась игральная кость, выпал "Всадник".
- Сие значит: воевать либо пешему "Гридню", либо конному, остальным стоять, - и Златогор двинул одного из центральных воинов на клетку вперед. Очередь за тобой, Света.
У девушки выпал "Жрец". Теперь она могла ходить любой фигурой, потому что всякая из них ниже "Волхва" по своему положению и опыту. Светлана поставила "Всадника" поверх одного из "Гридней".
- Вот их двое на одной клетке. Они скачут и ходят вместе. Считай, "Колесница" получилась. Если положил свою фигуру поверх вражеской - то захватил ее в полон. Тащи пленного в лагерь.
- А "Князь" на "Волхве" может ездить? - озорно спросил Сев.
Златогор не ожидал такой крамолы, но его опередил Инегельд.
- Волхв старый. Не сдюжит! Он даже коняку на себе не сволокет, а уж гридня и подавно.
Все снова рассмеялись. Златогор в свою очередь метнул кубик - на верхней грани было пусто: - Нет ничего хуже вынужденного бездействия!
- Ну, а что, ежели кто на спину князя вскарабкается? - неосторожно бросил Ратич, даже не глядя на доску.
- Дабы прикрыть его в бою телом, уберечь от мечей и стрел вражеских, - нашелся старый скальд.
- Эх, дед, на всякого князя найдется придворный лизоблюд, - с горечью молвил Ингвар.
- Это смотря какой князь! - ответил ему Инегельд, который завладел камнем Макоши и теперь играючи подбрасывал его на ладони, причем каждый раз, как приметил Игорь, вопреки теории вероятности у скальда выпадал "Волхв".
Беседуя с рунами, думал он, жрец прикасался к тайнам мироздания и постигал их неким шестым чувством, которое нормальному современному человеку представляется интуицией или волошбой.
Но все чаще и чаще это развитое свойство называют истинным именем - магия, Сила, презирающая случай и правящая им.
… Шахматная партия подходила к концу. Сев проигрался в пух прах. Светлана торжествовала. Ратич посапывал во сне, будто ребенок. Златогор тихонько трогал струны, Игорь что-то мурлыкал себе под нос.
- Ба, да у тебя неплохо получается! - нарушил молчание Инегельд.
- Это я так, для себя! - застеснялся Игорь.
- Зря! Песня - она посильнее меча будет! Песня - Велесов дар с Иной стороны - неожиданно сказал старик.
- Изнанка! - воскликнуло Игорево сознание, но вслух парень лишь спросил… - Какого-такого меча!
- Не токмо меча, но и громовой палки, что в крае Иньском изобрели! - поддержал Инегельд Златогора.
- Ну, если вы не против - пожалуйста!
А ведь еще надысь Игорь расставлял по полочкам памяти знания, способные пригодиться в деле защиты острова.
Порох он отмел, не имея ни серы, ни селитры. Если первую еще можно было попробовать получить, обжигая железную или иную руду, богатую сульфидами, с последующей конденсацией газа… Обошелся бы и без нее, кабы сюда пироксилин или хотя бы бертолетову соль… Но куда деться химику без азотной кислоты? К тому же для химических изысканий не хватало времени, а остров был самый настоящий, совсем не Жюль Верновский…
Бетон и цемент пригодились бы при строительстве укреплений, но никто не будет слушать молодого. Когда, оказавшись в крепости, он посоветовал усовершенствовать метательные машины - ему рассмеялись в лицо…
Выдуманная в двадцатом веке Радогора, как оказалось, уступала известным здесь системам борьбы. Всеслав, посмотрев на Ингвара после возвращения с материка, удивился и спросил - в порядке ли парень. Настолько странно, не по-ученому вел он себя на тренировке. Тогда Ингвар-Игорь и отпросился у Учителя под предлогом, что ему надо прийти в себя, восстановиться в одиночестве, отдохнуть. Всеслав решил, что поразительные изменения в технике ученика - результат крепкого вражеского удара по Ингваровой голове, но советовать ничего не стал.
Чем же он Игорь Власов - Ингвар, сын Святобора, может помочь он своему народу? Неужели, кроме волшебного клинка, нечего нет!?
Конечно! Есть!
И у всякого оружия есть своя Изнанка
Мелодии и стихи! В словах скальдов Игорь обнаружил ответ на мучивший его вот уже несколько дней вопрос.
Выполнив необходимые замены в тексте песен, он запел "Дороги", лихорадочно соображая, насколько удачно он превратил русский в словенский середины двенадцатого века:
"…Вьется пыль под сапогами
степями
полями,
А кругом бушует пламя
Да стрелы свистят…"
Не найдя объяснения удивительным метаморфозам собственного сознания и языка, Игорь приготовился к суровой критике.
Скальды разинули рты и во все глаза уставились на руга. Вдохновленный их вниманием он выбрал "Вечер на рейде", благо, помнил песни военных лет с детства, да и какой настоящий русский не любит военных песен.
- Пошли, старик! Нам здесь больше нечего делать, - пошутил Инегельд.
- Еще! Еще! - попросили в один голос Светлана и Сев.
- Да, я не умею.
- У тебя, молодец, хороший слух. Тебе учиться надо! - убедительно произнес Златогор.
- Назвался груздем - полезай в кузов! - Всеволод был неумолим.
Игорь губами Ингвара исполнил на бис "Арию Варяжского гостя", затем "Балладу о Времени" и "…о ненависти" Высоцкого, но, точно не рассчитав силы своих легких, затянул "Нелюдимо наше море" Николая Языкова и, пустив козла, сконфузился.
- Это с непривычки… - утешил его побрательник, - Видать, надо почаще на материк ходить для развития талантов!
Инегельд быстро делал пометки на пергаменте:
- Ингвар, напой мне ту, что мурлыкал…
- Рад бы, да не могу, охрип!
- А ты через "не могу"?! Вдруг, пригодится!
Ночь пролетела незаметно. Выспаться Ингвару так и не удалось. Сначала Игорь лежал с закрытыми глазами, размышляя о перспективах молодого человека, к услугам которого был опыт поэтов и музыкантов последующих восьмиста лет. Кабы не война - стал бы величайшим скальдом всех времен и народов. На поприще рыцарских вздохов и ахов под балконом сколотил бы себе неплохое состояние и вложил бы деньги в создание собственной лаборатории. Ведь, к услугам Игоря были не только искусства, но и наука со своей верной служанкой - техникой.
- Эх, и развернулся бы я! - подумал парень, блаженно зевая и укутываясь в плащ.
- Ингвар! Ты спишь? - раздался голос Сева, что первым стоял на часах.
- Сплю! - прошептал Игорь, вдвойне уверенный в своем ответе.
- Тут такое дело. Я, как брат беспокоюсь. У тебя с Владой серьезно, али нет?
- Совершенно серьезно! - молвил Ингвар, не оставляя "второму я" права на отступление.
Хотя Игорь и видел то девушку с момента возвращения на остров пару раз, Влада ему полюбилась. Может, от того, что он ее всегда любил под личиной Ингвара, или, действительно, понравилась с первого взгляда.
- Вот и хорошо… - замялся Сев. - … Даже соколу приходит времечко вить гнездо.
- Вообще, я всегда считал, что это делает соколица. А мужчина летает по делам!
- У птиц иначе. Но я не о том. Видишь, как складно твоя песнь выходит. Женщина - она каких любит?… Короче! Будь другом - сложи для меня что-нибудь, ну, не для меня, конечно, а для Нее…
- Ого! - Ингвар перевернулся лицом к Всеволоду. - Никак влюбился?
- Не умею я с ладой, понимаешь, красиво говорить…
- Ну, колись! Кто она?
- Да, Светлана! Кто же еще? - совсем тихо простонал Сев. - Хотя этот со шрамом Солиг кличет ее.
- Вот, это, как раз, и есть - с первого взгляда. Тебе какую песнь, грустную или веселую?
- Любую, но умную. Она шибко образованная - и мы не лыком шиты.
- Солиг - это и будет "солнечная", только по-северному… Слушай, Сев, а ты уверен, что женщина любит разумных? Всегда было наоборот.
- Не уверен, но попытаться не мешает. - пробормотал Сев. - Бывают же исключения! - добавил он, зевая.
- Изволь! Начнем с веселой! - ответил Игорь, припоминая слова разудалой песенки легкомысленного Герцога.
А сам еще подумал - не стоит надеяться на исключения, они только сильнее подтверждают общее правило. Но Сев уже не слышал… Игорь через плечо глянул на спящего побрательника, усмехнулся, подбросил веток в огонь и незаметно для себя стал тихо напевать сам. Только теперь он начал жалеть о том, что в своем время не выучился играть ни на одном музыкальном инструменте. Такие ночи у костра всегда и во все времена пролетают незаметно…