Прозоров Александр Дмитриевич - Жребий брошен стр 8.

- Боги мои, боги… Это же страж колдовской. От него никому спасения не будет, - в смертной тоске запричитал Любовод. - Все мы тут сгинем, никого не останется… Ксандр, подсоби сундуки к холму вынести. Как бы половодьем не унесло, коли до весны не обернемся. Там, вроде, береза повалена. К ней под корни схоронить можно. Ствол отпилим, корни на место в яму лягут. Ох, пропадем мы все, ох, пропадем. Будута, не стой! Малый сундук возьми, он легче. Нагоняй давай.

Мужчины с двумя сундуками двинулись вверх по начинающемуся от самого берега склону, из которого тут и там выпирали покрытые густым зеленым мхом скальные уступы.

- Давай-ка, красавица, инструмент следом отнесем, - опустив крышку, предложил невольнице Олег. - Будет жалко, коли пропадет. Авось, пригодится.

Чем выше путники взбирались наверх, тем меньше у них под ногами оставалось земли. Вывернутая ветром береза, которую углядел еще снизу Любовод, как оказалось, вымахала в пол-обхвата, сидючи в щели меж гранитных глыб шириной в локоть. Да, видать, великовата стала для такой опоры, не удержалась.

- Сюда сундуки не влезут, хозяин, - опустив свою ношу, отер пот со лба кормчий. - Может, просто ветвями закидать? Кто тут ходить, высматривать станет? Места дикие.

- Макошь бережет береженых… - мотнул головой купец. - А ну, погоня по следу ринется? Давай лучше нору какую поищем.

Нору обнаружить не удалось, но уже через минуту поисков холоп нашел в скалах щель в полтора роста глубиной и полсажени в ширину. Такой тайник Любовода вполне устроил - на дно опустили все три сундука, сверху накидали камней и толстый слой собранной чуть ниже по склону хвои и березовых листьев.

- Ну, - похлопал ладонью о ладонь новгородец. - Куда теперь? Медное чудище, небось, неподалеку уже.

- Може, к реке пойдем? - осторожно предложил Будута. - Тута, вон, камень на камне, все ноги переломаешь. А там вроде как путь ровный.

- Ровный для нас, ровный и для чудища, - рубанул ладонью воздух Ксандр. - Мыслю, на север бежать надобно. Коли не догонит медное страшилище, на иные реки набредем, что на закат текут. Здесь, ежели помните, ни единого притока с левой руки не случилось. Стало быть, реки, что с севера, в иные земли текут, в сторону Руси нашей. По ним до дома и доплывем.

- Так там пути-то неведомые, - напомнил, выбравшись из ямы, холоп. - А здесь уж известные, не заплутаем.

- И нам известны, и дозорам местным тоже, - хмыкнул Олег. - Наскочим на ту полусотню, что реку нам перекрыла - что делать станем?

- Ну, как-нибудь…

- Да он сдаться хочет и не мучиться! - вдруг сообразил кормчий. - Ты, что же, дурья башка, мыслишь, защищать они тебя от стража станут? Забыл, чего дозорный перед сечью молвил? Не в силах они медного стража остановить. Придет он в лагерь ратный, да и зарежет тебя при всех, никто мешать не станет. Вестимо, потому они и не погнались за нами. С плота лишь согнали, дабы мы уйти от погони не смогли, а остальное чудищу доделывать оставили, прости Господи… - Александр истово перекрестился несколько раз подряд.

- Сварог, батюшка, что же ты меня от душегубства не оборонил? - запоздало раскаялся холоп. - Как же допустил, чтобы я человека убил по глупости и злобе своей?

- Скоро узнаешь, ратник, - с усмешкой хлопнул его по плечу Любовод. - Как за Калинов мост, через реку Смородину в мир мертвых перейдешь, так там все и расспросишь.

- Ладно… - Олег открыл свою сумку, заглянул внутрь. - Соль я на этот раз прихватил, две фляги с водой запас, в сундуке были. На пару дней хватит, а там наверняка ручей найдем. Не в Сахаре. Котелок где?

- У меня… - Кормчий повернулся: медная полусфера прилегала к его спине. - И огниво тоже есть.

- Тогда не пропадем. Пошли!

Скалы, среди которых они запрятали ценный товар, выступали как раз из вершины холма. Путники быстрым шагом двинулись вниз в ту сторону, с которой стволы деревьев больше обросли мохом. И опять - чем ниже, тем меньше выпирало серых остроконечных камней, тем мягче пружинила под ногами земля и гуще становился лес. Поначалу сосновый, он постепенно сменился березняком, в котором то и дело встречались могучие ясени. В самой низине воздух стал тяжелым от густой влажности, одежда намокла, по спине покатились крупные капли пота. Если со всех сторон на людей не наседали комары, то, скорее всего, потому, что их крылья были круглые сутки слишком мокрыми для полета.

Олег с каждым шагом ожидал, что земля под ногами закачается, и они окажутся в центре обширной топи - но нет, часа через четыре березняк поредел, уступая место вековым необхватным соснам. Затем тут и там стали вылезать на поверхность крупные валуны, становясь все монументальнее, сливаясь в массивы из буровато-серой, с кварцевыми прожилками породы, которые приходилось обходить, забираясь все выше и выше.

Наконец деревья сдались, оставшись внизу, и путники вышли на самую вершину отрога. Позади, насколько хватало глаз, расстилалось зеленое море, плавно колышущееся под порывами ветра; впереди, среди точно такого же моря, повсюду виднелись скалистые острова, местами настолько высокие, что задевали вершинами облака. Справа вдалеке, верстах в двадцати, чуть не на самом горизонте, белой прерывистой линией тянулась горная гряда. Уже настоящая, плотная, без дураков. Такую без альпинистской подготовки не одолеть. Разве только тропы тайные знаючи - но тут лишь местные подсказать могут. А они, судя по всему, иноземцев не очень-то жалуют.

- В общем, по правую руку нам делать нечего, - сделал вывод Олег. - Нам там просто не пройти. Сзади и слева река, каимские земли. Там нам разве только стрелу словить удастся. Остается один путь. Вперед.

Возражений не последовало, и ведун стал спускаться вниз, цепляясь за острые выемки и трещинки на скале. К счастью, до гладкой стены отрогу было далеко - спуститься удалось без помощи веревки и даже без особого риска. Еще полчаса прыганья по камням и петляния по расселинам - и запыхавшиеся путники опять ступили под сосновые кроны.

- А ведь истукан медный, он усталости не ведает, - зачем-то напомнил Будута. - И ночью тоже шагать станет. А вона, вечереет уже.

- Это точно, - признал Любовод. - Не пора ли привал делать, колдун? Все ноги ужо истоптали.

- Да бросьте вы, и десяти верст еще не прошли. До заката еще две-три отмахать успеем.

- Ты нас с собой не ровняй, - тяжело привалился к дереву Ксандр. - Это ты всю жизнь по дорогам бродишь, а мы более привычны на палубе стоять, али веслами помахивать. Что хочешь делай, колдун, а ноги не держат. Леший с ним, с чудищем. Пусть приходит, не могу более.

Будута и невольница выглядели куда бодрее. Однако что это могло изменить? Разве только одно…

- Урсула, и ты, прохвост вольнолюбивый, давайте хворост собирать, пока светло. - Олег полез в сумку за кресалом. - Я пока моха сухого поищу да огонь запалю. Коли убежать не можем, нужно хоть караулить по очереди. Чтобы сонными в лапы монстра не попасться, если уж догонит. Любовод, Ксандр, отдыхайте, перед рассветом сторожить будете. А я первым присмотрю…

Темнота сгустилась с неожиданной быстротой - Олег совсем забыл, что находится в тени горного гребня. Пусть и невысокого - но дающего вполне реальную длинную тень. К счастью, к этому времени скромный костерок уже горел, а неподалеку лежала груда хвороста в половину человеческого роста высотой.

- Давай, Будута, отдыхай, - разрешил ведун, когда понял, что в ночном лесу все равно не разглядеть ничего на расстоянии вытянутой руки. - Отдыхай, тебя следующим подниму. И ты, Урсула, ложись.

Холоп не заставил упрашивать себя лишний раз и втиснулся на постеленный поверх земли лапник между Любоводом и Александром, девушка же пристроилась рядом с Серединым. Молча уселась рядом, обхватив руками колени и глядя на огонь. Олег тоже молчал, прислушиваясь к лесу вокруг.

- Ты ведь сделал меня своей женщиной, господин, - где-то спустя полчаса вдруг нарушила тишину Урсула. - Раньше ты сказывал, что продашь меня нетронутой за изрядную цену, что получишь себе прибыток, а меня отдашь в руки хорошего хозяина, в богатый дом. Но все же ты сделал меня своей, господин!

Она откинула голову, скосив глаза на Середина, и улыбнулась.

- Ты сделал меня своей, и я счастлива. Теперь я стану твоей навсегда.

Это было правдой. Не то, разумеется, что она станет частью Олега до гробовой доски, а то, что девочка стала его женщиной. Теперь ведун и сам не очень понимал, как это случилось, но тогда, на каменной площадке, возле которой под слоем мха он потом нашел малахитовое изображение какого-то древнего бога, - тогда Урсула казалась столь желанной, столь прекрасной и неповторимой, такой потрясающей, как никогда ранее. Наверное, из-за восторженной эйфории после ухода медного стража. Ведь все они уже считали себя мертвецами, жертвами мести охранника здешних земель. И вдруг - остались в живых!

- Ты была восхитительна, девочка моя, - искренне вздохнул Олег.

- Но с тех пор ты больше не прикасаешься ко мне, господин! - повысила голос рабыня. - Ты не смотришь на меня, не прикасаешься, не пытаешься мною обладать! Почему? Что я делаю не так? Чем я обидела тебя, господин?

- Интересно, - не удержавшись от сарказма, шепотом поинтересовался ведун. - Если у торков невольницы ведут себя столь требовательно, то каковы же должны быть их жены?

- Тебе повезло, что ты об этом не знаешь, господин, - свистящим шепотом ответила Урсула.

- Тс-с! - приложил палец к губам Олег. - Слышишь?

Девушка замерла, насторожившись, закрутила головой…

- Нет, а что?