Джозеф Дилейни - Ученик Ведьмака стр 5.

И она отворилась – очень медленно, с громким скрежетом. Что-то вошло в комнату. И тогда я почувствовал холодок. Нет, настоящий холод. Тот, каким веет от существ не из нашего мира. Похоже на то, что я чувствовал на Холме Палача, только гораздо хуже.

Я поднял с пола свечу. Ее дрожащее пламя бросало жуткие тени, которые плясали на стенах и потолке.

– Кто здесь? – спросил я. – Кто здесь? – Мой голос дрожал еще больше, чем рука со свечой.

Ответа не последовало. Даже ветер за окном притих.

– Кто здесь? – еще раз спросил я.

Снова никакого ответа, но по плитам заскрипели чьи-то невидимые грузные башмаки и двинулись ко мне. Все ближе и ближе, и наконец я услышал дыхание. Тяжелое дыхание. Дышал кто-то большой. Или что-то большое. Как будто кляча, тащившая ношу вверх по крутому склону.

В самый последний момент башмаки изменили направление и остановились у окна. Я затаил дыхание, а существо у окна дышало за нас обоих, вбирая в легкие воздух большими глотками и не в силах насытиться.

Когда мне уже было невмоготу, существо шумно, почти устало и печально вздохнуло. Невидимые башмаки еще раз скрипнули на плитках, и тяжелые шаги двинулись обратно к двери. Когда они стали удаляться в сторону погреба, я наконец-то снова смог дышать.

Мое сердце перестало колотиться, руки больше не тряслись, и я немного успокоился. Надо было взять себя в руки. От страха душа ушла в пятки, но если это самое страшное, что должно было случиться этой ночью, то я прошел первое испытание. Я стану учеником Ведьмака, значит, надо привыкать к подобным местам, вроде этого дома с привидениями. Такая уж работа.

Минут через пять мне полегчало. Я даже подумал: а не попытаться ли еще раз заснуть? Мой отец говорил: "Зло не дремлет". В общем, не знаю, что я такого сделал, но мне помешал новый неожиданный звук.

Сначала он был слабый и слышался в отдалении. Кто-то стучал в дверь. Тишина – и снова стук. Три отчетливых удара, но теперь ближе. Пауза – и еще три удара.

Я быстро сообразил, в чем дело. Кто-то отчаянно колотил во все дома на улице, приближаясь к тринадцатому. В мою дверь постучали с такой силой, что можно было и мертвого разбудить. А вдруг существо из погреба выйдет на зов? Я не знал, чего бояться больше: того, что просилось внутрь, или того, что сидело внизу и жаждало освободиться.

А потом все вдруг прояснилось. Я узнал голос того, кто стоял за дверью.

– Том! Том! Открой! Впусти меня!

Это был голос мамы. Я так обрадовался, что ринулся к входной двери, не раздумывая. Снаружи лил дождь, и она, наверное, промокла.

– Скорее, Том, скорее! – звала мама. – Я не могу ждать.

Я уже взялся за задвижку, когда вспомнил предупреждение Ведьмака: "Не открывай никому дверь, как бы сильно они ни стучали…"

Но как я мог оставить маму мокнуть снаружи в темноте?

– Впусти же меня, Том! – снова позвал голос.

Помня слова Ведьмака, я глубоко вздохнул и попытался все обдумать. Здравый смысл говорил мне, что это не может быть мама. Зачем ей идти за мной следом? Откуда она знает, куда мы направились? И вряд ли бы мама пустилась в путь одна – отец или Джек пошли бы с ней.

Нет, это что-то другое. И у него не было рук, хотя оно продолжало стучать. А еще у него не было ног, чтобы стоять на тротуаре.

Но оно колотило в дверь все сильнее.

– Прошу тебя, впусти меня, Том, – просил голос. – Не будь таким черствым и жестоким! Мне холодно, я устала и промокла.

И она заплакала. Тогда я точно уверился, что это не мама. Мама – сильная женщина. Она никогда не плакала, что бы ни случилось.

Спустя некоторое время стук стал тише, а потом и вовсе прекратился. Я улегся на пол и снова попытался заснуть. Все время ворочался с боку на бок, но никак не мог сомкнуть глаз. Ветер колотил в окна еще сильнее, и каждые полчаса бил церковный колокол, приближая полночь.

Чем меньше оставалось у меня времени, тем больше я нервничал. Мне очень хотелось пройти испытание Ведьмака, но… оказаться бы сейчас в своей теплой постели, дома, где нечего бояться!

И вот, стоило часам пробить половину двенадцатого, в погребе снова кто-то начал копать…

Я опять услышал медленные шаги тяжелых башмаков на ступенях погреба. Опять открылась дверь, и невидимые ноги шагнули в комнату. К этому моменту во мне шевелилось только сердце, которое стучало так сильно, что готово было разорвать грудь. Но на этот раз башмаки не свернули к окну. Они продолжали идти. Топ! Топ! Топ! - прямо ко мне.

Я почувствовал, как меня грубо схватили за волосы на затылке – так кошка носит котят за шкирку. Затем невидимая рука обхватила меня, сжав за бока. Я с трудом пытался втянуть в легкие воздух, но это было невозможно. Мою грудь почти раздавили.

Меня потащили к погребу. Я не видел, что именно это было, и слышал только его хриплое дыхание. В панике я вырывался, потому что откуда-то знал, что происходит. Меня тащили вниз, в темноту, где ждет могила, в которой я буду заживо похоронен.

Я так испугался, что пробовал кричать, но безуспешно: меня словно парализовало и ни один мускул не двигался.

И тут я начал падать…

Опомнившись, я увидел, что стою на четвереньках в нескольких дюймах от верхней ступеньки и смотрю на открытую дверь погреба. От ужаса сердце колотилось так бешено, что сосчитать удары было невозможно. Я вскочил на ноги и захлопнул дверь погреба. Меня еще била дрожь, но я вернулся в переднюю и увидел, что нарушил один из наказов Ведьмака.

Свеча погасла…

Когда я подошел к окну, комнату внезапно озарила яркая вспышка. За ней последовал громкий раскат грома где-то прямо над головой. В стены дома барабанил дождь, он стучал в стекла, от него входная дверь скрипела и стонала, как будто что-то рвалось внутрь.

Я пристально смотрел в окно несколько минут, наблюдая за вспышками молнии. Ужасная ночь. И пусть молния меня пугала, я бы тогда все отдал, чтобы выйти на улицу и не встречаться с тем существом из погреба.

Где-то вдалеке забил церковный колокол. Я посчитал удары – ровно двенадцать. Пора идти в погреб.

И тут, когда очередная молния осветила комнату, я заметил большие следы на полу. Сначала я решил, что они принадлежат Ведьмаку. Но следы были черными, как будто ботинки того, кто здесь прошел, испачкались угольной пылью. Следы шли от кухонной двери, доходили почти до окна, а потом возвращались обратно. Вниз, в темноту, куда мне придется идти!

Еле заставив себя сдвинуться с места, я нашарил на полу огарок свечи и охапку со своими пожитками. Среди вещей была завернута трутница отца.

Я на ощупь вытряхнул горсть трута на пол и попытался высечь искру сталью и кремнем. Кучка опилок загорелась, и я успел зажечь свечу. Вряд ли отец догадывался, что его маленький подарок так скоро мне пригодится.

Я открыл дверь погреба, и весь дом затрясся от вспышки новой молнии и внезапного раската грома, звук которого отозвался дрожью в ступеньках. Руки у меня тоже тряслись, и огарок свечи пританцовывал, отбрасывая причудливые тени.

Мне совсем не хотелось спускаться туда, но если я не выдержу испытание Ведьмака, то уже на рассвете отправлюсь восвояси. И как же мне будет стыдно рассказывать обо всем маме!

Восемь ступенек – и я свернул за угол. Теперь был виден погреб – не очень большой, но по углам бродили черные тени, и свеча не могла их прогнать. С потолка хрупкими грязными занавесками свисала паутина. По земляному полу был разбросан уголь, повсюду валялись большие деревянные корзины. Рядом с пивной бочкой стоял старый стол. Я обошел бочку и заметил что-то в дальнем углу, прямо за корзинами. Оно так меня напугало, что я выронил свечу.

Его темные очертания больше напоминали груду тряпья, но существо издавало какие-то звуки. Слабые и равномерные, похожие на дыхание.

Я сделал шаг вперед. Потом еще один, собрав всю волю в кулак, чтобы заставить ноги двигаться. И когда до него было рукой подать, существо вдруг выросло. Из тени на полу оно превратилось в нечто огромное.

Я едва не бросился бежать. Оно было высокое, черное, в капюшоне, из-под которого смотрели зеленые огоньки глаз.

И тут я заметил в его левой руке посох.

– Почему так долго? – требовательно спросил Ведьмак. – Ты почти на пять минут опоздал!

ГЛАВА 4
Письмо

– Я жил в этом доме, когда был маленьким, – сказал Ведьмак, – и видел такое, от чего у тебя бы волосы дыбом встали. Но дело в том, что видел это я один, и отец всегда бил меня за ложь. Что-то поднималось из погреба. С тобой случилось то же самое, верно?

Я кивнул.

– Бояться тут нечего, парень. Еще одна мятежная душа, не нашедшая покоя. Этот человек не смог расстаться со своими грехами, и теперь заточен там навечно.

– А что он совершил? – спросил я, и мой голос эхом отскочил от потолка.

Ведьмак печально покачал головой:

– Это рудокоп. Его легкие были так засорены, что он больше не мог работать. День и ночь он кашлял, вырывая у жизни каждый вдох. Его жена тянула на себе их обоих. Она работала в пекарне, но, к несчастью, была очень красивой женщиной. Мало кому из женщин можно доверять, а уж красивым тем более. Рудокоп был очень ревнив, и из-за болезни его нрав стал еще хуже. Однажды вечером его жена долго не возвращалась домой, а он все бродил у окна и злился, так как думал, что она сейчас с другим мужчиной. И когда она наконец вернулась, он так разъярился, что раздробил ей голову большим куском угля и оставил умирать на полу, а сам пошел в погреб вырыть могилу. Она еще дышала, когда он закончил, но не могла ни двигаться, ни кричать. Это ее страх охватил тебя, потому что она слышала, как муж роет могилу, и знала кому.