- Это я констатирую факты. Не нравится - не слушай, - резко ответил Рони.
- А ты не болтай всякую чушь, - отрезала Касиян.
- Да заткнитесь вы! - прикрикнул Анторин.
Я смотрела на друзей и чувствовала, что что-то не так. Они все одновременно начали злиться. Вспомнились мои собственные чувства, когда в меня в первый раз влили антитуман. Если их не остановить, это может плохо кончиться.
Друзья спорили все громче и озлобленней, и я пошла на крайние меры.
- Если вы все сейчас не замолчите и не успокоитесь - я выпью все ваши силы! - прокричала, перекрывая их голоса. - Вы забыли, зачем мы здесь? А я помню! Мы пришли за моим мужем, и я найду его, с вами или нет. Решать вам.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом шагов Тарона, медленно обходящего нашу группу по периметру. Гибриду было наплевать на наши дрязги, он выполнял свои обязанности - охранял команду.
- Ну, мои силы ты не выпьешь, - ехидно проговорила Дамон. - Магии у меня нет, а вот опыта и сноровки, чтобы обезвредить тебя, достаточно.
- Ты что несешь? - злобно спросила Касиян, встав между нами и вытащив кинжал.
- Прекратите. Неужели вы не понимаете, что с вами происходит то же, что случилось со мной при первом контакте с антитуманом? Контролируйте агрессию. Вспомните, что вам дорого больше всего, - медленно подойдя к подругам и положив руки им на плечи, тихо говорила я, в надежде достучаться до их самых теплых воспоминаний. - Мона, вспомни своего брата, ведь он так восхищается тобой и ждет твоего возвращения. А ты, Ян, забыла, что тебя дожидается принц Прайнор? Если вы не обуздаете свой гнев, никто из нас не вернется к родным и любимым.
- А меня Леля обещала убить, если я не вернусь живым, - подал голос Рони. Ему быстрее всех удалось взять под контроль вызванную влиянием межпространства агрессию.
Рондай всегда отличался завидными оптимизмом и добродушием, которые и сейчас помогли ему.
Фрейлины тоже постепенно приходили в себя, и лишь Анторин смотрел на нас с такой ненавистью, что даже Рафэ отступил подальше от него. Однако император не проявлял агрессии. Но лучше бы он напал на нас, вместе мы смогли бы его обездвижить и успокоить. Анторин же поступил иначе, сначала он пятился, отдаляясь от нас, а потом повернулся спиной и убежал. Рондай бросился за ним, но был остановлен подоспевшим Тароном.
- Нельзя разделяться. Опасно, - пояснил свои действия великан, удерживая Рони за плечо.
- Мы связаны, найдем его без проблем, - совершенно не переживая, проговорил доминант. - Если сам не вернется через пару часов, притянем через связующую нить.
- А тебе не приходило в голову, что если с ним что-то случится, то не только отношения между Доминанией и Наминайской империей будут под угрозой, но и связующая нить может оборваться? - спросила я у высокомерного блондина.
- Он сможет за себя постоять, - уверенно ответил Рафэ.
- Так зачем же ты притащил с собой Тарона, если опасность не так велика, как кажется? - спросила, сверля доминанта недоверчивым взглядом.
- Я не доверяю вам, - усмехнулся Рафэ. - Он будет защищать меня от удара в спину.
- Судя по тому, что рассказал твой песик, как бы нам всем не пришлось повернуться друг к другу спиной, чтобы защищаться от того, что скрывается во тьме, - враждебно проговорила Дамон. - Какой же ты слизняк! Ну что, идем за императором Анторином?
- Конечно, идем. И немедленно. Рони, ты чувствуешь магическую связь? - спросила я, всматриваясь в сумеречный пейзаж.
- Чувствую, он недалеко ушел. Сейчас не двигается. Если поторопимся, то нагоним минут за десять, - ответил Рондай и первым пошел в нужном направлении.
- А как же Карай Туманный? Неужели для тебя бывший партнер но политическому союзу важнее, чем муж и отец твоего ребенка? - язвительно поинтересовался Рафэ. Но сколько бы доминарий ни источал яда, выбора у него не было, и он последовал за нами, сопровождаемый своим молчаливым и добродушным, в сущности, телохранителем Тароном.
Гладкая зеркальная почва постепенно становилась рыхлой и неровной. По мере продвижения камни и ямы становились все больше, и вскоре мы уже не шли, а преодолевали подъемы и спуски.
- Он совсем близко, буквально еще пара пригорков, - проговорил остановившийся передохнуть Рони, когда все собрались вокруг него.
- Я бы так не сказал, похоже, он почувствовал наше приближение и тоже движется, - лениво уведомил нас доминант. - Глупое решение - догонять его сейчас. Успокоится и сам нас найдет, если не одичает.
- Какая же ты мразь, - тихо произнесла я и двинулась дальше, поторапливая Рондая.
- Я точно займусь твоим воспитанием, блондинчик, - пообещала Дамон, проходя мимо Рафэ.
- Ты еще не поняла, что такую гниль не исправить? - спросила у подруги, когда мы поравнялись.
- Да не гнилой он, воспитанием испорченный. По глазам вижу, что глубоко в душе завидует нашей сплоченности. За ним-то никто не пошел бы, вот и бесится, - ответила Мона. - Жалко мне их, были же когда-то нормальными. Их предки отказались от человечности, но кровь-то одна.
- Вот уж от кого не ожидала такого сочувствия, так это от тебя, - усмехнулась Касиян.
Дамон промолчала, лишь состроила ехидную гримасу. Но я знала, чего стоило этой девушке ее пресловутое хладнокровие. Голодное детство и забота о младшем брате тогда, когда она сама еще была несмышленым ребенком, а впоследствии и разлука с ним, научили Мону быть сильной. Никто не рождается сильным и жестоким, такими нас делает жизнь. Лишь я знала, что Дамон иногда плачет ночами, когда в снах возвращается в свое детство и вновь переживает побои непутевой матери, сальные взгляды ее многочисленных любовников и постоянное чувство голода, когда девочке приходилось отдавать большую часть того, что удавалось раздобыть, маленькому брату. Теперь ни сама фрейлина, ни ее брат ни в чем не нуждались, но Мона добилась всего сама. И она была одной из тех, кто участвовал в спасении всего королевства. Могла ли я в свете всего этого осуждать ее за маленькие шалости с придворными язвительность, и иногда чрезмерную?
Годы борьбы, а потом и правления Возренией научили меня видеть то, чего многие не замечают: сильными и справедливыми становятся только те, кто выстоял под гнетом несправедливости, будучи слабым. Вот такой парадокс - настоящая сила не приходит сама собой, она появляется благодаря боли и лишениям. Лишь тот, кто познал боль унижений и потерь, будучи слабым, обретает настоящую силу. Те же, кто получил власть и богатство, не приложив к этому никаких усилий, как правило, на поверку оказывались слабыми и бесчестными. Мона в чем-то была права - доминанты не были безнадежными, но они упивались своим могуществом, и если лишить их этой силы, то лишь единицы воспримут такую потерю с высоко поднятой головой. Большинство же захлестнет волна враждебности и злобы. И Рафэ не был исключением, он наслаждался своим превосходством и боялся лишь меня - той, кто может лишить его дарованной, а не заслуженной силы. Боялся, но не уважал и не воспринимал как равную.
Мы уже больше часа преследовали Анторина, но он все ускользал от нас. Фрейлины устали и заметно замедлились. Нам пришлось подстроиться под их ритм движения. Не обладающие никакими магическими способностями девушки переносили нахождение в межпространстве гораздо тяжелее, чем доминант, Рони и я. Тарон, напротив, чувствовал себя здесь весьма комфортно.
- Почему ему здесь так легко? - спросила у Рафэ, кивком указав на гибрида.
- Мне удалось оптимизировать все инстинктивные качества наших видов и отсеять слабости, - не без гордости ответил доминарий. - Мои старания почти увенчались успехом.
- Почему почти? - поинтересовалась, поглядывая на Тарона, которому наш разговор был абсолютно безразличен.
- Потому что, во-первых, как бы я ни пытался, вывести особь женского пола не удается и, следовательно, они не могут размножаться. А во-вторых, ты сама видишь - они не особо умны, - с сожалением ответил доминант.
- А ты не думал, что, если сможешь оптимизировать этот вид, они просто вытеснят вас - доминантов? - поинтересовалась я.
- А для чего, по-твоему, я потратил несколько десятков лет на эти исследования? - раздраженно спросил Рафэ. - Я пытался совместить все положительные качества трех ветвей эволюции, чтобы объединить их в одну!
- Но зачем? - удивилась я.
- Все намного проще, чем ты думаешь, - с затаенной грустью улыбнулся доминарий. - Каждая из ветвей в своем развитии достигла чего-то, что не доступно другой. Вот, например, люди - они стойки к различным трудностям и невероятно живучи, маги обладают не доступными для доминантов терпением и обучаемостью. А мы достигли величайших высот во взаимообмене энергией со своим миром. Если все эти качества объединить в одном индивиде, это будет величайшее и непобедимое создание.
- Непобедимое? В этом нет смысла. Если наши расы объединятся, то и противостоять будет некому. А развитие достигается только в борьбе, - проговорила я, борясь с желанием прямо сейчас лишить Рафэ магических способностей. Он затеял игру с природой, и одной богине известно, чем это может закончиться.
- Опасность! - неожиданно прокричал Тарон, и все быстро собрались вместе, встав спиной друг к другу и вглядываясь в окружающий нас сумрак.
Казалось, вокруг стояла полная тишина и спокойствие, но, прислушавшись, я уловила отдаленный скрежет. Очертания окружающих пригорков начали медленно шевелиться и приближаться к нам.
- Тарон, опасность первой степени! - выкрикнул Рафэ, и гибрид начал с невероятной скоростью оббегать нас по кругу, размахивая мамонкой.
Он двигался так быстро, что очертания его большого крепкого тела размывались и становились нечеткими.