Сейчас Изъевий торопливо шел по длинному мрачному переходу от замка в башню. Переход, достигнув башни, не обрывался, а начинал подниматься вверх, обвивая ее словно тело гигантского змея. Старые каменные ступеньки, кое-где выщербленные от времени, вели своего хозяина наверх.
Его фигура в черной атласной тунике, таких же широких штанах, неслышно скользила в полусумраке. Мягкие кожаные сапоги скрадывали звук его шагов. Лишь иногда, испугавшись, слепо кинется ему навстречу летучая мышь, и отпрянет, бросившись в темноту.
Почти все дни и ночи он проводил здесь наверху черной башни, которая одиноко и зловеще возвышалась над лесами. Раньше в страну Ив, сюда в верховья Онежи, по самой реке и по Вертлявому Тракту, шли ежедневно десятки караванов с разных концов света. Римская Империя, Египет, Греция, даже малоизвестный тогда Китай тайно посылали дары…
За помощь в военных походах кланялись правители, лекари шли за тайными знаниями, за снадобьями… Но за эту помощь они должны были подписывать соглашение. То самое, которое пытался подсунуть Изъевий лесовичам. Отдать свою душу во власть правителю страны Ив. И всем заправлял род Браггов. Изъевий Брагг был последним из этого рода.
Все закончилось тогда, когда старый Ильсинор - тогдашний конунг северных эльфов создал где-то в одной из мастерских в своих непроходимых лесах совершенно замечательную вещицу - корону изумительной работы, как впрочем и все, что создавали эльфы. Корона эта была усыпана множеством драгоценных изумрудов и рубинов, была в пору любому, кто примерит ее, но предназначалась она в дар Сьоласу Браггу, тогдашнему правителю страны Ив. И польщенный тем, что сам Ильсинор пришел к нему с дарами, забывший страх от полного всевластия Сьолас Брагг принял корону и надел… А это и было нужно.
Корона имела в числе других камней девять незаметных хрусталиков. Эльфийский горный хрусталь, выросший в Желтых горах… Старый маг Ильсинор знал свое дело - эти девять хрусталиков олицетворяли девять народов, живущих в стране Ив. И, надев эту корону, Сьолас Брагг превратился из темного единовластного правителя лишь в соправителя страны, одного из девяти. А, потеряв темное всевластие, он стал не нужен бесчисленным просителям… страна Ив была безжалостно вычеркнута из мира людей.
Ни расплавить корону, ни снять заклятие Ильсинора до сих пор никому так и не удалось. Это стало проклятием рода Браггов. Каждый из них, в конце концов, погибал в попытках снять это заклятие. Была мысль, что расплавить корону можно лишь в той печи, где она была отлита, но предпоследний Брагг сгинул бесследно, именно отправившись в страну Желтых Гор.
Изъевий Брагг пошел другим путем, он вернулся к старому магическому соглашению, вписав туда Совет Девяти… Первым делом он склонил к подписанию гномов, они его панически боялись… Следующими оказались дроды… Они были близкими соседями с Браггом и очень хорошо знали, что он такое. Рукайи и призраки с Дальних болот совсем не составили хлопот. Дальше шли разные мелкие нежити, которые жили порознь, порой даже соперничая друг с другом: духи лесные, в том числе, лешие, духи воды и воздуха… Конечно, эльфы сразу отклонили это соглашение, а теперь и лесовичи…
Никогда Изъевий не относил лесовичей к сильным противникам, но они легко уходили от его давления, и Брагга это злило. В его далеко идущих планах было подчинить себе и троллей, "пасущихся себе мирно, пока их не пнет хозяин" - так он думал об этих злобных и пустоголовых созданиях, которые жили за отрогами Черного Зуба… А там - западные гоблины… Изъевий подкупал всех тем, что появлялся в самый тяжелый час и предлагал помощь Совета Девяти…
В самом верху башни, в почти круглой комнате с четырьмя узкими окнами-бойницами было сумрачно. Овальный стол с круглой хрустальной чашей посредине стоял немного справа, слева располагались большой мягкий диван и массивные кресла.
На диване спал Глова. Этот рукайя, тот самый, который напал на Завею, дочь Светослава, с удовольствием прислуживал теперь Изъевию, быстро почувствовав приятность жизни в таком доме. Сейчас, услышав шаги хозяина, он вскочил. Льстивая улыбка пробежала по его бледному вытянутому лицу.
- Пошел вон, Глов… - бросил Изъевий.
Нехорошая гримаса проскользнула по хитрому лицу упыря и вновь сменилась лестью. Он неслышно вышел из комнаты.
В комнате было холодно, но Брагг не чувствовал этого. Его съедала злоба. Ничего не получилось сегодня со Светославом. Орки, призванные Изъевием на свою собственную родину, не помогли. Князь не сломлен… Эльфы молчат… А призвать орков - этих мерзких тварей ему стоило многого… Благодаря заклятию Ильсинора он ничего не может предпринять сам, в обход Совета Девяти. Поэтому он, как плохой игрок, заложил родину, надеясь во время расплатиться пойманными душами, сняв с себя эту ненавистную корону… А чтобы снять ее, он должен во что бы то ни стало оказаться в стране Желтых Гор. Только для этого он и затеял все… на хребте войны въехать в страну эльфов, чтобы вернуть былое величие… чтобы вновь пошли, поползли караваны к его замку.
А корона была здесь же, она висела над хрустальной чашей с водой, прекрасная и величественная, а под ней в прозрачной воде отражалась вся страна Ив, как если бы на нее взглянуть с высоты птичьего полета. Взгляд Изъевия скользил по поверхности леса, по излучине реки, изредка касаясь пальцем воды, чтобы сместить картинку дальше, еще дальше… и наткнулся на дым… Глаза его сузились. Погребальный костер у Древляны… Хоронят Игоря… Холодная усмешка искривила его губы…
Да, старый, добрый Ильсинор так и подарил корону, висящей над хрустальной чашей, показывающей страну, надеясь, что она привлечет мрачного Сьоласа словно прекрасная игрушка и заставит добровольно надеть на себя.
Теперь же это изобретение играло недобрую роль…
3
Схлоп с поминальной трапезы направился к Дундарию.
Мокша после недолгого раздумья последовал за ним. Было неспокойно у него на душе. Да и как могло быть иначе? Враг у ворот. Жестокий враг. Безумный в своей ярости. Пусть они еще где-то на подходах к Древляне, но что им стоит оказаться под ее стенами? Сюда в крепость начал стекаться уже народ с дальних поселений, появились слухи о жестоких столкновениях с отдельными отрядами орков, которые расползались по стране, не встретив сопротивления.
Мокша заметил, что сзади кто-то идет за ним. Схлоп впереди давно исчез, Мокша оглянулся… и улыбнулся. Свей настороженно на него глянул:
- Можно мне с вами? - нерешительно произнес он.
Дружинник кивнул. Парень бежит от воспоминаний… оно и понятно - такое пережить… А с дедом и бабкой сидеть, оплакивающих утрату сына, только рану еще сильней расковыривать… Сколько горя принесли эти мерзкие твари, и сколько еще принесут?!..
Так они и шли. Впереди Мокша в своем меховом плаще, сзади Свей, пригибающий голову под невысокими переходами с одного терема в другой.
Дундарий жил на чердаке. Как, впрочем, и положено приличному домовому… А он был старый, больной домовой, который кряхтит по ночам за стенкой от сквозняков, шумит ворчливо на разгулявшихся мышей, присматривает - спокойно ли спится любимому хозяину, а вот Завейку он недолюбливал и по ночам сдергивал с нее одеяло…
Забравшись на самый верх княжеского дома, Мокша толкнул низенькую дверь к Дундарю и с сомнением взглянул на Свея - пройдет ли? Парень-то - здоров будь! На голову выше Мокши, а дружинник на малый рост не жаловался. Но тот лишь согнулся пониже и прошел, сильно ему хотелось у Дундария побывать.
Дальше потолок резко уходил вверх, - башенки на тереме князя были высоки.
Схлоп, увидев ввалившегося в невысокий дверной проем Свея, даже дар речи потерял на мгновение.
- Мокша, бродяга, вы дверью не ошиблись?.. - и осекся, встретив взгляд парня. - Не-е, вы меня не так поняли! Мы так рады, так рады! Дундарь, принимай гостя! - а сам зашипел Мокше в ухо, - нет, ты точно поганок объелся, а чем мы его потчевать будем - медовухи-то кот наплакал! Сердце кровью обливается! А как напьется княжич - глаза выпучит… Князь нас по головке не погладит!
Схлоп покачнулся, ткнулся носом в плечо Мокши и дыхнул перегаром. Мокша засмеялся.
- Схлоп, я тебя вот только что отпустил, а ты уже наклюкался! Свей с нами будет, там ему, думаю, совсем тошно… Садись, Свей, здесь у Дундария, почти как у князя в хоромах…
Маленький домовой, видя своего любимого гостя, которого еще мальчишкой нянчил, когда Игорь наезживал в гости к отцу, суетился, не находя места от радости… Он то подкладывал свои подушечки под бок княжичу, то пододвигал ему на круглом небольшом столике ножку куропатки, которую отобрал у Схлопа, буркнув:
- Сахлопивур, мои извинения…
Свей хмыкнул и почувствовал, что боль понемногу отпускает. Эти чудаки, один меньше другого, разговаривали друг с другом так важно, так почтительно, что на душе поневоле становилось теплее… Нет, он не зря сюда пошел…
- Дундарий, - проговорил Мокша, отыскивая хлопотливого домового глазами, и находя его с кувшином клюквенной воды у ног Свея. - А что Изъевий часто бывает у князя?
Дундарий нахмурился. Его белые клочковатые брови сошлись к переносице, и домовой поставил кувшин на пол.
Большая медвежья шкура была раскинута прямо на полу возле трубы, выходящей из нижнего помещения. Еда в глиняных чашах стояла и на полу, и на шкуре возле Схлопа, и на круглом, маленьком столике возле Свея. Домовой еще раз заботливо сунул нос в чашку княжича, и вздохнул:
- Бывает… Чтоб ему провалиться… Появляется, когда захочет, уходит, когда ему вздумается… Но я-то не олух какой-нибудь, Завеюшка и та мимо не пройдет! Ходит, кощей проклятый…
- Ходит… - задумчиво протянул дружинник
Он сидел на невысокой лавке, стоявшей вдоль стены, вернее вдоль ската крыши. Перед ним висели пучки трав, березовые веники…