После десятиминутных обсуждений, сводившихся, главным образом, к расширению, углублению и удлинению списка под рабочим названием «Сейчас больше всего меня беспокоит», двадцать пять мастеров-министров и одна Серафима решили остановиться и для почина сосредоточить усилия на первом десятке пунктов: безденежье, засилье в лесах и на дорогах разбойников, отоплении, вернее, его отсутствии, очистка улиц от мусора, чудище лесное не то кабан, не то медведь нападающее на углежогов и шахтеров, возвращающихся со смены, и прочая, прочая, прочая.
И, естественно, возглавил его продовольственный вопрос.
Продовольственного ответа на который пока не было.
Насколько я понимаю, проговорила царевна, обводя жирным чернильным овалом пункт с кратким, но емким названием «Еда», свой хлеб в вашем царстве не выращивают.
Она примостилась боком на восстановленной в своей вертикальности скамейке, разложила перед собой, разгладив, как могла, запасенный в кармане лист бумаги, а мастера окружили ее озабоченной толпой и следили за каждым движением сломанного напополам в процессе качания пера.
Нет, хлеба своего у нас нет, все покупаем в Хорохорье, подтвердил хмурый старик в синем глава общества каменщиков, он же министр капитального и временного строительства[6]. У них и на себя хватает, и на нас, и на продажу остается немеряно там все поля, поля кругом
Это соседи ваши? вопросительно взглянула она на мастеров.
Соседи, закивали те.
А крупы?
Тоже у них.
Птица, яйца?
Это свое, из северных деревень, сглотнув слюнки, сообщил лысый танцор, оказавшийся на поверку министром транспорта, бывшим головой общества возчиков, извозчиков и перевозчиков. Баранину, говядину, свинину оттуда же привозят, и у сабрумаев иногда покупаем
Овощи?
Тоже у них, у нас своих немного.
Рыбу?
Это из наших южных деревень везут, у них там река большая, да и мелких пруд пруди, доложил Медьведка. Вяленую, соленую, в основном. Иногда копченую.
Молоко, сметану, масло?..
Тоже наши, северные, невесело вздохнул главный извозчик страны. Только это всё сразу на корню казной закупалось для войска
Сахар?
Переельский. И малолукоморский. Да только мы его уж не помним, когда в последний раз и пробовали-то, сахар Предмет роскоши, однако
Понятно, попробуете, оптимистично подытожила царевна, закончив список поставщиков на отдельном листке. Сейчас мой супружник подойти уже должен он в городской казне подсчетами наличности занимается и мы поговорим, что и у кого в первую очередь покупать будем.
Дверь рядом с камином заскрипела, собравшиеся радостно оглянулись в предвкушении лицезрения, или хотя бы ухослышания заоблачных сумм, которых они раньше не видели и во сне, но которые должны же где-то быть, если не у них
Но, кинув единственный взгляд на лицо Иванушки, Серафима поняла, что для начала им придется искать такого поставщика, который продавал бы деньги.
Ну, сколько насчитал? всё же поинтересовалась она ненатурально-жизнерадостным голосом на тот случай, если первое впечатление оказалось обманчивым, или вселенская обида и недоумение в глазах ее возлюбленного относилась к чему-то иному, нежели финансовое состояние Постола.
Десять больших сундуков, тридцать семь маленьких, и котел пятидесятилитровый, под всеобщий вздох восторга замогильным голосом сообщил царевич.
И добавил, видя по реакции мастеров, что его, кажется, неправильно поняли:
Абсолютно пустые.
И добавил, видя по реакции мастеров, что его, кажется, неправильно поняли:
Абсолютно пустые.
Заседание Временного правительства затянулось допоздна, поскольку имя продавца денег никто так припомнить и не сумел, а без денег материальные и продуктовые блага просыпаться на голодный город не собирались.
Естественно, первым вариантом заработать было традиционное «продать что-нибудь ненужное», на которое последовал не менее стандартный ответ «чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить что-нибудь ненужное, а у нас денег нет».
Вторым вариантом был, само собой разумеется, поиск клада, к чему и приступили безотлагательно. По поручению правительства Иванушка спустился из кабинета градоначальника, куда было перенесено заседание, в подвал-тюрьму, где мотал срок разжалованный за профнепригодностью городской глава, и задал ему хитро и с околичностями, «чтобы вражина не понял раньше времени, к чему ты клонишь», как проинструктировала его Серафима, вопрос о городских финансах[7]. Ответ был предсказуемо неутешителен и неутешительно предсказуем: покойный Костей по прозванию Бессмертный выгреб всё до копеечки на снаряжение войска. Честное слово.
Царевич развел руками и пошел, палимый совестью за несправедливое обращение с представителем старой власти, к народу.
Народ тем временем приступил к разработке варианта четвертого, потому что вариант третий пройти по деревням с мечом и мешком был отвергнут на корню: мечей пастухам и рыболовам было не надобно, а мешков у них своих хватало.
Поскольку кроме мечей, изготовленных в приказном порядке в таком количестве, что все их не смогла принять на вооружение даже пятидесятитысячная армия Костея, никаких иных изделий из железа на складах общества кузнецов не было, то пункт четвертый у них проходил под лозунгом: «Перекуем мечи на что-нибудь полезное в хозяйстве».