Да, непреклонным тоном сообщил царевич, подумал, что это не совсем так, и поспешно добавил: Почти. В некотором роде.
Ты новый помощник матушки Гуси? с невозмутимым достоинством спросил самый высокий мальчик, только что подставлявший свою спину ударам.
Да, непреклонным тоном сообщил царевич, подумал, что это не совсем так, и поспешно добавил: Почти. В некотором роде.
Но маленьких костеев такие тонкости не интересовали.
Мы не бьем его, дяденька! подошла к нему девочка с тонкой красной полоской ткани, призванной изображать ленточку, вокруг головы. Что вы!
Никто его не бьет!.. Зачем нам его бить?.. Он сам всех побить может!.. Мы же понарошку!.. Это игра такая!.. Ее все знают!.. загалдели все в голос, устремились к смутившемуся Иванушке, как булавки к магниту и стали наперебой объяснять нехитрые правила.
Он, Кысь, как будто булочник
У него как будто вор каравай украл
Вор его ударит
А он должен угадать, кто
Если на честного показал, то ему все по щелбану дают и снова стукают
А если угадал, то на его место становится вор
И он уже как будто булочник
Это же такая игра, дяденька!
Хороша игра! не уступал Иванушка, хоть уже и без того благородного гнева, с которым пару минут назад влетел в спальню. Бить человека! Что вы, других игр не знаете?
Ребята переглянулись, пожали плечами.
Так ведь тут бегать не разбежишься
Простыню на мяч жалко переводить
Никто свою отдавать не хочет почему-то
И подушку тоже
А остальные они все неинтересные
Только для маленьких
А ты бы, дяденька, научил нас другим играм-то, хитро прищурился на него большеголовый лопоухий мальчуган с щербатой улыбкой.
Играм?..
Играм?!..
Но Иван, проведший свое детство в четырех стенах библиотеки, ничуть не ограничивающих его бескрайний воображаемый мир приключений и подвигов, не знал никаких игр, кроме шахмат, а они без доски и фигур явно не имели шанса тут прижиться!
Если не знаешь, что ответить, отвечай уклончиво, учила его в свое время Серафима.
Ишь, устроили тут тарарам! Безобразие! Дети ночью спать должны! с преувеличенной суровостью, стараясь ничем не выдать охватившей его легкой паники, строго погрозил лопоухому пальцем царевич. А ну-ка марш все в постели! Немедленно!
А я не хочу спать, заявил высокий, тот, кого назвали Кысем.
Мы не хотим спать! тут же поддержала его ребятня помельче.
А вы пробовали? резонно поинтересовался Иванушка, довольный, что вопрос с играми удалось так удачно замять.
Н-ну замялись найденыши, тоже не лишенные чувства истины.
Тогда договоримся, присел на край незастеленной кровати царевич и оглядел ребятишек. Вы ложитесь в постели, а я вам что-нибудь расскажу, чтобы вы уснули.
Такое скучное? разочаровано захлопала глазами девочка с ленточкой.
Нет, такое интересное, стараясь не показать внезапной неуверенности, сообщил Иван.
От интересного не засыпают, убежденно заявил лопоухий малец.
Вот мы и проверим, натянуто улыбнулся Иванушка, сраженный железной логикой лопоухого наповал.
А что ты расскажешь? заинтересовался Кысь.
Увидите. То есть, услышите, пообещал лукоморец.
Через две минуты все воспитанники городской управы лежали по своим кроватям, тихо, словно мышата в норке.
Ну, рассказывай, требовательно, будто барышник на базаре, выполнивший свою часть сделки, проговорил Кысь, прижимая край выцветшего лоскутного одеяла[15], наверняка принесенного из дома кем-нибудь из воспитателей, к подбородку.
Иванушка откашлялся в кулак, набрал полную грудь воздуха, вызвал перед внутренним взором знакомый пятнадцатикилограммовый том объемом в несколько тысяч страниц, начиненный приключениями, свершениями, походами, странствованиями и битвами, как ядро гремучей смесью, и начал с первой страницы, как стихотворение стал читать:
В тридевятом царстве, в тридесятом государстве, что прозывается людьми добрыми Лукоморьем, жил-был царь Егор. И был у него единственный сын витязь доблестный, богатырь сильномогучий, воин непобедимый, царевич-королевич Елисей
Он почти потерял голос и дошел до двести тридцать третьей страницы, пока, отчаянно борясь со сном и проигрывая ему в неравной борьбе, не засопел последний и самый стойкий его слушатель долговязый Кысь.
Не веря свои глазам, Иван, не переставая автоматически, хоть и беззвучно, шевелить пересохшими губами, тихонько приподнялся с жесткой кровати, заглянул при свете Находкиной восьмерки в бледные, безмятежные лица спящих постолят и вдруг почувствовал, как все дневные заботы, треволнения и усталость обрушились на него будто полоумная Прыгун-гора на королевича Елисея в Закопайском царстве.
Не веря свои глазам, Иван, не переставая автоматически, хоть и беззвучно, шевелить пересохшими губами, тихонько приподнялся с жесткой кровати, заглянул при свете Находкиной восьмерки в бледные, безмятежные лица спящих постолят и вдруг почувствовал, как все дневные заботы, треволнения и усталость обрушились на него будто полоумная Прыгун-гора на королевича Елисея в Закопайском царстве.
«Наверное, Макар уже нашел какой-нибудь широкий стол, застелил его портьерами и улегся спать», медленно заползла в затуманенную коварным сном голову мысль.