Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
В руках у Мосина оказался знакомый пакет. На жемчужном фоне сияли загаром изумительные женские ноги, внутри которых были видны контуры костей и суставов.
- Вы сравните! - повторила Тамарка, распахивая плащ, под которым обнаружилась самая хулиганская мини-юбка.
Мосин сравнил. Ноги были такие же, как на пакете, только суставы не просвечивали.
- Действительно, - проговорил припёртый к стене Сергей. - Забыл предупредить. Понимаете, они… экспериментальные.
- Понимаю, - конспиративно понизила голос женщина. - Никто ничего не узнает. С сегодняшнего дня я числюсь в командировке, вечером уезжаю, вернусь недели через три. Что-нибудь придумаю, скажу: гимнастика, платные уроки…
Тамарка замялась.
- Скажите, докт… - Она осеклась и испуганно поглядела на Мосина. - Д-дальше они прогибаться не будут?
- То есть как?
- Ну… внутрь.
- Внутрь? - обалдело переспросил Мосин.
Судя по тому, как Тамарка вся подобралась, этот вопрос и был главной целью визита.
- Не должны, - хрипло выговорил Сергей.
Тамарка немедленно начала выспрашивать, не нуждается ли в чём Мосин: может быть, плёнка нужна или химикаты - так она привезёт из командировки. Он наотрез отказался, и вновь родившаяся Тамарка ушла, тщательно застегнув плащ на все пуговицы.
Мосин был оглушён случившимся. С ума сойти: за семьдесят рублей ноги выпрямил! Это ещё надо было переварить. Ладно хоть выпрямил, а не наоборот. Так и под суд загреметь недолго.
Да, с будущим-то, оказывается, шутки плохи - вон у них вещички что выкидывают. Ему и в голову такое прийти не могло. С виду - колготки как колготки, нервущиеся, правда, но это ещё не повод, чтобы ждать от них самостоятельных выходок.
- Ой! - сказал Мосин и болезненно скривился.
Вчера он продал своей бывшей невесте тонкий лиловый ремешок. Если что-нибудь случится, она экс-жениха живьём съест…
Впрочем, паниковать рано. Улучшить что-либо в фигуре бывшей невесты невозможно, фигурка у неё, следует признать, точёная. "Обойдётся", - подумав, решил Мосин.
Он созвонился с заказчиками, раздал выполненные вчера снимки; не запирая лаборатории, забежал к начальнику, забрал вновь поступившие заявки и, вернувшись, застал у себя Лихошерста, который с интересом разглядывал нож, приобретённый вчера Мосиным на той стороне.
- Здравствуй, Мосин, - сказал инженер-конструктор. - Здравствуй, птица. Вот пришёл поблагодарить за службу. Склад у тебя на этот раз как живой получился…
Он снова занялся ножом.
- Импортный, - пояснил Мосин. - Кнопочный.
Клинок со щелчком пропал в рукоятке. Лихошерст моргнул.
- Купил, что ли?
- Выменял. На зажигалку.
- Какую зажигалку? - страшным голосом спросил Лихошерст, выпрямляясь. - Твою?
Мосин довольно кивнул.
- Изолировать от общества! - гневно пробормотал инженер-конструктор, последовательно ощупывая рукоять. Вскоре он нашёл нужный выступ, и лезвие послушно выплеснулось.
- Слушай, - сказал он другим голосом. - Где у тебя линейка?
Он сорвал с гвоздя металлическую полуметровку и начал прикладывать её то к лезвию, то к рукоятке.
- Ты чего? - полюбопытствовал Мосин.
- Ты что, слепой? - закричал инженер. - Смотри сюда. Меряю лезвие. Сколько? Одиннадцать с половиной. А теперь рукоятку. Десять ровно. Так как же лезвие может уместиться в рукоятке, если оно на полтора сантиметра длиннее?!
- Умещается же, - возразил Мосин.
Лихошерст ещё раз выгнал лезвие, тронул его и отдёрнул руку.
- Горячее! - пожаловался он.
- Щёлкаешь всю дорогу, вот и разогрелось, - предположил Мосин.
- Идиот! - прошипел Лихошерст, тряся пальцами. - Где отвёртка?
Он заметался по лаборатории, и Мосин понял, что если сейчас не вмешаться, ножу - конец.
- А ну положи, где взял! - закричал он, хватая буйного инженера за руки. - Он, между прочим, денег стоит!
Лихошерст с досадой вырвал у Мосина свои загребущие лапы и немного опомнился.
- Сколько? - бросил он.
- Валера! - Мосин истово прижал ладонь к сердцу. - Не продаётся. Для себя брал.
- Двадцать, - сказал Лихошерст.
- Ну Валера, ну не продаётся, пойми ты…
- Двадцать пять.
- Валера… - простонал Мосин.
- Тридцать, чёрт тебя дери!
- Да откуда у тебя тридцать рублей? - попытался урезонить его Мосин. - Ты вчера у Баранова трёшку до получки занял.
- Тридцать пять! - Лихошерст был невменяем.
Мосин испугался.
- Тебя жена убьёт! Зачем тебе эта штука?
Лихошерст долго и нехорошо молчал. Наконец процедил:
- Мне бы только принцип понять… - Он уже скорее обнюхивал нож, чем осматривал. - Идиоты! На любую др-рянь лепят фирменные лычки, а тут - даже запрос не пошлёшь! Что за фирма? Чьё производство?
- Валера, - проникновенно сказал Мосин. - Я пошутил насчёт зажигалки. Это не мой нож. Но я могу достать такой же, - поспешил добавить он, видя, как изменился в лице инженер-конструктор. - Зайди завтра, а?
- Мосин, - сказал Лихошерст. - Ты знаешь, что тебя ждёт, если наколешь?
Мосин заверил, что знает, и с большим трудом удалил Лихошерста из лаборатории. Ну и денёк! Теперь - хочешь не хочешь - надо идти к Тохе и добывать ещё один. Или отдавать этот. Конечно, не за тридцать рублей. Мосин ещё не настолько утратил совесть, чтобы наживаться на Лихошерсте… Рублей за пятнадцать, не больше.
7
Перед тем, как пролезть в пролом, Мосин тщательно его осмотрел и пришёл к выводу, что дыра выглядит вполне надёжно. Не похоже, чтобы она могла когда-нибудь закрыться.
Киношники толпились возле избы. Тоха стоял на старинной медной пушке и озирал окрестности. Мосин подошёл поближе.
- Где пироскаф? - потрясая растопыренными пальцами, вопрошал Денис Давыдов. - Мы же без него начать не можем!
- Сегодня должны пригнать, - сообщил Мосин, вспомнив ночной разговор.
- Летит! - заорал Тоха.
Послышалось отдалённое тарахтенье, и все обернулись на звук. Низко над пустырём летел аэроплан. Не самолёт, а именно аэроплан, полотняный и перепончатый. Мосин неверно определил границы невежества потомков. Границы эти были гораздо шире. Хотя - аэроплан мог залететь и из другого фильма.
Полотняный птеродактиль подпрыгнул на четырёх велосипедных колёсах и под ликующие вопли киношников, поскрипывая и постанывая, въехал на съёмочную площадку. Уже не было никакого сомнения, что летательный аппарат прибыл по адресу: из сплетения тросов и распорок выглядывала круглая физиономия с бармалейскими усами. Пилот был в кивере.
Этого Мосин вынести не смог и направился к Денису, которого, честно говоря, немного побаивался: уж больно тот был велик - этакий гусар-баскетболист.
- Аэроплан-то здесь при чём?
- Аэроплан? - удивился Денис. - Где?
Странно он всё-таки выглядел. Лихие чёрные усищи в сочетании с нежным юношеским румянцем производили совершенно дикое впечатление.
- Вот эта штука, - раздельно произнёс Сергей, - называется аэроплан.
Денис был озадачен.
- А пироскаф тогда что такое? - туповато спросил он.
Что такое пироскаф, Мосин не знал.
Тем временем круглолицый субъект с бармалейскими усами успел выпутаться из аппарата и спрыгнул на землю, придерживая, как планшетку, всё тот же топор на портупее.
- Похож? - торжествующе спросил аэрогусар.
- До ангстрема! - подтвердил Денис.
- На что похож? - возмутился Мосин. - Не было тогда аэропланов!
Гусары переглянулись.
- А почему тогда эскадрон называется летучим? - задал контр-вопрос Давыдов.
- Сейчас объясню, - зловеще пообещал Сергей.
Тут он им и выдал! За всё сразу. И за топор, и за портупею. Вытряхнул на них все сведения, почерпнутые вчера из книги Тарле "Наполеон", вплоть до красочного пересказа отрывка из мемуаров настоящего Д. Давыдова о кавалерийской атаке на французское каре.
Гусары пришли в замешательство. Денис оглянулся на окружившую их толпу и понял, что пора спасать авторитет.
- Это ведь не я придумал, - терпеливо, как ребёнку, начал он втолковывать Мосину. - Так компендий говорит.
- А ты его больше слушай! - в запальчивости ответил Мосин и вздрогнул от массового хохота. На шум из избы выскочили ещё трое. Им объяснили, что секунду назад Сергей блистательно срезал Дениса. Одной фразой.
- Тоха! Григ! - метался униженный Денис. - У кого компендий? Да прекратите же!
Ему передали крохотный - вроде бы стеклянный - кубик и прямоугольную пластину с кнопками. Денис загнал в неё кубик и принялся трогать кнопки. На пластине замелькали рисунки и тексты. Наконец он нашёл, что искал.
- Аэроплан, - упавшим голосом прочёл Денис. - А ты говорил "пироскаф", - упрекнул он гусара-авиатора. - А век не указан, - победно заявил он Мосину.
Началась полемика, смахивающая на рукопашную. Давыдов повёл себя подло. Вместо того чтобы возражать по существу, он придрался к формальной стороне дела, заявив, что Мосин - неясно кто, непонятно откуда взялся и вообще не имеет права находиться на территории.
- Как это не имеет? - кричал Тоха. - Мы ему допуск дали!
- Кто это "мы"?
- Мы - это я!
- А как это ты мог дать ему допуск?
- А я ему дал допуск условно!
- А условно - недействительно!
- Это почему же недействительно?..
Поначалу Мосин забеспокоился, как бы его в самом деле не выставили, но, заметив, что Денис с аэрогусаром остались в меньшинстве, сделал вид, что спор его совершенно не трогает, и занялся аэропланом.