Потом его отослали спать, взрослые же остались в гостиной. Из комнаты Ллио не было слышно голосов, но почему-то ему казалось, что они ещё сидят внизу и вспоминают прошлое. Ему ужасно хотелось прокрасться к дверям гостиной и послушать, как он делал это ребенком, когда к родителям приезжали гости или его старшие братья и сёстры, добрая половина которых уже давно разменяла свою первую сотню и жила отдельно. Останавливало его то, что он уже не ребёнок (ведь он сам об этом всем напоминал!) и то, что окончательно сосредоточиться на чём-то мешали мысли о Тхар. Он про себя умолял девушку не покидать усадьбу до его приезда. Больше всего Ллио боялся разминуться с ней, ведь могло оказаться так, что её дедушка с бабушкой не будут знать, куда отправится внучка! А он должен найти её как можно скорее.
Подобные мысли долго не давали ему уснуть. Вдобавок, эльф неожиданно почувствовал себя голодным, сказывалось полное невнимание к еде во время обеда (из-за расстройства чувств) и ужина (из-за увлекательности рассказа Ллиора). В итоге, проворочавшись в постели ещё немного, юноша вздохнул и, не обуваясь, чтобы не разбудить наверняка уже спящих маму и гостей, тихонько отправился на кухню.
К его удивлению, в гостиной ещё горел свет. Сначала он подумал, что мать по рассеянности просто забыла погасить лампы, и уже хотел войти, как вдруг услышал её голос, доносящийся из-за неплотно прикрытой створки:
- Ллиор, прости, но меня с момента твоего приезда мучает вопрос: что с твоими волосами?
Эльф расхохотался так, что Ллио в первый момент даже от отскочил от двери.
- А я всё ждал, когда ж ты спросишь, - проговорил он сквозь смех. - Это очень забавная история. Один неразумный северный эльф разругался с ученицей Дочери Ночи, и та отомстила очень по-женски…
- Она обрезала тебе волосы? - ахнула Миреллин. Человек бы не понял её ужаса, но для эльфов длинные волосы - необходимая составляющая приличного вида.
- Да, хотелось бы сочинить, что мне их отхватили в поединке или что они сгорели, когда я вытаскивал ребёнка из объятого пламенем дома… Но всё гораздо менее героично, - весело ответил эльф и с удовольствием добавил: - Зато дорогая сестрица теперь тоже не может похвастаться роскошными кудрями!
- Ллиор, ты?.. - охнула Миреллин.
- Не волнуйся, - ответил эльф со смешком. - Она сама сказала, что ей так удобнее - волосы в отвары не лезут.
- Не понимаю я вашу семью, - то ли с осуждением, то ли с завистью заметила Миреллин. - Вы вроде бы любите друг друга, но при этом постоянно поступаете как-то странно и не совсем добро…
- Мы все друг друга очень любим, - серьёзно сказал эльф. - Да, ещё с детства мы иногда делаем небольшие пакости, но, заметь, за дело. А вот если у кого-то беда, то мы сразу же собираемся вместе и помогаем.
- О, я всегда знала, что на тебя можно положиться! - воскликнула эльфийка. - Ллиор, я так благодарна тебе!
- Ну что ты, - смущённо отозвался эльф. - Как только Риан сказал, что речь идёт о твоём сыне, я уже не мог отказаться. Мне жаль, что я не могу помочь ему по-настоящему…
- Ты уже помог, - мягко прервала его эльфийка. - Я же понимаю, чего тебе стоило приехать сюда. Твой пост…
- Ллин, - пришёл черёд собеседника прервать её. - У меня хороший заместитель, пару-тройку недель он прекрасно справится без меня. Но путешествие к Краевому мысу займёт гораздо больше. И не волнуйся, на Риана вполне можно положиться. Он чувствует себя виноватым из-за того, что так сразу поверил Печати, и не даст даже волосу упасть с головы мальчика, не бойся.
- И всё же, Краевой мыс, это так далеко, - вздохнула эльфийка и, судя по шороху ткани, встала и принялась мерить шагами комнату.
- Ллин, он уже взрослый, поверь мне, - сказал эльф фразу, за которую Ллио мгновенно проникся к нему глубочайшим расположением. - Такие вещи, как смерть любимой, суд, печать, путешествие за границей по человеческим землям - они легко помогают повзрослеть, даже если эльф этого сам не хочет. Ллио вполне способен постоять и за себя, и за ту девушку, о которой говорил. Кстати, идея отправить с ними твоего старшего сына, по-моему… не очень удачна.
А после этой фразы благодарности Ллио уже не было границ. Если бы не сознание того, что за подслушивание мама его по головке не погладит, он бы прямо сейчас побежал говорить "спасибо"!
- Дирелл - разумный, сдержанный, критичный молодой эльф, - отозвалась Миреллин.
- Совсем как Арелл, - хмыкнул Ллиор.
- Речь не об Арелле, - нервно отрезала эльфийка.
- Нет, отчего же, - с неожиданным раздражением ответил Ллиор, и по тому, как скрипнуло кресло, Ллио догадался, то он резко встал. - Давай поговорим об Арелле!
- Ллиор, прошу тебя! - взмолилась Миреллин. В её голосе было столько боли, что Ллио едва не бросился её утешать. Но его опередил уже находящийся в комнате эльф:
- Прости! - воскликнул он и почти шёпотом сказал: - Ллин, милая, прости.
Ллио услышал глубокий вздох матери, шорох ткани, потом в комнате стало тихо. Минуту юноша боролся с самим собой, потом волнение проиграло в борьбе с правилами приличия, и он прильнул к щели между створками.
Горели только две лампы на столике в дальнем углу. Справа от них застыли двое эльфов: мужчина держал женщину в объятьях, а она спрятала лицо в прижатых к его груди ладонях.
Ллиор наклонился и нежно поцеловал Миреллин в волосы:
- Двести лет ничего не изменили. Я всё ещё люблю тебя, моё нежное солнышко…
Ллио увидел, как дрогнули плечи матери, но она только крепче прижалась к обнимающему её эльфу, словно боясь глядеть ему в глаза.
А Ллиор горячо зашептал, сильнее сжимая объятья:
- Ллин, милая, давай уедем. На Север. Ты же любишь Север так же, как и я. Ты же помнишь тот старый дом? И как мы были там счастливы! Почему ты снова не можешь быть счастлива? И я - с тобой…
Миреллин отстранилась и слабо попыталась разорвать кольцо держащих её рук, но Ллиор не отпустил, а она не настаивала. Хотя всё же возразила:
- Ллиор, я не могу.
- Почему? - с резанувшей Ллио болью в голосе спросил эльф. - Ну что тебя здесь держит теперь?
- Всё то же, - покачала головой Миреллин. - Дом, дети…
Эльф хмыкнул:
- Ты сама себя обманываешь. Этот дом - не твой, а твоего старшего сына. И дети твои уже выросли, даже Ллио, - видя, что эльфийка пытается возразить, мужчина мягко положил палец на её губы: - Не спорь, пожалуйста. А впрочем, можешь предложить ему поехать с тобой на север, - эльф тепло улыбнулся: - Ты видела, как светились его глаза, когда я рассказывал ему о жизни у нас? А как он переживал, когда я описывал, как в морозы эльфы ходят пробивать лунки во льду, чтобы тюлени могли дышать? Уверен, он бы первым пошёл! Внешне он - вылитый Арелл, но душа у него твоя - чистая и добрая. Кстати, - усмехнулся эльф, - ты его случайно не в честь меня назвала? Ллиор - Ллио, поток - ручей?
- У него Дар такой - он находит воду, - слишком быстро ответила Миреллин. - Назови я его в честь тебя, Ареллу бы это не понравилось!
- Спасибо за ответ, который ты напрасно пытаешься скрыть. Дар проявляется не раньше пяти лет. Сомневаюсь, что ты ждала так долго, чтобы дать ему имя, - усмехнулся эльф, а Миреллин только надулась, очень напоминая сейчас Ллио. - Ну так что, возьмёшь его с собой на Север?
- Там опасно, - привела коронный аргумент Миреллин.
- Все считают, что в сердце Лесов царят мир и покой, - снова хмыкнул эльф. - Уверен, Ллио с этим утверждением не согласен! Всё зависит от тех, кто тебя окружают. А рядом буду я, чтобы позаботиться о вас, - голос эльфа закипел плохо скрытым возмущением: - Уж я бы никогда…
- Ллиор, - Миреллин неожиданно резко оттолкнула эльфа, и он отпустил её: - Всё это - совершенно бесполезный разговор. Я люблю Арелла.
В комнате повисло молчание, а в душе Ллио царила сумятица. Он почему-то ни капли не сомневался в искренности чувств Ллиора и ему… ему было жаль эльфа. Но в то же время, юноша всё же любил отца, и, согласись сейчас мать уехать, его бы не оставляло ощущение, что та предала мужа.
И как-то неуместно всплыло в памяти - если через сорок четыре дня эльфийка не возвращается под крышу мужа, то брак считается расторгнутым.
Ллио лихорадочно подсчитывал, сколько осталось, когда в гостиной снова зазвучал голос северянина:
- Ты знаешь - я всегда буду ждать. Считай меня глупым упрямцем, ведь ты уже дважды отказывала мне - тогда, перед браком с Ареллом, и сейчас. Но я… я тебя никогда не забуду.
- Ллиор, ты не понимаешь, - жалобно воскликнула Миреллин, нервно терзая вышитый пояс платья. - Я ненавижу его! Ненавижу его за то, что он не верил мне, когда я клялась, что Ллио не может быть виновен. За то, что он осудил нашего ребёнка на всеобщее презрение. За то, что он сам верил в обвинение! Но я продолжаю его любить! Я ничего не могу с этим поделать - я всё равно люблю его!
Мать стояла к Ллио спиной, но лицо Ллиора юноша прекрасно видел. И понимал, что своими словами Миреллин причиняет тому ужасную, чудовищную боль. Потому что она говорила с Ллиором, как с другом, а слышал её влюблённый мужчина.
Миреллин вдруг прижала ладони к лицу и разрыдалась. Ллиор мгновенно шагнул к ней и обнял:
- Ллин, прости. Прости! Видит Создатель, я не хотел довести тебя до слёз! - он виновато гладил женщину по волосам, с болью глядя на неё, вздрагивающую от плача в его руках. - Прости, милая… Не плачь, пожалуйста…